Она думала, что борется за свою долю в квартире. Оказалось, она борется за свою жизнь. Когда свекровь и её семья решили превратить Катю из жены в обременение, они были готовы пойти на всё. Шантаж, ложь, игра на старых чувствах. Но они не учли одного — даже у тихого человека есть предел, за которым его уже не остановить.
Город за окном тонул в предновогодней суете. Снег, пушистый и неторопливый с утра, к вечеру превратился в противную мокрую крупу, залеплявшую окна автобуса. Катя прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Ком подкатил к горлу при одной только мысли о том, что ждет ее за дверью родного подъезда.
Квартира встретила ее тишиной и запахом остывшего супа. Свекровь, Галина Петровна, уже перебралась в свою комнату — по телевизору как раз начинался сериал. Муж, Сергей, сидел за компьютером, уставившись в монитор. Он даже не обернулся, только бросил через плечо:
— Поесть есть?
— Суп на плите, — коротко ответила Катя, снимая промокшие сапоги.
Она прошла на кухню, включила свет. Бежевые обои, старая мебель, доставшаяся от предыдущих хозяев… Эта квартира никогда не была ее домом. Она была наследственным владением Галины Петровны, куда Катя въехала пять лет назад после замужества, как вещь с антресоли — куда поставят, там и стоит.
Разогревая суп, она услышала за спиной шаркающие шаги.
— Катя, голубушка, — голос свекрови был сладким, как патока. — Ты не забыла, что завтра к нотариусу идем?
Катя сжала половник так, что костяшки пальцев побелели.
— Не забыла.
— Хорошо. А то Сергей мой совсем о работе думает, ему не до таких мелочей. Оформим все по-хорошему, чтобы потом споров не было.
«По-хорошему» — это означало переписать половину квартиры на Сергея. Галина Петровна давно давила на эту тему, прикрываясь заботой о будущем сына. Настоящая причина вылезла наружу месяц назад, во время очередного застолья, когда ее дочь, тетя Света, разоткровенничалась.
«Мама, ты подумай, — говорила она, щелкая семечки. — Рынок сейчас нестабильный. А тут такая жилплощадь. Оформим всё на Сергея — и ты в своей доле останешься, и он полный хозяин. А то, не дай бог, что случится... Катя станет претендовать на свою часть. Зачем ей лишние права?»
Катя тогда промолчала. Но мысль о том, что их с Сергеем будущее хотят превратить в финансовый резерв, не давала ей покоя. Она пыталась говорить с мужем.
«Ты чего паришься? — отмахивался он. — Мама просто перестраховывается. Наша же квартира».
«Наша? Или твоя и твоей мамы?» — хотела спросить Катя, но не стала. Разговоры с Сергеем о чем-то важном давно напоминали игру в одни ворота.
Она поставила тарелку с супом перед ним. Он пробормотал «спасибо», не отрываясь от экрана.
Ночью Катя долго ворочалась, прислушиваясь к ровному дыханию мужа. Она вспоминала свои девичьи мечты о собственном уголке, пусть маленьком, но своем. А теперь — эта кабала на тридцать шести метрах с видом на соседнюю хрущевку.
Утром, за завтраком, Галина Петровна была особенно оживлена.
— Я нотариуса нашего знаю давно, Ольга Викторовна, все сделает быстро, без проволочек. Ты, Катя, только паспорт не забудь.
Сергей уплетал яичницу, поглядывая в телефон.
— Мам, может, не сегодня? У меня совещание в обед.
— Ну что ты, Сереженька! Мы же договорились! Катя, ты готова?
Катя отпила глоток кофе. Он был горьким и невкусным.
— Я не пойду, — тихо, но четко сказала она.
В кухне повисла звенящая тишина. Даже Сергей оторвался от телефона.
— В смысле? — прошипела Галина Петровна, ее приятное выражение лица сменилось маской холодной ярости.
— В прямом. Я не хочу оформлять квартиру на Сергея. Я не буду подписывать никакие бумаги.
— Ты понимаешь, что говоришь? Это же семейное гнездо! Это наша с мужем кровь и пот! — свекровь начала повышать голос.
— А моего тут ничего нет? — Катя почувствовала, как по спине бегут мурашки. — Пять лет я здесь живу, плачу за коммуналку, готовлю, убираю. Но для вас я так и осталась чужой, которая еще и долю может предъявить.
— Так ты о деньгах думаешь! — взвизгнула Галина Петровна. — О моих деньгах! Я тебя приютила, в свою семью приняла, а ты…
— Приютила? — Катя встала, ее голос дрожал, но не от страха, а от долго копившейся злости. — Я не бездомная собака. Я вышла замуж за вашего сына.
Сергей наконец вмешался.
— Кать, ну что ты раздухарилась? Мама, успокойся. Давайте без скандала.
— Нет, Сережа, я так не могу! — свекровь упала на стул, сделав трагическое лицо. — Я одна тебя поднимала, на эту квартиру копила, а теперь меня в собственном доме не уважают!
Катя, не говоря больше ни слова, вышла из кухни. Она слышала, как за спиной Сергей уговаривает мать, его голос был виноватым и уставшим. Как всегда.
Скандал на время затих, но напряжение витало в воздухе, как запах гари после пожара. Через два дня, когда Сергея не было дома, раздался звонок в дверь. На пороге стояла тетя Света. Лицо ее было сладко-улыбчивым, но глаза оставались холодными, как лед.
— Катюш, можно к тебе? — не дожидаясь ответа, она прошла в гостиную, осматриваясь с видом хозяина. — Чайку не предложишь?
Они сидели за кухонным столом. Тетя Света пила чай, расхваливая новый сервиз, и Катя чувствовала, что это затишье перед бурей.
— Слушай, Катя, я насчет той истории с квартирой, — начала она, наконец, отставляя чашку. — Нехорошо как-то получается. Мама расстроена, Сергей меж двух огней. Неудобно.
— Мне тоже неудобно, — парировала Катя. — Меня шантажируют моим же домом.
— Ой, какое тяжелое слово, «шантаж», — тетя Света пренебрежительно махнула рукой. — Просто семья хочет сохранить имущество. А то, знаешь, бывают случаи… разводы, всякое.
Она помолчала, изучая лицо Кати.
— Но я тебя понимаю. Тебе же обидно, ты права. Поэтому я тебе вот что предложу. — Она наклонилась вперед, и ее голос стал тихим, вкрадчивым. — Мы с мамой все обсудили. «Квартиру на ДВОИХ оформим» — на Сергея и на тебя. Так, по-честному. Галя даже согласна, хоть ей и трудно.
Катя смотрела на нее, не веря своим ушам. Это было слишком неожиданно и слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Зачем? — спросила она подозрительно.
— Ну, чтобы мир был. Чтобы ты не чувствовала себя здесь чужой. — Тетя Света улыбнулась, но уголки ее губ подрагивали. — Правда, есть одно маленькое условие. Ну, чтобы нам с мамой было спокойнее.
«Вот оно», — подумала Катя.
— Какое условие?
— Нужна твоя расписка. Что ты отказываешься от претензий на вторую половину квартиры, мамину долю, в будущем. Ну, на случай… — она многозначительно хмыкнула, — всякого. Формальность, но нотариус требует.
Катя сидела, чувствуя, как по телу разливается ледяная волна. Это была не уступка. Это была ловушка. Они хотели оформить на нее долю, чтобы потом, взяв ипотеку под залог всей квартиры, оставить ее с долгами и крошечной частью в этой берлоге. Или просто выжить, зная, что на мамину долю она претендовать не может.
— Нет, — просто сказала Катя. — Ни на каких условиях.
Лицо тети Светы помрачнело в одно мгновение. Сладкая маска спала, обнажив жесткое, циничное выражение.
— Ну, зря, Катюша. Зря отказываешься. — Она отпила чаю, поставила чашку с грохотом. — Тогда, извини, но я расскажу всем о твоем «секрете». Твоему Сергею, маме, всем соседям. Думаешь, он на тебя после этого посмотрит?
Катя замерла. В висках застучало. «Секрет». Она думала, что похоронила его глубоко, в самом дальнем углу памяти.
— Что?.. — был единственный звук, который она смогла издать.
— Не притворяйся, — тетя Света ухмыльнулась. — Про Алексея. Про того самого, с работы. С которым ты «просто дружила», пока Сережа в командировке был. Я вас видела. В кафе, вы смеялись, он тебе цветы купил. Романы, говоришь, не читаешь. А сама?
Это было три года назад. Период, когда она и Сергей отдалились друг от друга. Алексей был коллегой, внимательным, веселым. Да, они несколько раз встречались как друзья. Да, он дарил ей цветы на день рождения. И да, ей было с ним легко. Но ничего не было. Ни одного поцелуя, ни одного неверного шага. Только ощущение, что ее кто-то видит и слышит. Но как это объяснить? И главное — поверит ли ей Сергей, вечно занятый и отстраненный?
— Между нами ничего не было, — тихо сказала Катя.
— А кто ж это докажет? — тетя Света поднялась, с наслаждением глядя на ее бледное лицо. — Картинка-то была красивая. Муж в отъезде, молодая жена с другим мужчиной в кафе. Цветы. Я все Сереже красочно опишу. И Гале. И соседке Тамаре Ивановне, она у нас большой специалист по разводам. Так что думай. Или ты завтра идешь с нами к нотариусу и подписываешь то, что мы скажем, или завтра же твой брак треснет по швам. Выбор за тобой.
Она ушла, оставив за собой шлейф тяжелого парфюма и ощущение полной безысходности.
Катя не помнила, как провела остаток дня. Она механически приготовила ужин, ответила что-то Сергею, улыбнулась Галине Петровне. Она была как робот. Угроза тети Светы висла в воздухе тяжким облаком. Она знала Сергея — ему не нужны были доказательства, ему нужен был повод для обиды. И тетя Света дала бы ему этот повод с такой убедительностью, что никакие оправдания не помогли бы.
Весь вечер она ловила на себе взгляд свекрови — колючий, изучающий. Та что-то знала. Или догадывалась. И ждала.
Ночью Катя не сомкнула глаз. Она перебирала в памяти все варианты, все выходы. Их не было. Либо позор и крах семьи, либо пожизненная кабала в этих стенах, где ее считают не человеком, а угрозой семейному бюджету.
Под утро, глядя на спящего Сергея, она вдруг все поняла. Страх ушел, сменившись странным, холодным спокойствием. Она боялась потерять мужа, дом, покой. Но что она на самом деле теряла? Мужа, который видел в ней часть интерьера? Дом, который никогда им не был? Покой, которого не было?
Она встала, налила себе стакан воды и села на кухне у окна. Рассвет только-только занимался, окрашивая снег в грязно-розовый цвет. И она приняла решение.
В девять утра она разбудила Сергея.
— Нам нужно поговорить. Серьезно.
Он, не выспавшийся и хмурый, бурчал что-то, но сел напротив нее на кухне.
— Твоя сестра была вчера, — начала Катя, глядя ему прямо в глаза. — Она предложила мне сделку. Я подписываю у нотариуса бумаги на квартиру с условием отказа от твоей маминой доли, а она… а она не рассказывает тебе и всем окружающим про мой «роман» с Алексеем.
Сергей опешил. Его лицо выражало полное непонимание.
— Какой роман? Что ты несешь?
— Тот самый, которого не было. Три года назад. Мы несколько раз выпили кофе как друзья. Он подарил мне цветы на день рождения. Все. Но твоя сестра увидела нас в кафе и теперь готова раздуть из этого историю о том, как я тебе изменяла.
Сергей молчал, переваривая информацию. Катя видела, как в его глазах загораются знакомые огоньки ревности и недоверия.
— И почему она молчала три года? — наконец, спросил он сдавленным голосом.
— Потому что сейчас это стало выгодно. Ей и твоей маме. Им нужна квартира, оформленная так, как хотят они. А я — помеха. И они готовы уничтожить нашу семью, лишь бы убрать эту помеху.
— Ты говоришь такие вещи о моей семье… — начал он, но Катя его перебила.
— Они не моя семья, Сергей! Моя семья — это ты. Только ты. И я сейчас поставлю на кон все. Я не пойду к нотариусу. Пусть тетя Света говорит что хочет. Если ты мне поверишь, мы вместе со всем этим разберемся. Если нет… — она глубоко вздохнула, — значит, нам не по пути.
Она встала и вышла из кухни, оставив его одного. Сердце колотилось где-то в горле. Она сделала свою ставку. Самую большую в жизни.
Прошел час. Потом другой. В квартире стояла гробовая тишина. Галина Петровна не выходила из комнаты. Сергей сидел на кухне, курил одну сигарету за другой, что он не делал уже годы.
Наконец, он вошел в спальню. Лицо его было усталым, но спокойным.
— Я поговорил с мамой, — сказал он. — И позвонил Светлане.
Катя смотрела на него, не дыша.
— Мама… она все знала про этот план. Про расписку, про угрозы. — Он сел на кровать рядом с ней. — Я спросил ее: «Мама, ты ради половины квартиры готова была разрушить мою жизнь?» Она не ответила.
Катя взяла его руку. Она чувствовала, как он дрожит.
— А Светлане я сказал, что если она кому-то хоть слово ляпнет про тебя, она может забыть, что у нее есть брат. И что я знаю кое-что про ее дела с мужем, что не очень-то вяжется с образом порядочной женщины.
Он посмотрел на Катю, и в его глазах она впервые за долгое время увидела не отстраненность, а боль и понимание.
— Прости меня. Я был слеп. Я не видел, что происходит вокруг.
В тот вечер они ужинали вдвоем в тишине. Галина Петровна не вышла. Больше вопрос о нотариусе не поднимался никогда.
Прошло несколько месяцев. Катя и Сергей съехали из квартиры Галины Петровны. Сняли маленькую однушку на окраине. Им было тесно, неудобно, зато это был их дом. Их крепость.
Как-то раз Катя встретила в магазине тетю Свету. Та сделала вид, что не заметила ее, и поспешно ретировалась. Катя не стала ее догонять. Она взяла с полки пачку масла и пошла к кассе. На душе было спокойно. Не просто тишиной, а прочным, выстраданным миром. Таким бывает, когда отшумела буря, и ты понимаешь, что устоял. И что теперь всё в твоих руках.