Экран его ноутбука, забытого на кухонном столе, горел сиротливым, призрачным светом. Этот синий прямоугольник был словно застрявший в горле немой крик, свидетельство вечной спешки моего мужа.
Вадим всегда был таким – вскакивал, хватал ключи, телефон, чмокал меня в макушку, пахнув утренним кофе и тревогой опоздания. Он уносился вихрем, оставив за собой шлейф суеты и вот этот включенный экран.
Обычно я его просто закрывала, не заглядывая внутрь. Мало ли, работа, дела, что-то мужское, личное. У нас так было заведено – уважать чужие границы, даже если эти границы проходят по общему кухонному столу.
Но в то утро что-то остановило мою руку, уже готовую опуститься на крышку. Может, дело было в недопитой им чашке чая, от которой еще вился едва заметный парок, создавая тягостную иллюзию его присутствия.
А может, виной была наглая, вызывающая иконка мессенджера в углу экрана. Цифра «1» на красном фоне горела, как капля крови на белом кафеле нашей кухни.
Я медленно опустилась на стул, тот самый, на котором он сидел всего несколько минут назад. Сиденье все еще хранило его тепло. Это было так интимно и так неправильно – садиться в чужое, еще не остывшее тепло, словно пытаться подслушать чужие, только что увиденные сны.
Я просто хотела закрыть вкладку. Честное слово. Мои пальцы уже потянулись к тачпаду, когда взгляд зацепился за аватарку в открытом диалоге. Это было мое лицо.
Снимок, сделанный прошлым летом в парке, где я щурюсь от яркого солнца, и в волосах у меня запутался кленовый лист. И имя под фотографией – «Ольга». Мое имя.
В груди будто оборвался тонкий, натянутый проводок, и все внутри замерло в оглушительной, звенящей тишине. Это был его диалог со мной, с Ольгой. Но последнее сообщение было не от него.
Оно висело под моей фотографией, под моим именем. «Котик, не забудь заехать к маме после работы, она просила. Целую».
Я не писала этого. Я даже не звонила ему сегодня, видела, как он торопился, и не стала его дергать. Я сидела напротив, пила свой кефир и молча наблюдала, как он, чертыхаясь, ищет второй носок.
Сначала я увидела сообщение про его маму. Странно, я не просила его к ней заезжать. Наверное, он просто перепутал чаты, случайно написал кому-то другому в нашем диалоге.
Я пролистала чуть выше. «Да, милый, я отменила встречу с подругами, раз ты хочешь побыть дома». Но я вчера встречалась с девочками… Мы сидели в кафе до самого закрытия.
Холодная, липкая паутина начала медленно оплетать сердце. Это был не тот страх, что я знала. Это была не ревность. Это было что-то гораздо хуже, что-то безымянное и оттого еще более жуткое.
Мои пальцы, похолодевшие и вдруг ставшие чужими, дрожа, потянулись к тачпаду. Я прокрутила переписку вверх. День назад. Неделя. Месяц. Господи, да сколько же ее тут…
И там была целая жизнь. Другая, параллельная жизнь, о которой я не имела ни малейшего понятия. В этой жизни я, оказывается, отчаянно хотела продать нашу квартиру – мою квартиру, доставшуюся от бабушки! – и переехать в Подмосковье, поближе к его матери.
Там я постоянно жаловалась на свою работу, которую на самом деле обожала и считала своим призванием. Там я с легким сердцем соглашалась отдать нашу машину его сестре Марине, «потому что ей нужнее, она же с ребенком».
Я читала и не узнавала себя в этих строчках. Слова были чужие, мысли – немыслимые, желания – дикие и предательские. Та женщина, та «Ольга» из переписки, была какой-то размазней, удобной, податливой тенью, сотканной из уступок и бесконечных компромиссов. Она на все соглашалась. Она все понимала.
«Да, милый, конечно, я поговорю с мамой насчет дачи». «Родной, ты прав, нам не нужен этот отпуск на море, лучше сделаем ремонт у твоих родителей». «Любимый, я подумала, и ты совершенно прав насчет продажи квартиры. Зачем нам эти старые стены?».
Внезапно я вспомнила. Года три назад, сразу после смерти бабушки, когда я только вступила в наследство, Вадим сам отговаривал меня от продажи. Мы сидели на этой самой кухне, и он, взяв мои руки в свои, говорил так проникновенно, так искренне.
«Ты что, Оль, это же память! Твои корни, твое детство здесь прошло. Ни за что! Даже не думай об этом», – говорил он тогда. Я еще умилялась его чуткости, его уважению к моему прошлому.
И сейчас, глядя на эти фальшивые сообщения, я с ужасом поняла, что даже тот трогательный момент был всего лишь частью долгой, продуманной игры. Он просто ждал, выжидал подходящего момента, чтобы провернуть все так, будто это мое собственное желание.
Я сидела, вцепившись в край стола, и чувствовала, как комната плывет, а воздух становится густым и вязким, как кисель. Меня трясло. Привычная картина моей жизни вдруг пошла трещинами, как старое зеркало, и в этих трещинах показалось что-то чужое и страшное.
Это было похоже на какое-то запредельное, сюрреалистическое кино. Ты смотришь на экран и видишь, как твой двойник живет твою жизнь, но живет ее неправильно, предательски, ломая и круша все, что тебе дорого.
Семь лет. Мы были вместе семь лет. Я знала, как он смешно морщит нос, когда ест лимон. Знала, что он спит только на правом боку и во сне иногда тихонько присвистывает. Я знала его всего, до последней родинки на спине, до привычки грызть колпачок от ручки, когда он нервничает.
И я совсем не знала человека, который сидел за этим ноутбуком и месяцами, а может, и годами, вел эту чудовищную переписку. Переписку с кем? Кто была эта вторая «я»?
Мысли метались в голове, как стая обезумевших птиц. Ревность? Нет, это было что-то другое, гораздо страшнее. Ревность – это когда есть соперница, живая женщина из плоти и крови. А тут… тут соперницей была я сама. Моя искаженная, уродливая копия. Призрак, который жил в его телефоне и соглашался рушить мою настоящую жизнь.
В переписке я нашла еще кое-что. «Милый, я поговорила с Мариной. Ты прав, я слишком зациклилась на своей карьере, совсем забросила дом. Наверное, стоит взять отпуск на пару месяцев, привести все в порядок, как настоящая хозяйка».
Они хотели не только мою квартиру. Они хотели уничтожить мою личность, мою самореализацию, превратить меня в удобное приложение к их семье.
Один и тот же вопрос – «зачем?» – колотился в висках, вызывая тошноту. Зачем ему это было нужно? Создавать иллюзию моего согласия на то, на что я никогда бы не пошла. На продажу квартиры, в которой прошло все мое детство. На отказ от мечты. На жизнь, подчиненную интересам его семьи.
Он готовил почву. Он медленно и методично создавал в своем телефоне архив «доказательств». Чтобы в один прекрасный день ткнуть мне в лицо этим экраном и сказать: «Ну вот же, Оля, ты сама этого хотела! Ты забыла? Ты же сама мне писала».
Газлайтинг. Модное словечко, которое я раньше встречала только в статьях психологических журналов. А теперь оно пришло в мой дом, на мою кухню, село на мой стул и смотрело на меня с экрана его ноутбука.
Я смотрела на эти строчки, и мозг отказывался их принимать. Этого не может быть. Ошибка, взлом, дурацкий розыгрыш – что угодно, только не это.
Я резко захлопнула ноутбук, звук удара пластика о пластик показался оглушительным. Я вскочила, дошла до ванной и умылась ледяной водой, надеясь, что наваждение схлынет. Но когда я подняла голову и посмотрела на свое отражение в зеркале, я увидела лицо незнакомой, испуганной женщины с огромными глазами.
Вернувшись на кухню, я заставила себя снова открыть крышку. Переписка была на месте. Ничего не изменилось. Это была реальность.
Нужно было что-то делать. Кричать? Бить посуду? Собрать его вещи в мешок и выставить за дверь? Все это казалось таким мелким, таким неадекватным масштабу катастрофы.
Я сделала несколько глубоких, судорожных вдохов. Первым делом – доказательства. Я взяла свой телефон и начала фотографировать экран. Каждый диалог. Каждое сообщение от фальшивой меня. Пальцы не слушались, камера дрожала, но я заставляла себя делать снимок за снимком. Это было омерзительно, как фотографировать место преступления, где жертва – ты сама.
Потом я закрыла ноутбук. Аккуратно, беззвучно, словно боялась разбудить спящего в нем зверя. Поставила его чашку в раковину. Машинально вытерла со стола несуществующие крошки. Тело двигалось на автопилоте, выполняя привычные ритуалы, пока мозг отчаянно пытался собрать воедино осколки реальности.
Кто? Кто мог писать от моего имени? Это должен был быть кто-то, кого Вадим хорошо знал. Кто-то, кто был в курсе всех наших дел. Кто-то, кто был заинтересован в том, чтобы я стала удобной и покладистой.
Круг подозреваемых был до смешного мал. Его мать, Тамара Игоревна, женщина с лицом вечной страдалицы и стальным характером. И его сестра, Марина. Вечно жалующаяся на жизнь, на мужа-разгильдяя, на нехватку денег. Марина, которая смотрела на мою квартиру с плохо скрываемой завистью.
Я налила себе воды из-под крана и залпом выпила. Руки все еще дрожали. Нужно было позвонить маме. Только она могла помочь мне сейчас не сойти с ума.
– Оленька, что случилось? – голос мамы в трубке был встревоженным. Она всегда чувствовала, когда у меня что-то не так. – У тебя голос, как будто ты покойника увидела.
– Хуже, мама. Гораздо хуже, – прохрипела я. И, срываясь и заикаясь, начала рассказывать. Про ноутбук. Про переписку. Про другую Олю, которая жила в телефоне моего мужа.
Мама молчала. Она умела слушать, как никто другой. Она не перебивала, не ахала, давала мне выговориться до конца, пока мой сбивчивый шепот не превратился в беззвучные рыдания.
– Оленька, господи… Какой ноутбук? Ты где сейчас? Ты одна?
– Дома. Одна, – всхлипнула я.
– Так, погоди, не реви. Он что-то подозревает? Нет? Вот и хорошо. Значит так, слушай меня, дочка. Сейчас никаких слез. Соберись, – в ее голосе появились стальные нотки.
Когда я замолчала, обессилев, она сказала только одно слово.
– Сволочи.
Это простое, грубое слово подействовало на меня, как ушат холодной воды. Не было ни жалости, ни причитаний. Была ясная, трезвая оценка ситуации. И я поняла, что не одна.
– Что мне делать, мам?
– Так. Без паники, – ее голос стал твердым, как у генерала перед боем. – Во-первых, ничего ему не говори. Ни слова. Веди себя как обычно. Ты должна понять, кто это. Сестра или мать. Во-вторых, сохрани все эти фотографии в надежном месте. В облако какое-нибудь залей. Это твои козыри. И в-третьих… думай, Оля. Думай.
Я положила трубку и почувствовала, как внутри зарождается холодная, злая решимость. Мама была права. Истерики подождут. Сейчас время действовать. Я должна была превратиться в детектива в собственной жизни.
Вечером Вадим вернулся как обычно. Усталый, пахнущий городом и выхлопными газами. Поцеловал меня в щеку, спросил, как прошел день. Я смотрела на него и видела перед собой чужого человека. Каждое его слово, каждый жест казались фальшивыми.
– Все хорошо, милый, – ответила я, и собственный голос показался мне чужим. – Немного устала, день был суматошный.
Я играла свою роль. Роль любящей жены, которая ничего не подозревает. Я накрыла на стол, мы ужинали, обсуждали какие-то новости. А я в это время смотрела на его руки, которые набирали для меня фальшивые сообщения, на его рот, который лгал мне каждый день, и чувствовала, как внутри все застывает, превращаясь в лед.
После ужина он, как обычно, устроился с ноутбуком на диване. Я села рядом с книгой. Краем глаза я видела, как он открыл тот самый мессенджер. Его пальцы забегали по клавиатуре. Он улыбался чему-то на экране.
Мне отчаянно захотелось заглянуть, посмотреть, что он пишет сейчас моей поддельной копии. Но я сдержалась. Нельзя. Рано.
Ночью я не могла уснуть. Я лежала рядом с ним, чувствовала тепло его тела, слышала его ровное дыхание и понимала, что сплю рядом с врагом. С человеком, который методично и хладнокровно пытался украсть мою жизнь, мою волю, мою личность.
На следующий день я начала свое расследование. Я стала обращать внимание на мелочи, на которые раньше не смотрела. Я анализировала язык той, второй «Ольги». Она часто использовала уменьшительно-ласкательные суффиксы. «Котик», «солнышко», «машинка», «квартирка». Так любила говорить Тамара Игоревна.
Но в сообщениях проскальзывали и словечки из лексикона Марины. «Засада», «жесть», «прикинь». Она постоянно вставляла их в свою речь.
Может, они действовали вдвоем? Эта мысль была еще более чудовищной. Целый семейный заговор. Против меня одной.
Я решила устроить небольшую проверку. За ужином я как бы невзначай сказала:
– Слушай, Вадим, а помнишь, мы говорили о продаже квартиры? Я тут подумала… может, ты и прав. Может, и правда стоит посмотреть домик в пригороде?
Он поднял на меня глаза. В них на секунду мелькнуло удивление, а потом – неприкрытое торжество. Он попался. Он не ожидал, что я заговорю об этом сама, в реальной жизни. Он привык обсуждать это со своей карманной «Ольгой».
– Правда? – он даже отложил вилку. – Ты серьезно, Оль? Я так рад, что ты к этому пришла. Я же говорил, что это отличная идея.
Он не спросил, почему я вдруг передумала. Его не смутило, что еще неделю назад я наотрез отказывалась даже обсуждать эту тему. Потому что в его реальности, в той, что была в ноутбуке, я уже давно была «за».
– Да, – я старалась говорить как можно более равнодушно. – Просто устала от города. Хочется на землю, поближе к природе. И маме твоей будет помощь.
– Конечно! – он просиял. – Мама будет счастлива. Мы ей сегодня же вечером позвоним, обрадуем!
Я кивнула, а у самой внутри все похолодело. Капкан захлопнулся. Он даже не понял, что сам в него угодил.
Вечером мы позвонили Тамаре Игоревне по видеосвязи. Вадим, сияя, выпалил ей новость. Я внимательно смотрела на ее лицо на экране.
Она изобразила бурную радость. Всплеснула руками, запричитала, как она счастлива, что мы наконец-то «приняли правильное решение». Но ее глаза… в них не было удивления. Ни тени. Она знала. Она ждала этого.
После разговора я пошла в ванную, включила воду и села на край ванны. Меня била дрожь. Теперь я была уверена – они заодно. Он и его мать. А может, и сестра тоже.
Осталось получить неопровержимые доказательства. И я придумала, как это сделать.
Через пару дней я сказала Вадиму, что моя мама зовет нас на выходные на дачу. Помочь с огородом. Это была ложь, у моей мамы отродясь не было дачи, только балкон с ящиками для рассады.
– Ой, Оль, какие дачи? – заныл он. – У меня столько работы. Давай ты одна съездишь?
Это было именно то, чего я и добивалась.
– Ну хорошо, – я сделала обиженное лицо. – Съезжу одна. Раз тебе работа важнее, чем моя мама.
В субботу утром я собрала сумку, поцеловала его на прощание и уехала. Но не на несуществующую дачу, а в маленькую гостиницу на другом конце города. Я сняла номер на сутки, заперлась и стала ждать.
Номер пах чужим парфюмом и пылью. Я сидела на краю жесткой, как доска, кровати и смотрела на экран планшета, пока в глазах не начинало рябить. За окном гудел незнакомый проспект, и каждый звук казался предвестником беды. Чай в бумажном стаканчике давно остыл, оставив на языке горький привкус.
Я знала, что они не упустят такой возможности. Я – «далеко», связи нет, идеальное время, чтобы та, вторая «Ольга», проявила активность. К счастью, я вспомнила про ту старую программу для удаленного доступа, которую ставила ему год назад, когда он из Питера не мог открыть рабочий документ. Пароль был до смешного прост – дата нашего знакомства.
Ожидание было мучительным. Я ходила по номеру из угла в угол, пила остывший чай, смотрела в окно на незнакомую улицу.
И вот, ближе к вечеру, это случилось. На экране моего планшета ожил его рабочий стол. Курсор забегал, открылась папка, а затем – тот самый мессенджер.
Я затаила дыхание. Я видела, как он открыл диалог с фальшивой «мной». А потом… потом он позвонил. По видеосвязи.
На экране ноутбука появилось два окна. В одном был Вадим, он сидел в нашей кухне. А в другом… в другом была Марина, его сестра. Она сидела у себя дома, на фоне пестрого ковра и детских игрушек.
– Ну что, наш пациент созрел? – усмехнулась Марина.
– Похоже на то, – ответил Вадим. – Сегодня сама разговор про квартиру завела. Так что давай как обычно. Про дачу, что соскучилась, и что пора бы уже с квартирой решать. Не тянуть. И понежнее там, ты умеешь.
У меня потемнело в глазах. Так вот кто это был. Марина. Родная сестра. А он… он даже не сам это придумывал. Он советовался с ней. Они вместе создавали этого монстра, эту послушную куклу, которая должна была занять мое место.
– Хорошо, – сказала Марина. – Пишу: «Милый, я тут на даче, подумала… Давай выставим квартиру на продажу уже на следующей неделе? Чего тянуть?». Так нормально?
– Отлично. Добавь еще что-нибудь про то, как ты соскучилась.
Марина застучала по клавиатуре. Я видела, как в диалоге под моей фотографией появляется это сообщение. Слово за словом.
Я больше не могла на это смотреть. Я сделала скриншот их видеозвонка – два улыбающихся, сговорившихся лица. И выключила планшет.
Все. Пазл сложился. Картина была ясной и уродливой. Это был не просто обман. Это было спланированное, хладнокровное предательство, в котором участвовала вся его семья.
Я просидела в номере до самого утра. Я не плакала. Слезы кончились. Внутри была только выжженная, звенящая пустота и холодная, как сталь, ярость.
Утром я вернулась домой. Вадим встретил меня с радостной улыбкой.
– Оленька, вернулась! А я тебе завтрак приготовил! Как съездила? Маме привет передала?
Он суетился, ставил на стол тарелки. А я смотрела на него и не понимала, как я могла жить с этим человеком семь лет и ничего не видеть.
Я молча прошла на кухню. Положила на стол свой телефон.
– Завтрак подождет, – сказала я ледяным голосом. – У нас есть дела поважнее. Например, продажа моей квартиры. Ты ведь этого хочешь, не так ли?
Он замер. Улыбка сползла с его лица.
– Оль, ты о чем? Мы же все решили… ты же сама писала вчера…
– Я? – я усмехнулась. – Это я писала? А ну-ка, покажи.
Он растерянно полез в карман за своим телефоном.
– Не трудись, – остановила я его. – Я лучше покажу тебе кое-что поинтереснее.
Я открыла галерею в своем телефоне и положила его перед ним. Первой была фотография переписки. Потом еще одна. И еще. А потом – тот самый скриншот. Его сияющее лицо рядом с лицом его сестры, искаженным торжествующей ухмылкой.
Он посмотрел на скриншот, и на его лице промелькнула тень паники. Но она тут же сменилась обиженным недоумением.
– Оля, ты что, следишь за мной? Ты взломала мой компьютер? Я не верю своим глазам… После всего, что между нами было…
Он пытался говорить, но из горла вырывались только тихие, влажные звуки. Он смотрел на экран, и я видела, как с него сходит краска.
– Оля… это… это не то, что ты думаешь… это просто шутка… Я просто обсуждал с сестрой, как лучше тебя убедить, потому что ты меня не слышишь! Я хотел как лучше для нас!
– Шутка? – мой голос сорвался на крик. – Семь лет моей жизни – это шутка?! Ты и вся твоя семейка уродов решили поиграть в кукловодов?! Решили, что можете переписать мою жизнь, как сценарий в дешевом сериале?!
Я кричала, и с каждым словом из меня выходила вся боль, все унижение, вся обида, что копились эти дни.
– Я… я не хотел… я просто хотел как лучше… для нас… – лепетал он, отступая к стене.
– Для нас? – я рассмеялась. Страшным, надрывным смехом. – Не было никаких «нас», Вадим. Был ты, твоя алчная семейка и ваша общая цель – моя квартира. А я была просто досадным препятствием, которое нужно было устранить. Сделать послушной, удобной, безвольной. Так вот, смотри!
Я схватила со стола вазу с цветами, которую он подарил мне неделю назад, и с размаху швырнула ее на пол. Ваза разлетелась на сотни осколков с оглушительным звоном.
– Вот ваша послушная Оля! Кончилась!
Он отшатнулся, испуганно глядя на меня. В его глазах был страх. Он впервые видел меня такой. Не тихой, не спокойной, не понимающей. А яростной.
В отчаянии он схватил свой телефон, судорожно набрал номер и включил громкую связь.
– Мама! – крикнул он в трубку. – Она все знает! Она следила за мной!
Из динамика раздался встревоженный голос Тамары Игоревны.
– Олечка, деточка, да что же это такое? Вадик, что случилось? Олечка, ты не так все поняла! Мы же тебе только добра желали!
Я вырвала телефон из его руки.
– Хватит, Тамара Игоревна. Вашего «добра» я наелась на всю оставшуюся жизнь. Передайте привет дочери.
Я нажала отбой и швырнула его телефон на диван.
– Собирай вещи, – сказала я тихо, но так, что каждое слово звенело в оглушительной тишине. – У тебя есть час. Чтобы духу твоего в моей квартире не было. И передай привет сестричке. И маме. Скажи им, что их план провалился.
Он не двигался, просто стоял и смотрел на меня, как на привидение.
– Ты не понял? Вон! – я указала на дверь.
И он пошел. Медленно, как во сне, поплелся в комнату. Я слышала, как он открывает шкаф, как бросает вещи в сумку. Я не заходила туда. Я осталась на кухне, среди осколков вазы и руин нашей жизни.
Когда он вышел, с сумкой в руке, он остановился в дверях.
– Оля, прости…
– Уходи, – сказала я, не глядя на него.
Дверь за ним захлопнулась. Я осталась одна.
Я села на пол, прямо там, среди осколков. И заплакала. Я плакала долго, навзрыд, выплескивая из себя все. Боль, предательство, разочарование. Семь лет, вычеркнутые из жизни. Семь лет, прожитые во лжи.
Когда слезы иссякли, я встала. Нашла веник и совок. И начала убирать осколки. Осторожно, один за другим. Это было похоже на то, как собираешь по кусочкам саму себя.
Закончив, я заблокировала его номер. Потом номер Марины. Потом Тамары Игоревны.
Ночью я долго не могла уснуть. Я бродила по своей квартире, которая вдруг показалась мне огромной и пустой. Я прикасалась к вещам, к стенам. Это все было мое. И я чуть это не потеряла.
Я подошла к окну. В доме напротив горели окна. В каждом – своя жизнь, свои тайны, свои радости и беды. Я больше не чувствовала себя частью этого мира. Я была островом.
Но утром, когда первые лучи солнца коснулись моего лица, я почувствовала облегчение. Да, у меня отняли семь лет. Украли веру в любовь, в близость, в доверие. Но что-то внутри меня уцелело.
Я заварила себе кофе, крепкий, горький, как мое прошлое. Включила музыку, громко, наплевав на соседей. И впервые за много дней почувствовала не боль и не пустоту, а что-то другое. Странное, почти забытое чувство.
Это была тишина. Не та, звенящая, что бывает после скандала, а другая – спокойная, мирная.
Это была тишина, в которой наконец-то можно было услышать собственный голос. Настоящий. Не тот, поддельный, из чужого телефона. А свой.
***
ОТ АВТОРА
Знаете, что самое жуткое в этой истории для меня? Не сам обман, а то, как близкий человек методично, день за днем, создавал поддельную копию своей жены. Это ведь страшнее любой измены – когда твой враг не другая женщина, а твой собственный, искаженный призрак, живущий в телефоне у того, с кем ты делишь постель.
Такие истории всегда вызывают бурю эмоций, и если она зацепила и вас, поддержите публикацию лайком 👍 – это очень важно для автора и помогает историям находить своих читателей ❤️
И чтобы не пропустить другие рассказы, которые вскрывают самые потаенные уголки человеческих отношений, обязательно подписывайтесь на мой канал 📢
Я публикую много и каждый день – подписывайтесь, всегда будет что почитать.
А если вам особенно близка тема семейных тайн, то загляните в мою специальную подборку – там еще больше историй из рубрики "Секреты супругов".