В лечении помог Николай Старостин.
В октябре 2025 года героем авторский рубрики обозревателя «СЭ» Юрия Голышака — «Голышак ищет» — стал Вячеслав Каневский. Когда-то он от ЦК ВЛКСМ был приставлен к футбольной и хоккейной сборным СССР.
Отойдя от футбольных дел, нырял в бизнес. Держал собственную типографию. Снова уходил в футбол — и работал уже в московском «Динамо». Сейчас Вячеслав Сергеевич занимается изучением Торы. В отрывке ниже — рассказ Каневского об Алексее Парамонове и болезни сестры.
«В институте Бурденко артисты сидят — что хочешь прооперируют»
— Старостин - удивительный человек.
— У него вообще не было ощущения, что он какой-то начальник, большой человек. Я-то видел, как меняет людей должность. Например, Алексей Парамонов стал замначальника по проведению соревнований, еще и выбрали парторгом. Через несколько дней заглядывает ко мне Лев Яшин. Новости обсудили, говорит: «Пойду сяду в кабинет». — «У Парамонова?» — «Нет, к этому не хочу. Я лучше у Никиты». Хотя были в одной сборной, вместе Олимпиаду выиграли.
— С Парамоновым многие не ладили.
— Меня Парамонов душил изо всех сил. Говорил: «Он же нигде не играл. Как сюда попал?» Ну и всякое другое. Как-то не выдержал, прихожу к Парамонову. Говорю: «Алексей Александрович, что я вам плохого сделал? Вы не понимаете, что ни на чем меня не поймаете, «съесть» не сможете? Я не пью, не беру...»
— Помогло?
— Нет. Вот такой человек. Как стал начальником, сразу Юрий Седов от него ушел, еще кто-то. Я уж не выдержал, говорю Старостину: «Николай Петрович, уйду из федерации футбола, невозможно».
— Что Старостин?
— Он спокойно: «Подожди. Ты работаешь — и работай. Не волнуйся, мы все ему разъясним». Я за место никогда не держался!
— Чем история с Парамоновым завершилась?
— Прошло время, я ушел в типографский бизнес. Как-то звонит мне Симонян. Произносит: «Парамонову исполняется 75 лет. Ты в своей типографии поможешь что-нибудь для него напечатать?» Какие-то приглашения нужны. Отвечаю: «А что он сам-то не позвонит?» — «Да вот он рядом сидит. Говорит — ему стыдно, не хочет». — «А чего стыдиться? Пусть приезжает, все для него сделаю...»
— Футболистов со Старостиным обсуждали?
— Один раз попробовал — Старостин ничего не ответил. В 80-м году Челебадзе из Тбилиси забил голов девять — его сразу в сборную взяли. Готовиться к Олимпиаде. Привозят в Новогорск. Старостин с базы уехал в Москву, к вечеру возвращается. Как раз тренировка заканчивалась, ребята били по воротам. Старостин подходит ко мне, присаживается рядом: «Как дела-то?» — «Ну и набрали вы команду, Николай Петрович, мама не горюй...» Старостин насторожился: «А что такое?» — «Вы посмотрите — у Челе из десяти ударов восемь мимо ворот. Это без сопротивления! А что будет на поле? Парень фактурный, с ним работать нужно... «
— Сейчас Челебадзе такой забавный.
— Как-то Сережа Никулин ко мне в «Динамо» его привел. Я поразился — такой толстый!
— «135 килограмм обаяния», как сам выражается.
— 135 — это перебор... Но помнит Олимпиаду! Я тогда Старостину сказал: «Меня в институте как учили? Спортсмен выполняет упражнение — и если 80% движений делает правильно, то и обучается правильному движению. Если пропорция меняется — учится уже не ударам по воротам, а ударам мимо...»
— Авторитет у Старостина в Москве 80-х был колоссальный, мог все. Хоть раз в этом убедились?
— Николай Петрович спас жизнь моей сестре.
— Расскажите-ка.
— Родной сестре поставили диагноз — рак мозга. Старостин узнал — всю Москву поднял на ноги. Я даже не ожидал. Если б не он — все, труба... Я ему последнему набрал. Уже деваться было некуда. За шесть дней молодая женщина уже все, уходила. Неделю провела в больнице.
— Какой кошмар.
— Завотделением, какой-то армянин, на меня смотрит: «А какие у вас возможности?» Ты скажи, что делать, — а с возможностями разберемся! Выяснилось: на всю Москву три аппарата, которые сканируют организм. Один в клинике МВД, другой — в больнице КГБ, третий — в институте головного мозга. Везде не работают. Коля Толстых по милицейским каналам все сделал, чтоб помочь. Но что сделаешь, если машина встала? Два подполковника медицинской службы говорят: «Как мы понимаем, в левой доле огромный гнойник, мертвая ткань. Оперировать невозможно. Хотя в институте Бурденко такие артисты сидят — что хочешь прооперируют». Я бегом домой, звоню Старостину. Тот сразу: «Хорошо, буду заниматься. Бывший спартаковский доктор сейчас главный онколог в Москве. Я его найду...»
— Нашел?
— Перезваниваю утром — отвечает: «Из Моссовета связались с профессором, завотделением в институте мозга. Отправляйся к нему, только потом мне перезвони». Кто я Старостину?! Вот кто я? Не Пеле и даже не Гарринча!
— А дальше что?
— Говорю: «Николай Петрович, простите. Последняя просьба. Не могли бы вы сами профессору набрать?» — «А я-то что?» — «Так вы Старостин!» — «Елки-палки, я и забыл! Сейчас ему позвоню!» Приезжаю, захожу к профессору. Спортивного вида, лет сорок. «Я Каневский...» — «Это насчет вас мне Старостин звонил? Все сделаем! Вот вам список лекарств, достать можно в такой-то аптеке. Через два часа привозите препараты и больную». Начали колоть — сразу отпустило. Профессор говорит: «Я чувствовал — не очень похоже на онкологию. Абсцесс мозга».
— Рака не было?
— Нет. Сестра замдиректора в гостинице «Минск». Перед проверкой что-то распыляли — и в мозгу воспаление. Вот откуда все! Но чтоб это вытащить, нужны золотые руки. У сестры головные боли сумасшедшие. Но профессору удалось. А в соседней палате лежала красивая блондинка, 22 года. Такая же история. Кричала ужас как! Вот она не справилась, умерла. Видимо, разорвался этот пузырь в голове. А сестра до сих пор живет.