Вживую увидели, как проходила работа на ЗИЛе.
В октябре 2025 года героем авторский рубрики обозревателя «СЭ» Юрия Голышака — «Голышак ищет» — стал Вячеслав Каневский. Когда-то он от ЦК ВЛКСМ был приставлен к футбольной и хоккейной сборным СССР.
Отойдя от футбольных дел, нырял в бизнес. Держал собственную типографию. Снова уходил в футбол — и работал уже в московском «Динамо». Сейчас Вячеслав Сергеевич занимается изучением Торы. В отрывке ниже — рассказ Каневского о знакомствах с известными людьми и развлечениях футболистов.
«А доживают?»
— Это же вы отвечали за гостей сборной? Артистов и юмористов?
— Отвечал я. Вез далеко не только юмористов. Как-то в сборную пригласил Руслана Аушева. Тогда еще был майор, учился в академии Фрунзе. Но уже Герой Советского Союза. Он парень футбольный и вообще замечательный. Ребята к нему хорошо отнеслись. Знаменитого летчика Щербакова привозил. Его футболисты спрашивают: «Когда закончится война в Афганистане?» Он замешкался — и вдруг произносит: «Думаю, никогда». Все оцепенели.
— Вот и я сейчас в оцепенении.
— Щербаков продолжает: «Нас в школе учили, что Советский Союз в 1936 году разгромил басмачей. Такого явления больше не существовало». Все молчат. Он усмехается: «А я с 56-го года в Таджикистане летал вдоль границы, гонял басмачей. Вот думайте».
— Эти люди могли много чего рассказать.
— Аушев рассказывал, как преследовали кого-то в горах. Был командиром батальона. Один парень подорвался на мине, второй шел чуть поодаль. Ставит ногу — и видит под ней мину! Так и стоял три часа на одной ноге. Вторую опустит — и все, кирдык. Три часа ждали саперов. Я вообще любил к футболистам приводить «афганцев». Слушали, раскрыв рты! А однажды привел старого муровца, который рассказывал, как грабили в 20-х годах магазины, как Ленина хотели жизни лишить...
— Многие футбольные люди думали, что вы оттуда же, из чекистов?
— Поначалу думали. Одна дама передала: «Ребята из управления футбола меня спрашивают — не чекист ли Каневский? Не стукач?» Отвечаю: «Я не чекист и не стукач. Но им это не говори ни в коем случае. Пусть думают, что я стукач и чекист...» Еще федерация футбола шефствовала над школами. Я всегда говорил — не сгоняйте детей насильно. Два человека будет в зале — для двоих выступим.
— Но приходило не двое?
— Залы битком! Что вы хотите — живой Яшин приходит в школу на Чистых прудах! Расспрашивают: а как Блохин женился? Какие блюда у сборной СССР? Интересно же! Я однажды говорю Леониду Гараю: у вас рядом такой завод — БелАЗ! Своди туда минское «Динамо». Так что вы думаете?
— Что?
— Сводил — и рассказывает: «После этой экскурсии бегать стали как лошади, подгонять не надо». Как-то отправил на ЗИЛ уже я сборную СССР. Водил, все показывал лично Носов, будущий директор. Дошли до кузнечного цеха. Ребята обалдели! Жарища, грохот, дышать нечем. Автомобильные кузова штампуют. В автобусе Боря Поздняков спрашивает Носова сдавленным голосом: «А вот люди, которые там работают, хоть какие льготы-то имеют?» Тот бодро: «Ну... Молоко даем!» Боря вытаращил глаза, почти шепотом: «Молоко?» Носов задумался — и добавляет: «Еще на пенсию с 55 лет». Тут Боря выдал: «А доживают?»
— Космонавтов в сборную привозили?
— Хотел Германа Титова привезти, но не получилось. Хотя мы знакомы. Потрясающий мужик — генерал-полковник, второй космонавт! При этом — простой парень. Вроде Льва Ивановича. Уже перед смертью встречаю его — и решаюсь на вопрос, который не задал прежде: «Герман Степанович, ну скажите — трудно в космос летать?» Он посмотрел на меня как на дурака: «Старик, ты с ума сошел? Сел да полетел!»
— Как замечательно.
— Это говорит человек, у которого было ноль шансов вернуться назад. Он первый пробыл сутки в космосе. У Гагарина тоже шансов было немного, но он летал 106 минут. А тут — сутки! Его же наизнанку там выворачивало! Давайте-ка фотографии посмотрим. Вспомню, кого привозил.
— А давайте.
— Вот перед испанским чемпионатом мира всей сборной отправились в музей Ленина. Специально отлили значки. Я думал: ой, хорошо, если б вручил Кожедуб! Сейчас с его внуком в соседних домах живем, вместе собачек выгуливаем. А тогда нахожу телефон, дозваниваюсь: «Иван Никитич, мы 12 лет не были на чемпионате мира. Приезжайте!» Он задумался — и ответил: «Если бы речь шла о художественных гимнастках — я бы приехал...»
— Я старика понимаю.
— Не могу же его заставить! Человек заслуженный, честно сказал. Тогда мне посоветовали другого героя. Вы смотрели фильм по повести Шолохова? Бондарчук играет, пьет водку из стакана в концлагере. В конце фильма берет мальчонку в сыновья, в грузовике едут... Помните?
— Еще бы. «Судьба человека».
— Так вот этот герой — реальный. Бежал из плена — все как в кино. В 1982 году уже генерал-лейтенант, руководил летными академиями. Не помню, как его зовут. Рассказал мне, что Героя получил только в 1965 году, а спас его как раз Шолохов. Там драматическая история.
— Я профессор в жизненных драмах.
— Словом, дозваниваюсь. Отвечает: «Набери через неделю, я в командировку улетаю». Перезваниваю как договаривались: «Здравствуйте, товарищ генерал-лейтенант». Пауза — и вдруг: «Обидеть хочешь? Уже два дня как генерал-полковник!»
— Сильно.
— Великолепный мужик. Вы посмотрите на лица людей вокруг. Вот Таня Колоскова, жена Вячеслава Ивановича. Всю жизнь работала в музее Ленина.
— Даже директором стала.
— Была директором — когда Ленина уже «отменили». Вот генерал вручает значок Бескову, руку жмет. А вот в мавзолей пошли всей командой!
— Господи Иисусе.
— Вот Ахалкаци возле мавзолея. А это другой ракурс — Федор Новиков с Генкой Морозовым... Вот Колосков, вот Леонов Евгений Павлович... Дико смешно показал, как фашисты в туалет ходили. Мы после подружились до конца жизни. Вот массажист Алик Соколов, вот второй массажист Мишка Насибов... Как у него дела?
— Умер четыре года как.
— Что вы говорите?! Мы учились вместе, он на год старше. Женился на Алле, фигуристке с нашего курса. Прожили всю жизнь. Мне все время возил трубочный табак из-за границы. Сколько хороших ребят ушло! Вот Артем Боровик — мой ученик. Он учился в МГИМО, когда я там группу вел. Помню, колени у него болели. Славный парень. Время спустя, когда стал тем самым Боровиком, звоню ему. Попадаю на секретаршу: «Просто назовите Артему мою фамилию». Он сразу хватает трубку: «Вячеслав Сергеевич, где вы? Как дела?!» Когда человек все, что должен, здесь сделал — Господь его призывает. Был у меня знакомый — Илья Медков.
— О, один из первых советских миллионеров. Гений.
— Сейчас прямо при входе на Ваганьково лежит. Застрелили в 26 лет. Прямо у издательства «Московская правда» получил три пули.
Новинка в «СЭ»: Какая сборная самая дорогая в мире? Спортивные тесты и квизы (здесь)
Дасаев у мавзолея
— Это грустная история. Давайте лучше про футбол.
— Давайте. Вы же видели эту карточку — где Дасаев и Слава Чанов у входа в мавзолей? Из музея Ленина мы вышли, генерал-полковник напутствовал. Отправились к Ильичу. Красную площадь из-за нас оцепили, народ стоит в стороне, глазеет. А сборной вручили знамя. Санька Чивадзе растерянно ко мне: «Что делать-то?» — «Как — что? Мне для тебя еще мячик накачать? Ты капитан сборной — бери и неси!»
— Послушал?
— Чивадзе берет знамя, идем к мавзолею. Потом ходили вдоль Кремлевской стены.
— С какими людьми вас жизнь сводила — это фантастика.
— Я был знаком с Дмитрием Даниловичем Лелюшенко. Представляете, кто это?
— Видный генерал.
— Прагу освободил. Ближайший товарищ Жукова, генерал армии. Дважды Герой Советского Союза. Пересказывал мне со слов Жукова, как Берию арестовывали. Они с Жуковым еще до войны сошлись, вместе на лошадях скакали. Это сейчас ничего удивительного в рассказах — а когда тебе в 80-м году рассказывают про арест Берии... Это ж с ума сойти! Все узнавалось мимоходом. Обрывки разговоров. В комиссии СТК работал отставной полковник Виктор Гаврилов, вместе с отцом Высоцкого служивший когда-то в Германии. Так он был дежурным офицером на проходной подземного бункера штаба Московского округа, куда привезли Берию после ареста. Рассказывал, как остановилась машина, того вывели, все обомлели...
— В вашей жизни была тысяча комсомольских собраний. Самое яркое?
— Коля Караченцов пригласил на комсомольское собрание в «Ленком». Тогда был закон — комсомольский деятель должен присутствовать на отчетных собраниях за год в первичных организациях. Мог молча отсидеть, мог высказаться. Прихожу, сажусь. Вот Марк Захаров, вот явился наш завотделом культуры из горкома. Редкий чудак. Комсорг произносит что-то, народ обсуждает, полный зал. Про ремонт заговорили. А Коля со мной рядом. Очень внимательно, вдумчиво слушает. Тут просят артистов высказываться — и Николай Петрович поднимается... Это я запомнил на всю жизнь!
— Что сказал?
— Говорит комсоргу: «Ты что, парикмахер? Ты где выступаешь? Ты посмотри, как у тебя горло работает. Как слова выговариваешь. Ты артист или кто? На фиг такое собрание, если не могу понять — в театре нахожусь или в бане?» Я обалдел. Вот что значит профессионал. Мог молча посидеть еще 15 минут и уйти. Но не вытерпел.
— В сборную Караченцова не звали?
— В «Динамо» привозил не раз. Да и в сборную тоже. Коля сразу: «Сейчас я вам спою!» Даже Юру Куклачева куда-то привозил. Мы с комсомола знакомы. Я в Ховрино вырос, а Юра — в Подрезково. Футболисты по 280 дней в году сидели на сборах — конечно, они Куклачеву обрадуются. Правда, без кошек приехал, просто рассказывал. Все-таки веселье! А то у Сережи Никулина двойня родилась — папу не узнавали. Дома появлялся, кричали: «Дяденька пришел!»
— Куклачев — это здорово. Для футболистов самое то.
— Я спустя годы пришел в его театр на спектакль. А он в антракте сидит в холле — с малышами фотографируется, автографы раздает. Я тоже пристроился в очередь. Доходит дело до меня, голову поднимает — с недоумением: «Ты как сюда попал?» — «А ты как сюда попал?!»
— Смешно.
— Однажды привез в сборную Сан Саныча Иванова, пародиста. Помните такого?
— Еще бы. Сейчас совсем заброшенная могила на Введенском.
— Это понятно, сейчас и живые-то никому не нужны. Как он тогда выступил! Везу его назад, болтаем. Рассказывает: «После каждого выпуска «Вокруг смеха» прихожу и узнаю в телецентре — как смотрели?»
— Это можно было выяснить в те годы?
— Можно. Сам изумлен: «Последнюю передачу глядели 50 миллионов!» Почему-то я его спросил: «Сан Саныч, вы за границей-то хоть раз были?» — «Не-а. Что-то все не получается». — «А хотите?» — «Очень!» Как раз подходила Универсиада в Канаде. Я тогда сидел в горкоме, до ЦК комсомола пять минут ходьбы. Заглядываю к ним: «Ребята, давайте отправим человека?» Ну и отправили. Потом вернулся, встретились. Очень смешно показывал, как джинсы себе искал. Он же длинный, размер такой еще найди.
— Кого заманить было тяжелее всего?
— Я был вхож в Театр сатиры. Андрей Миронов болел за «Динамо», это я точно выяснил. Одолевал его: «Андрей Александрович, придите в команду. Вас так любят, встретят!» Он устало: «Да мне продохнуть некогда. Давай я их всех лучше приглашу на спектакль. Мне так легче, честное слово...» Но в Мексику со сборной летал.
Читайте также:
- Разбился на универсиаде в 21 год. Трагедия советского прыгуна в воду