Представьте, если бы люди впадали в спячку как медведи. Да-да, не просто зевали зимними вечерами и мечтали о горячем какао и теплой кровати, а впадали бы в настоящую, глубокую, медвежью спячку. С конца ноября по март мир бы замирал, а жизнь превращалась в совершенно иной, размеренный ритм.
Начнем с самого интересного — подготовки. Вы думаете, современная «предновогодняя суета» это что-то стрессовое сейчас? О, тогда бы это слово обрело поистине эпический размах. С конца сентября все человечество охватывал бы легкий, но настойчивый «аппетитный зуд». В супермаркетах начиналась бы настоящая охота за калориями. Полки ломились бы не от шампанского и мандаринов, а от орехов, сыров, жирного мяса и калорийных сытных тортов. «Нагулять жирок» стало бы не фигурой речи, а священной обязанностью, гарантировавшей выживание. Вежливым приветствием осенью было бы: «Ну что, как жирок нагуливаем?» А самый романтичный жест — предложить разделить порцию пасты карбонара.
И вот наступал бы ноябрь. Последний лист опадал с дуба, а люди начинали ощущать непреодолимую, сладкую тяжесть в веках. Это зов Гибернации — наш внутренний медведь просыпался и требовал берлогу.
Берлоги, кстати, были бы на любой вкус и кошелек. Стандартная городская квартира превращалась в «спятилище»: окна заколачиваются ставнями с утеплителем, двери уплотняются, на кухне запасается самоподогревающий термос с теплым чаем на случай внезапного несвоевременного пробуждения. Семейные пары проводили бы трогательные ритуалы: укладывали друг друга, поправляя одеяло, шепча «Спокойной спячки, родной», и засыпали в тесных объятиях, чтобы проснуться вместе, с первыми лучами мартовского солнца.
А каким событием было бы прощание! В последний уикенд перед Великим Сном города наполнялись бы теплой, немного сонной суетой. Все обнимались, желали бы друг другу «сладких снов и доброго пробуждения», давали обещания встретиться по ту сторону зимы. Это был бы самый душевный, самый искренний праздник в году — без фейерверков, но с теплыми сердцами.
И потом... тишина.
Представьте себе такой мир в январе. Города, укрытые снегом, без единого огонька в окнах. Только ветер гуляет по пустынным улицам, да изредка пробегает белка, удивленно поглядывая на странных, спящих в своих каменных берлогах существ. По сугробам проложены лишь тропы дежурных — тех немногочисленных смельчаков с особым метаболизмом, кто добровольно остается на зимовку, чтобы поддерживать работу электростанций, следить за системами и, подобно зимним дворникам, изредка счищать снег с крыш спящих домов. Их уважительно зовут «Сонными Стражами». Они ведут свой особый, тихий и философский образ жизни, наслаждаясь неслыханной роскошью — одиночеством на целой планете.
И, конечно, как обойтись без курьезов? Самым популярным жанром кино были бы комедии о том, как кто-то не вовремя просыпается. Вот молодой человек, переборщивший с осенними тренировками, просыпается в середине февраля от зверского голода и в полусне пытается заказать пиццу, пока не понимает, что весь мир еще спит. А его соседка, напротив, проспала бы до середины апреля и вышла на улицу в полной уверенности, что все еще март, в одном халате, к всеобщему веселью уже бодрствующих соседей.
Но самое трогательное в этом мире — момент пробуждения.
Это не резкий звонок будильника. Это медленное, сладкое возвращение к жизни. Первый луч солнца, пробивающийся сквозь ставни. Первый глубокий вдох воздуха, пахнущего уже не зимней стужей, а влажной землей и почками. Шёпот за стеной: «Ты проснулся?» Дети, выбегающие на еще прохладные, но уже мокрые от тающего снега улицы, с криками: «Весна! Мы проснулись!»
Жизнь после спячки была бы другой. Мы ценили бы каждое мгновение бодрствования с особой остротой. Лето было бы взрывом красок, звуков и эмоций. Мы бы не тратили время на пустые ссоры, потому что знали: впереди долгая зима, и обижаться просто некогда. А осенью, нагуливая тот самый жирок, мы бы не грустили о конце лета, а с тихой радостью готовились к очередному, долгому и заслуженному отдыху. К великому, общему для всего человечества, сладкому сну.
Ведь как говорили бы в таком мире: «Хорошо выспавшись, просыпаешься не просто отдохнувшим — ты просыпаешься заново рожденным». И в этом была бы своя, медвежья, правда.
