В Стокгольме, в сумрачных залах Шведской академии, имя «Борхес» годами витало, словно призрак. Его появление в списках стало почти ритуалом. Но каждый октябрь телефон в буэнос-айресской квартире молчал. А Нобелевский комитет увлечённо раздаёт премии людям, чьи имена сегодня помнят разве что историки литературы. Пер Лагерквист. Халлдор Лакснесс. Георгиос Сеферис и Ярослав Сейферт. Сальваторе Квазимодо. Простите, кто? Время в этой истории нелинейно, как в борхесовских рассказах. Перенесемся в 1976 год. Слепой поэт, уже создавший свои главные лабиринты, зеркала и библиотеки, отправляется в Чили. Там, из рук генерала Пиночета, он принимает степень honoris causa. Рукопожатие, запечатленное на пленку, превратилось в клеймо. Для академиков, ревностно оберегающих гуманистический фасад премии, это был приговор. Из интервью писателя и критика Маркоса Рикардо Барнатана, автора ряда романов и переводов, эссеиста и поэта, одного из личных друзей Хорхе Луиса Борхеса, исследовавшего его жизнь и напи