Папу похоронили в среду.
В пятницу мачеха Инна ворвалась в мою комнату без стука.
– Собирай вещи, – она скрестила руки на груди. – Переезжаешь в кладовку.
Я сидела на кровати с фотографией отца в руках. Ещё не до конца осознавала, что его больше нет.
– Что?
– Ты меня услышала, – Инна прошлась по комнате оценивающим взглядом. – Петя приезжает из Питера. Ему нужна большая комната. А тебе хватит и угла.
В горле встал ком.
– Это МОЯ комната. Я тут живу двадцать лет.
– ЖИЛА, – поправила мачеха. – Твой отец умер. Квартира теперь моя. И я решаю, кто где спит.
– Папа не успел завещание...
– Вот именно! – Инна торжествующе улыбнулась. – Значит, всё по закону. Я – жена. Квартира делится пополам. Моя половина и... – она презрительно посмотрела на меня, – твоя. Но это МОЯ квартира. И пока ты под моей крышей – будешь жить так, как я скажу.
Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
Я сжала фотографию отца.
Пап... Что мне делать?
ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД
– Лерочка, познакомься, – папа привёл домой женщину. – Это Инна. Мы... мы встречаемся.
Инна была на десять лет младше отца. Яркий макияж. Длинные ногти. Дорогая сумка.
– Привет, – она окинула меня взглядом. – Значит, ты дочка Вовы. Он так много о тебе рассказывал.
Что-то внутри меня сжалось. Но я улыбнулась.
Папа был счастлив. Впервые после смерти мамы. А это было... восемь лет назад. Он заслуживал счастья.
Через полгода они поженились.
Инна переехала к нам в трёшку на Кутузовском. Квартира осталась от мамы.
– Какая у вас просторная квартира! – Инна ходила по комнатам. – А у тебя какая большая комната, Лера!
– Да, мне повезло, – я улыбнулась.
– Может, ты не против, если я сделаю небольшой ремонт? – Инна обняла папу. – Освежим немного интерьер?
– Конечно, родная! – папа расцвёл. – Делай что хочешь.
Ремонт начался через неделю.
Инна переделала всю квартиру. Новая мебель. Новые обои. Дорогая техника.
– Вовочка, это же для нас! Для нашего семейного гнёздышка! – она целовала папу.
Он оплачивал все счета не моргнув глазом.
ТРИ ГОДА НАЗАД
– У меня есть сын, – призналась вдруг Инна за ужином. – Петя. Ему двадцать пять. Живёт в Питере. Я... давно его не видела.
– Почему? – спросил папа.
– Мы поссорились, – Инна печально опустила глаза. – Из-за моего бывшего мужа. Петя встал на его сторону. Но я так скучаю...
Папа взял её за руку:
– Позвони ему. Пригласи в гости. Пусть познакомится с нами.
– Правда? – Инна просияла.
Петя приехал через месяц. Наглый парень с вечно недовольным лицом. Работал менеджером в какой-то конторе, но вечно жаловался на жизнь.
– Мам, а что, нельзя мне тут комнату выделить? – он оглядел квартиру. – В Питере снимать дорого. Переехал бы в Москву.
– Петенька, тут все комнаты заняты, – Инна виновато развела руками.
Петя посмотрел на меня:
– А это кто?
– Лера. Дочка Вовы.
– А... падчерица значит.
В его тоне было столько презрения, что я вздрогнула.
ГОД НАЗАД
Папа начал болеть. Сначала просто усталость. Потом – больница. Анализы. Диагноз.
Оказался рак. Четвёртая стадия.
Мой мир рухнул.
– Не переживай, Лерочка, – папа гладил меня по голове. – Я борец. Справлюсь.
Но он не справился. Болезнь пожирала его на глазах.
Инна... Инна изображала заботливую жену. При врачах. При гостях.
А дома:
– Вова, ты же понимаешь, мне тяжело всё это. Может, сиделку наймём?
– Инночка, я же не хочу чужих людей...
– Ну я же не могу сутками торчать! У меня подруги, фитнес, жизнь наконец!
Я ухаживала за папой. После работы. По ночам. По выходным.
Меняла бельё. Кормила. Давала лекарства. Читала вслух.
Инна появлялась на пять минут, делала фото для соцсетей с подписью «Борюсь вместе с любимым» и исчезала.
ДВА МЕСЯЦА НАЗАД
– Лер, – папа слабо сжал мою руку. – Мне надо... надо переписать квартиру.
– Пап, не надо сейчас об этом...
– Надо, – он закашлялся. – Я хочу, чтобы она досталась тебе. Это мамина квартира. Я не имею права...
– Пап...
– Завтра приедет нотариус. Я всё оформлю. Инна... – он тяжело вздохнул. – Я ошибся. Она не такая, какой казалась.
– Отдыхай, пап. Поговорим завтра.
Но назавтра папе стало хуже. Его увезли в больницу. А через неделю он умер в бессознательном состоянии. Нотариус так и не приехал.
СЕЙЧАС
Неделя после похорон.
Инна вела себя как хозяйка. Раскомандовалась. Указывала. Требовала.
– Лера, приготовь ужин!
– Лера, вынеси мусор!
– Лера, не смей сидеть в гостиной, когда я смотрю сериал!
А потом приехал Петя с тремя огромными сумками.
– Мам, я переезжаю насовсем! – он обнял Инну. – В Питере всё плохо. Тут хоть квартира бесплатная.
– Конечно, Петенька! – Инна расцвела. – Мы тебе комнату приготовим!
Они зашли в МОЮ комнату.
– Вот эта отлично подойдёт! – Петя оглядел стены. – Большая, светлая.
– Лера! – заорала Инна. – Иди сюда!
Я вышла из кухни.
– Собирай вещи. Переезжаешь в кладовку. Петя будет жить тут.
– Я не переезжаю, – сказала я твёрдо. – Это моя комната.
– ТВОЯ? – Инна рассмеялась. – Ты что, совсем обнаглела? Квартира МОЯ!
– Квартира была мамина. Папа получил её в наследство.
– И теперь Я получила её в наследство! – Инна ткнула пальцем себе в грудь. – Я – жена! Законная! А ты... – она презрительно фыркнула. – Ты просто нахлебница.
– Мам, может, не надо... – Петя неуверенно посмотрел на меня.
– Петь, это наша квартира! – Инна развернулась к нему. – Не будем же мы со взрослой девицей церемониться!
– Я никуда не уйду, – повторила я.
– Ах так? – Инна сощурилась. – Тогда плати за комнату. Тридцать тысяч в месяц. Рыночная цена.
– Ты шутишь?!
– Нет. Либо плати, либо вали.
В глазах Инны плескалась злоба. Она наслаждалась моментом.
– Хорошо, – я развернулась и пошла в свою комнату.
Заперла дверь. Достала телефон.
Пора звонить юристу.
ЧЕРЕЗ ТРИ ДНЯ
Звонок в дверь.
Инна открыла. На пороге стоял мужчина в строгом костюме.
– Здравствуйте. Нотариус Семёнов Игорь Владимирович. Могу я видеть Валерию Владимировну?
– Это зачем? – Инна нахмурилась.
– У меня есть документы для неё.
Я вышла в коридор.
– Здравствуйте, Валерия Владимировна, – нотариус протянул мне руку. – Мы встречались у вашего отца в больнице. Помните?
Я замерла.
– В больнице?
– Да. Три месяца назад. Владимир Петрович пригласил меня для оформления дарственной.
Мир закружился.
– Какой дарственной?! – взвизгнула Инна.
– Владимир Петрович Смирнов оформил дарственную на квартиру, – нотариус открыл папку. – В пользу дочери, Валерии Владимировны Смирновой. Документ зарегистрирован в Росреестре четвёртого марта.
Четвёртого марта. За две недели до смерти папы.
Он успел. ОН УСПЕЛ. Но зачем он тогда хотел оформить завещание? Наверное, ему было так плохо, что он забыл о дарственной…
– Это... это невозможно! – Инна выхватила бумаги. – Он был в больнице! Он не мог!
– Я приезжал к нему лично, – спокойно сказал нотариус. – Владимир Петрович был в ясном уме. Два свидетеля присутствовали – врач и медсестра. Всё по закону.
– Но... но я жена! Я имею право!
– На что? – нотариус посмотрел холодно. – Квартира была подарена при жизни владельца. Дарственная не оспаривается через наследство. Валерия Владимировна – единственная собственница.
Инна побелела.
– То есть... квартира не моя?
– Нет. Квартира принадлежит Валерии Владимировне. – Нотариус посмотрел на меня. – Поздравляю. Вот ваши документы. Можете вступать в права.
Он передал мне папку и вышел.
Тишина.
Я стояла с документами в руках. В голове гудело.
Папа... Папочка... Ты всё предусмотрел.
– Лера... – Инна сглотнула. – Милая... Это какая-то ошибка, да? Мы же... мы же семья...
Я посмотрела на неё. На женщину, которая притворялась любящей женой. Которая исчезала, когда папе было плохо. Которая через неделю после его смерти требовала освободить мою комнату.
– Семья? – я усмехнулась. – Ты называешь это семьёй?
– Лерочка, ну что ты... Я просто... нервы, понимаешь? Горе...
– Горе? – я шагнула к ней. – Где было твоё горе, когда ты в день похорон обсуждала с подругой, сколько квартира стоит?
Инна вздрогнула.
– Я... я не...
– Я слышала. Ты говорила по телефону. На балконе. Думала, я не слышу.
– Лера, прости... Я была не в себе...
– Убирайтесь, – сказала я ровно. – Ты и твой Петя. Из моей квартиры.
– Куда мне идти?! – взвизгнула Инна.
– Не знаю. Не моя проблема.
– У меня нет денег! Нет жилья!
– Странно, – я наклонила голову. – А на ремонт за три миллиона деньги были? На шубу за двести тысяч? На машину? Ах, да! Это же были папины деньги.
Инна молчала.
– Неделя, – сказала я. – Через неделю я хочу видеть вас за пределами этой квартиры. Иначе вызову полицию.
– Лера, ты не имеешь права...
– Имею. Это МОЯ квартира. Здесь живу Я. А вы – незваные гости, – я развернулась и пошла в свою комнату.
За спиной послышалась ругань. Инна орала на Петю. Петя орал в ответ.
Мне было всё равно.
НЕДЕЛЯ СПУСТЯ
Инна и Петя съехали.
Со скандалом. С угрозами. С обещаниями «подать в суд».
Но они ушли.
Я осталась одна. В большой трёшке на Кутузовском.
В квартире, которая досталась маме от бабушки с дедушкой. Которую сохранил папа.
Первый вечер я просто сидела в папиной комнате. С его фотографией.
– Спасибо, пап, – прошептала я. – Спасибо, что защитил меня.
Наверное, он уже давно понял, что из себя представляет Инна, раз оформил дарственную. Он думал обо мне. Вызвал нотариуса. Всё сделал правильно. Чтобы Инна не смогла меня выгнать.
ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ
Телефон завибрировал. Неизвестный номер.
– Алло?
– Лера... Это Инна.
Я хотела сбросить. Но что-то остановило.
– Что тебе нужно?
– Я... мне нужна помощь. – Голос мачехи дрожал. – У меня совсем всё плохо. Снимаю комнату в коммуналке. Денег нет. Петя уехал обратно в Питер, бросил меня.
Молчание.
– Лера, пожалуйста... Может, ты разрешишь мне... ну хоть на время... пожить у тебя?
Я рассмеялась. Громко. Искренне.
– Ты серьёзно?
– Я умоляю...
– Помнишь, что ты говорила мне? «Тебе хватит и угла». «Это МОЯ квартира».
– Я была дурой... Прости...
– Прощаю, – сказала я. – Но нет. Ты не вернёшься в эту квартиру. Никогда.
– Лера, я же... я была тебе как мать...
– Мать? – я сжала телефон. – Матери так не поступают. Мать не выгоняет дочь из дома через неделю после смерти отца. Мать не требует деньги за комнату. Мать не отдаёт чужую комнату своему сыну.
– Я ошиблась...
– Да. Ошиблась. И теперь живи с этим.
Я отключилась. Заблокировала номер.
Вечером я сидела на кухне с чаем. В квартире было тихо. Спокойно. МОЁ пространство. Никто не орал. Никто не требовал. Никто не презирал.
Я сделала ремонт. Убрала всё, что напоминало об Инне. Покрасила стены в светлые тона. Купила новую мебель. Квартира снова стала домом.
Мамина квартира. Папино наследство. Моё будущее.
А Инна? Инна получила по заслугам.
Она рассчитывала на лёгкие деньги. На квартиру. На обеспеченную жизнь.
Вышла замуж за папу не по любви, а по расчёту.
Но папа оказался умнее. Он всё понял. Вовремя.
И защитил меня. Единственное, что у него осталось от первой любви. От мамы.
А вы бы помогли мачехе, которая хотела вас выгнать? Или жадность должна быть наказана? Пишите в комментариях – обсудим!
Если вы любите читать, вот мои другие истории:
и еще:
Благодарю вас за прочтение и добрые комментарии! Всем хорошего дня!