Найти в Дзене

Взгляд назад

Взгляд назад. Ведьма и священник (4). Когда он убежал, я почувствовала, что меня будто окатили ледяной водой. Как же так? Ведь я чувствовала зов его огня, я не могла ошибиться! Что произошло? Не может быть, чтобы ОН, у кого пламя вместо крови, выбрал свои придуманные правила, а не благодать Богини! Неужели настолько сильна власть над ним его трусливого божества?! Я с трудом поднялась и, чтобы отвлечься от тяжелого предчувствия, стала готовить пищу. Когда дверь распахнулась от удара и в дом вломились инквизиторские шавки, я даже не испугалась. Когда меня связывали, тащили по улицам, когда бросили на каменный пол камеры, я словно не чувствовала своего тела; мысли и чувства тоже покинули меня. Три дня меня держали в каменной клетке, и если бы я могла тогда мыслить или чувствовать, то, наверное, сошла бы с ума от неизвестности и страдала бы от голода и жажды. Потом меня притащили в огромный зал, где был ОН. “Ты обвиняешься в колдовстве. Покайся, отрекись от Сатаны, и душа твоя будет спасе

Взгляд назад. Ведьма и священник (4).

Когда он убежал, я почувствовала, что меня будто окатили ледяной водой. Как же так? Ведь я чувствовала зов его огня, я не могла ошибиться! Что произошло? Не может быть, чтобы ОН, у кого пламя вместо крови, выбрал свои придуманные правила, а не благодать Богини! Неужели настолько сильна власть над ним его трусливого божества?! Я с трудом поднялась и, чтобы отвлечься от тяжелого предчувствия, стала готовить пищу. Когда дверь распахнулась от удара и в дом вломились инквизиторские шавки, я даже не испугалась. Когда меня связывали, тащили по улицам, когда бросили на каменный пол камеры, я словно не чувствовала своего тела; мысли и чувства тоже покинули меня. Три дня меня держали в каменной клетке, и если бы я могла тогда мыслить или чувствовать, то, наверное, сошла бы с ума от неизвестности и страдала бы от голода и жажды. Потом меня притащили в огромный зал, где был ОН. “Ты обвиняешься в колдовстве. Покайся, отрекись от Сатаны, и душа твоя будет спасена в очистительном огне”. Я медленно подняла голову, посмотрела на него и почувствовала, как душа моя наполняется яростью. Красная пелена гнева заволокла мое сознание, но я молчала - сама не знаю почему.

Когда я увидел ее, связанную, грязную, с всклокоченными волосами, я почувствовал что-то вроде жалости. Сейчас я был властелином над ней и ее жизнью, и это придавало мне сил. Я произнес обвинение. Она подняла голову и посмотрела на меня с такой ненавистью... Я ожидал, что она бросится на меня или плюнет мне в лицо, но она даже не пошевелилась. И молчала. Я повторил обвинение - молчание. Я почувствовал, как душа моя наполняется яростью. Я рывком поднял ее и встряхнул. Она молча, со злобной ухмылкой посмотрела на меня. Дальше я плохо помню: красная пелена гнева заволокла мое сознание. Я хлестал ее по щекам, бил головой о стены, о пол, тряс, швырял ее, но она продолжала молчать. Я не знаю, чего я от нее ждал. Я боялся признаться себе, что избиваю ее от отчаяния. Отчаяния, порожденного моей ненавистью к ней и моей любовью. “Нет спасения!” - мелькнула мысль. Я хотел ее убить, чтобы вырвать из моего сердца, чтобы никогда больше не испытывать этой боли, этой греховной страсти, этой любви-ненависти. “Она пожрала мою душу!” - вдруг понял я.