Я её любил. Жену. Нет, не так: я её люблю. Люблю по сей день. Эта любовь совсем не такая, как раньше, но у меня другой нет. Мы давно уже в разных пространствах, хотя это ничего не значит…
В двадцать шесть лет я был вполне себе счастливым человеком. Офицерская выправка, натренированное тело, недурен собой. Командир роты, воинское звание — капитан. Где-то властен и даже груб, чаще — вежлив и незлобив, с хорошим чувством юмора, чувство собственного достоинства присутствует. Трудоспособен и вынослив, что важно для службы ратной. Девчонок — пруд пруди, но это так — легкий флирт, сердце не было задето ни разу.
В мужской компании я чувствовал себя, как рыба в воде, в женской — не очень. Я не бабник по жизни, цветистые комплименты — не моё, а уж слушать про всякие там женские штучки — увольте! Жил я в общежитии, и сослуживцы знали — моя комната для разврата и пьянок закрыта. Нет, посидеть в компании я люблю, но в своём жилище, пусть и временном, обитаю и отдыхаю я один.
…Тот день был прекрасным. Весна, яркое солнце, ожившие от холодов птички, весело щебечущие в молодой, клейкой листве. Витающий в воздухе дурманящий запах черемухи. Спортивный праздник — весь городок на стадионе, все бодры и веселы. После соревнований я ушёл в роту, где надо было ещё поработать, а большая часть свободных от дел сослуживцев отправилась на озеро — на уху. Часам к пяти я освободился и двинулся на озеро. Там веселье шло полным ходом.
Иваныч, старшина соседней роты, играл на баяне, остальные — кто плясал, кто подпевал. Услужливые женщины налили мне ухи, да и выпить «стременного». Я, естественно, выпил, и тут… увидел её. Знаете, как это бывает? Ты придирчиво рассматриваешь и оцениваешь ту или иную женщину, и находишь в ней изъяны, которых, может быть, и нет, а тут смотришь, и сразу твердо понимаешь: она! Это она — твоя женщина.
— Кто это? — спросил я у зама, подсевшего ко мне, чтобы выпить.
— Кто? — сначала не понял он, — ах, Наташка! Это же дочка Иваныча. Она в пединституте учится, в городе, приехала на выходные.
Иваныч заиграл «русскую» и многие принялись отплясывать — кто как умел. Наташа плавно развела руки и принялась делать «дробушки», я вдруг встал и пошёл к ней, не сводя глаз. Тоже принялся дробить чечетку, глядя в глаза Наташе. Она глаз не отвела, правда щеки немного зарозовели. Так мы и познакомились — то ли танцуя, то ли разглядывая друг друга.
Зеленые, словно омут, глаза, манящие и околдовывающие…. В общем — пропал…
Дальше заиграла медленная магнитофонная музыка, я положил руку ей на талию, и мы, в гордом одиночестве, принялись танцевать. О чем-то говорили, но это так, для приличия, больше — рассматривали друг друга. После танца я её уже не отпускал. Мы рядом сидели, всю ночь гуляли, и под утро, целуя её пряные губы, я прошептал ей:
— Выходи за меня замуж!