Как говорится, лиха беда начало. А самое интересное, как вы понимаете, было еще впереди. И следующей на очереди была моя первая рабочая смена на кухне у Серафимы Голубикиной. Женщины, которая, по словам дяди Вани, была опаснее ядовитой змеи.
На следующий же день я приступила к работе. Вообще-то, я думала, что работа на кухне – это только чистить картошку и мыть полы, но я глубоко ошибалась. С самого утра я носилась по кухне, как электровеник, подгоняемая все новыми и новыми заданиями от Серафимы. Но это не беда!
Главным для меня было то, что кухня в доме Боровикова — это идеальная позиция для сбора разведданных, самый настоящий информационный хаб! Сюда стекались все сплетни, жалобы и, страшные тайны.
Мой первый рабочий день начался с того, что Сима, не глядя на меня, швырнула в мою сторону мешок картошки размером с небольшого бегемота.
— Чистить! — бросила она и уставилась на кастрюлю, словно та была ей лично обязана. — И чтобы без глазков. Ненавижу некачественную работу! — прошипела она сквозь зубы.
«Вот уж с этим проблем не будет, — подумала я, с тоской глядя на гору картофелин. — После вчерашних угроз Федора, я готова работать наизнос».
Я устроилась на табуретке у ведра и принялась за работу. Сима молчала, как рыба. Она передвигалась по кухне с грохотом, хлопала дверцами, ворчала что-то себе под нос. Я понимала, что нужно разговорить ее. Но как?
— Серафима… — осторожно начала я. — А давно Вы здесь работаете?
Она медленно повернула ко мне свое насупленное лицо.
— Тебе зачем? Занимайся картошкой, не отвлекайся.
— Просто интересно, — не сдавалась я. — Дом такой большой, хозяйничать сложно, наверное.
— Хозяйничала бы одна — легко, — буркнула она. — А так… на мне Людочка. Наша Принцесса. Глаз да глаз нужен.
По тону было ясно, что «принцесса» сказано не со злостью, а с такой нежностью, что я чуть не порезала палец.
— Как это – на Вас? Она же взрослая уже! — притворилась я простодушной.
— Взрослая! – хмыкнула кухарка. — Дитя неразумное! — Сима с силой бросила в раковину поварешку. — Отец души не чает, все ей прощает, потакает! Машину вот дорогущую купил, а вдруг что случись? Выдержит ли сердце родительское? — начала всхлипывать Сима и тут же нахмурилась. — Чисти свою картошку.
Разговор не клеился. Но тут на кухню, словно ураган, ворвалась Милочка, Людмила Боровикова. Высокая, худая, с вызывающим макияжем и в дорогом спортивном костюме. Та самая, что чуть не сделала из меня отбивную.
— Симка, есть что-нибудь? — бросила она, даже не взглянув в мою сторону. — С утра еще ничего не ела, живот болит.
—Сейчас, родная, сейчас! — Сима буквально преобразилась. Ее суровое лицо расплылось в улыбке. — Я тебе оладушков любимых сделаю? С малиновым вареньем?
— Ладно, давай, — Мила с небрежностью королевы уселась на барный стул и уткнулась в телефон.
Я наблюдала за этой метаморфозой, открыв рот. Сима, только что похожая на разъяренную фурию, вдруг стала этакой заботливой нянькой. Она суетилась вокруг «принцессы», подливая ей свежевыжатый сок, подкладывая салфетку.
— Вот, покушай, солнышко, — приговаривала она. — Худющая вся, ветром сдуть может.
Людмила фыркала, но ела с аппетитом. Вдруг ее взгляд упал на меня.
— А это кто? — она кивнула в мою сторону.
— Новенькая, помощница, — коротко ответила Сима, снова нахмурившись. — Та, что вчера под машину кинулась.
— А, та дура, — равнодушно произнесла Мила и вернулась к своему телефону. – А зачем ты ее сюда притащила? Гони ее отсюда.
— Да я бы с радостью, Милочка, но папенька твой… Андрей Николаевич велел!
У меня внутри все закипело. Но я сглотнула обиду. Нужно было терпеть. Ради дела.
Через пару часов появился и сам хозяин дома. Андрей Николаевич выглядел уставшим и озабоченным.
— Сима, Федора не видели? — спросил он.
—На участке, дрова колет, — ответила кухарка.
— Хорошо. Люда, ты дома сегодня?
— Не знаю, пап, — не глядя на него, ответила дочь. — Может, в клуб поеду.
— Будь осторожнее, дочка, — мягко сказал Боровиков. — На той неделе опять штраф за скорость пришел.
— Ну и что? Ты же оплатишь, — пожала плечами Людмила и вышла из кухни.
Андрей Николаевич с грустью посмотрел дочери вслед и вздохнул. Мне стало его искренне жаль. Он производил впечатление порядочного, но очень несчастного человека.
Вечером, закончив с посудой, я решила осмотреться. Сима и Федор куда-то удалились в свою комнату в доме для прислуги, Людмила укатила в клуб, а Боровиков заперся в кабинете. Идеальный момент!
Я вышла во внутренний дворик. Возле сарая были сложены аккуратные поленья дров. Рядом стоял сарайчик, где, судя по словам соседа, жил Ким Ли. Дверь была не заперта. Сердце заколотилось. Войти? А что, если Федор где-то рядом?
Решимость моя была недолгой. Я ринулась к двери, но в этот момент из-за угла сарая вышла девушка лет восемнадцати. Скромно одетая, с милым, но очень грустным лицом. В руках она несла ведро с очистками.
— Здравствуйте, — тихо сказала она, увидев меня.
— Здравствуйте, — обрадовалась я. — А вы кто?
— Я Лиза. Дочь Серафимы и Федора.
Я внимательно посмотрела на нее. Милая, симпатичная девушка. И в глазах – никакой наглости или высокомерия, в отличие от Людмилы.
— А я Варя, новая помощница на кухне.
— Я знаю, — она слабо улыбнулась. — Мама говорила.
— И что же она говорила? — поинтересовалась я.
— Что вы… неосторожно себя вели, — дипломатично ответила Лиза.
Мы разговорились. Девушка оказалась открытой и очень одинокой. Она училась на заочном на библиотекаря и помогала по хозяйству.
— А с Людмилой Вы дружите? — спросила я.
Лиза печально покачала головой.
— Она со мной не разговаривает. Считает меня прислугой. Хотя мы одного возраста и выросли вместе в этом доме. В детстве играли вместе и… даже… дружили.
— А ваша мама… почему-то очень любит Людмилу, — осторожно заметила я.
По лицу Лизы пробежала тень…
— Да… Любит. А меня… — она махнула рукой. — Говорит, белоручка я и дура. Что я неблагодарная. Все для Людочки самое лучшее, а мне – что останется.
Мое сердце сжалось. Подозрения, роившиеся в моей голове, начали обретать четкие формы. Почему кухарка души не чает в чужой дочери и третирует собственную? Это же ненормально!
— Лиза, а когда у вас с Людмилой дни рождения? — спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно невиннее.
Девушка насторожилась.
— А зачем вам?
— Да так, просто интересно. Я астрологией увлекаюсь.
— Мы… мы почти ровесницы, — уклончиво ответила Лиза. — Люда в середине марта родилась, а я — в начале.
Она явно что-то недоговаривала. В ее глазах мелькнул страх.
— Мне пора, — торопливо сказала она. — Мама велела не долго.
И она почти убежала от меня.
Вернувшись на кухню, я застала там Серафиму. Она стояла у плиты и что-то энергично размешивала в кастрюле. Увидев меня, Сима бросила на меня колючий взгляд.
— Где шлялась? — прошипела она. — Нам здесь белоручки не нужны! Лизки хватает!
— Воздухом подышала, — ответила я. — С Лизой познакомилась. Милая девочка.
Сима резко повернулась ко мне,сжимая в руке половник, как оружие.
— И чтобы ты к моей Лизке не приставала! — прошипела она. — Она у меня занятая. Учится. Нечего ей всякую дурь в голову вбивать. Поняла?
— Какую дурь? — искренне удивилась я.
— Ты слышала, что я сказала и нечего переспрашивать! — она ткнула половником в мою сторону. — Чтобы носа своего, куда не следует, не совала, поняла?! А то Федор… он с такими любопытными короткий разговор ведет.
Угроза висела в воздухе, густая, как пар над ее кастрюлей. Но теперь, после разговора с Лизой, я понимала – дело не только в Киме Ли. Здесь кроется какая-то другая, еще более страшная тайна. Связанная с девочками.
******
Вечером дома меня ждал настоящий оперативный штаб. Мама, Иван Савельевич и, о чудо, майор Волков сидели на кухне и пили чай с маминым сливовым пирогом.
— Ну? — хором спросили они, едва я переступила порог.
Я вздохнула,скинула туфли и упала на стул.
— Боже, какой день! — и я принялась рассказывать. Все. И про ворчливую Симу, и про ураган-Людмилу, и про грустного Боровикова, и про угрозы Федора, и про бедную Лизу.
Когда я закончила, в кухне повисло молчание.
— Подмена! — первым нарушил его Иван Савельевич. — Классический сюжет. Но в жизни… Я и не думал, что такое возможно.
— Я вам говорила! — всплеснула руками мама. — Я с первого взгляда на сумочку поняла, что дело пахнет керосином! А теперь вот и дети подмененные!
— Никаких доказательств нет, — мрачно произнес Волков. — Пока это только ваши фантазии, подогретые старым дневником.
— Максим, ну послушай! — не сдавалась я. — Сима обожает Людмилу и ненавидит собственную дочь! Это же ненормально!
— Люди бывают разные, — пожал плечами майор. — Может, ее раздражает интеллигентность, слабовольность собственной дочери. А Людмилу она с пеленок нянчила, вот и привязалась. Тем более, Людмила — хозяйская дочка. Тут волей - неволей угождать нужно!
— А угрозы Федора? А смерть Кима Ли?
— Угрозы мы не докажем. А смерть китайца – несчастный случай, официально.
В этот момент Иван Савельевич поднял голову. Он сидел над блокнотом все это время.
— Девочки, Максим… Кажется, я нашел кое-что очень важное.
Мы все разом притихли.
— Ким Ли был очень хитер, — сказал профессор. — Он пишет, что, попав в дом, сделал вид, будто не знает русского языка. Совсем. Он хотел понять, что за люди его окружают. И все, абсолютно все, зная, что он их не понимает, не стеснялись в его присутствии. Он был для них как мебель.
Мы с мамой застыли с открытыми ртами. Даже Волков наклонился вперед, заинтересовавшись.
— И что же он узнал? — еле выдохнула я.
— Он узнал, — профессор посмотрел на нас поверх очков, — он записал, что однажды ночью слышал, как Сима кричала на Федора: «Она должна получить все! Все! А эта… пусть знает свое место!» И еще он пишет… — дядя Ваня перевел дух, — «Они говорят о детях. О двух девочках. Но одна для них – принцесса, а другая – служанка. Почему?»
Волков свистнул.
— Вот это уже серьезнее, — произнес он. — Очень серьезнее. Но все равно – только слова. Нужны доказательства. Настоящие.
Я посмотрела на майора с новой надеждой.
— Значит, ты поможешь?
— Я подумаю, — уклончиво ответил он. — А пока… — он грозно посмотрел на меня, — чтобы никаких глупостей! Работай, присматривайся, но не лезь на рожон. Поняла?
— Поняла, — кивнула я.
Но про себя я думала совсем другое. Я видела этих людей и я чувствовала, что правда где-то рядом. Очень близко. И завтра, на своей второй рабочей смене, я обязательно сделаю следующий шаг к ее разгадке.
******
Если вы думаете, что после первого рабочего дня, полного угроз и оскорблений, я собиралась сдаться, то вы меня недооцениваете. Упрямство – мое второе имя, а первое, как известно, Варвара, что в переводе с греческого означает «жестокая». Вот я и решила проявить свою «варварскую» сущность и докопаться до истины, даже если для этого придется перемыть всю посуду в этом доме и выслушать тысячи колкостей от Симы.
Мой второй день на кухне у Боровиковых начался с того, что Сима, увидев меня, фыркнула и бросила: «О, приперлась! Я уж думала, с тебя хватит и одного дня! Видимо, мало работой я тебя загружала! Сегодня исправлюсь». Мило, не правда ли?
В этот день на кухне появилась новая персона – женщина лет пятидесяти, которая должна была помочь Симе с большой стиркой. Ее звали Любовь Петровна, но все звали ее просто Люба. Она оказалась куда более разговорчивой, чем моя начальница.
Пока Сима удалилась в кладовку что-то искать, а мы с Любой разбирали белье, я решила осторожно разузнать детали.
— Вы давно сюда ходите? — спросила я.
—О, лет пять уже, — охотно ответила Люба. — Помогаю, когда большая стирка или генеральная уборка. Симка-то у нас строгая, но хозяйка отличная, да сама со всеми делами не справляется.
— А я слышала, тут раньше садовник был, китаец… — начала я осторожно.
— А, старичок Ли! — лицо Любы стало печальным. — Да, был такой. Тихий, спокойный. Жалко его.
— А что с ним случилось? — спросила я и приготовилась слушать…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.