— Варенька, этот Ким Ли был не так прост. Он пишет не только о своем страхе. Он дает намеки. Он, например, пишет, что «господин» доверяет не тем, кому следовало бы. И что «две змеи в одном гнезде» — это опасно. И еще одна фраза… — он посмотрел на свои записи, — «младший цветок засохнет, если его не пересадить». Поэтично, но непонятно.
— Две змеи… — задумалась я. — Может, это про кого-то в доме? Младший цветок… Может, про дочь Боровикова?
— Возможно, — кивнул профессор. — Но без контекста это просто слова.
Вечером я снова не сомкнула глаз. Передо мной стоял образ заброшенного сада и звучали слова соседа: «Не может подобрать садовника». А что, если… Что, если не он не может, а ему не дают? Что, если кто-то в доме заинтересован в том, чтобы сад оставался заброшенным? Может, там что-то спрятано? Или Ким Ли что-то нашел?
******
На следующее утро мое терпение лопнуло. Если Волков не хочет помогать, значит, я справлюсь сама. Я снова села в машину и поехала на Вишневую, 45. На этот раз – с твердым намерением поговорить с самим Боровиковым.
Я подошла к калитке и нажала кнопку звонка. Через несколько секунд в видеоглазке мелькнула тень, и раздался мужской голос, недружелюбный и усталый:
— Кто?
— Здравствуйте! Меня зовут Варвара Ильина. Я по поводу вакансии садовника, — выпалила я заученную фразу.
Калитка с легким щелчком открылась, и передо мной возник мужчина лет сорока пяти. Высокий, подтянутый, с уставшим, но умным лицом. Андрей Боровиков, я была почти уверена.
— Садовника? — он удивленно поднял бровь. — Вы? Женщина?
— А что? — попыталась я парировать. — Есть прекрасные женщины-ландшафтные дизайнеры!
— Ландшафтный дизайн и работа садовника – это две большие разницы, — усмехнулся он. — Мне нужен человек, который будет таскать мешки с землей, ворочать камни, подрезать деревья. Вы на это способны?
— Конечно! — солгала я без тени сомнения. — Я полна сил и энтузиазма! Я обожаю растения!
Боровиков внимательно посмотрел на меня, на мои городские туфли на каблуке и явно не рабочую одежду.
— Милая девушка, — сказал он мягче. — Я ценю Ваш порыв, но Вы явно не справитесь. Вы даже отличить розу от шиповника, я подозреваю, не в состоянии. Не тратьте мое и свое время.
Он развернулся, чтобы уйти.
— Подождите! — крикнула я в отчаянии. — Это очень важно! Я знаю про Кима Ли….
Боровиков замер и медленно обернулся. Его лицо стало напряженным.
— Что Вы знаете? — спросил он тихо.
—Я знаю, что он боялся! Что он писал в дневнике о преступлении! Что он не просто упал!
Лицо Боровикова стало непроницаемым.
— Я не знаю, о чем вы говорите. Дневник? Какое преступление? Ким Ли погиб в результате несчастного случая. И больше я не хочу обсуждать эту тему. И советую вам заняться своими делами.
И калитка с громким щелчком захлопнулась перед моим носом.
Я стояла в полном отчаянии. План провалился. Боровиков не просто не поверил – он испугался. Или разозлился. Но он определенно что-то скрывает.
Вернувшись домой, я в полном унынии плюхнулась на диван. Цезарь, видимо, почувствовав мое настроение, пристроился рядом и начал громко мурлыкать.
— Все, — сказала я маме и дяде Ване. — Тупик. Боровиков меня выгнал. Волков помогать отказывается. Что делать?
Мама смотрела на меня с странной улыбкой.
— А ты не думала, дочка, что если дверь закрыта, нужно попробовать зайти через окно?
— В смысле? — не поняла я.
— В смысле, если тебя не взяли садовником, может, нужно попробовать устроиться к ним в дом под другим предлогом? Горничной, например? Или няней? У него же дочь есть, говорил сосед, «та еще оторва». Может, ей репетитор нужен?
Я уставилась на маму с восхищением. Гений! Настоящий детективный гений!
— Мам, ты гениальна!
— Я всю жизнь сериалы смотрю, — скромно заметила она. — Там все по уму делают.
После ужина, мы устроили настоящий оперативный штаб на кухне. Дядя Ваня, вооружившись лупой и своими филологическими знаниями, снова склонился над блокнотом Кима Ли. Мама ходила кругами, словно тигр в клетке, а я сидела, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и пыталась дышать ровно.
— Ну что, профессор? — не выдержала наконец Евлампия Савельевна. — Докладывайте обстановку!
Иван Савельевич поднял голову .Его лицо было серьезным.
— Девочки, ситуация хуже, чем мы думали. Ким Ли не просто боялся. Он знал. И он записал это.
Мы с мамой замерли.
— Значит, преступление все-таки есть? — прошептала я.
— Есть, — кивнул профессор. — И совершила его, судя по всему, кухарка. по имени Сима. Серафима, я так понимаю.
У меня похолодело внутри.
— А хозяин? Андрей Боровиков?
— В большой опасности, — мрачно подтвердил дядя Ваня. — Потому что и Сима, и ее муж, некий Федор, который, цитата, «уголовник, на все пойдет ради достижения своих целей».
— Так, — вздохнула мама. — Значит, план такой: завтра же едем к этому Боровикову и все ему рассказываем!
— Он мне не поверит, мам! — взмолилась я. — Он же меня сегодня уже прогнал! Сказал, что я фантазерка и несу чушь.
— Тогда пойдем вместе! — не сдавалась Евлампия Савельевна. — Мы ему все растолкуем. Я ему в глаза посмотрю, честный он человек или нет!
— Евлампия, успокойся, — вмешался Иван Савельевич. — Наши слова без доказательств — это просто слова. Нам нужны факты.
Но я уже не могла сидеть сложа руки. Мысли о том, что в доме Боровикова прямо сейчас может твориться что-то страшное, не давали мне покоя.
— Все, — заявила я, вставая. — Завтра я еду туда одна. И найду способ попасть в этот дом. Любой ценой!
*****
Ночь я провела в тревожных раздумьях, а утром, не в силах больше ждать, снова села в машину и помчалась на Вишневую, 45. План у меня был простой, как мычание: попробовать еще раз поговорить с Боровиковым, но на этот раз быть более убедительной.
Я подошла к калитке и снова нажала звонок. В этот раз калитку снова открыл сам Андрей Николаевич. Увидев меня, он нахмурился.
— Опять Вы? — произнес он с нескрываемым раздражением. — Я же сказал, что не нуждаюсь в Ваших услугах.
— Андрей Николаевич, пожалуйста, выслушайте меня! — начала я, стараясь говорить максимально убедительно. — Ваша жизнь в опасности! Я знаю это! Ваша кухарка Сима и ее муж Федор что-то замышляют против вас!
Его лицо исказилось от гнева.
— Что?! — Андрей Николаевич сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. — Вы не только суетесь со своими дурацкими предложениями, но еще и моих работников порочить вздумали? Сима работает у меня двадцать лет! Она практически член семьи! А Вы… Вы кто такая, чтобы такое говорить? Убирайтесь отсюда, пока я не вызвал полицию!
— Но у меня есть доказательства! — попыталась я крикнуть ему вслед, но калитка уже захлопнулась с таким грохотом, что задрожали столбы.
Я стояла, чувствуя, как жгучие слезы обиды и бессилия подступают к глазам. Все. Полный провал. Он не только не поверил, но теперь еще и ненавидит меня. Что же делать?
И тут я услышала звук мотора. Из ворот гаража медленно выезжала ярко-розовая спортивная машина, которую я видела в прошлый раз. За рулем, уткнувшись в телефон, сидела «оторва» — дочь Боровикова, Людмила. Она медленно подкатила к выезду на дорогу, все еще не отрываясь от экрана.
В моей голове, перегретой от отчаяния и злости, мгновенно родился план. Безумный. Идиотский. Опасный. Но другого выхода не было. Если меня не пускают через дверь, придется влезть в окно. Или, в моем случае, под колеса.
Я отошла подальше, рассчитала траекторию и, сделав вид, что споткнулась, бросилась прямо под медленно движущиеся колеса ее машины.
Но не стоит думать, что это была актерская игра! Это был настоящий прыжок в неизвестность. Я грохнулась на асфальт, ударившись локтем и коленом, и издала вполне искренний, душераздирающий стон. Шишка на лбу, о которой я, конечно, не думала в тот момент, появилась мгновенно, будто ее по заказу надули специально для этого представления.
Машина даже не дернулась. Она плавно остановилась. Но не из-за меня. Людмила, все так же уткнувшись в телефон, даже не посмотрела в мою сторону. Она что-то печатала, равнодушно подождала пару секунд, а потом, не глядя по сторонам, тронулась с места и укатила прочь, оставив меня лежать на асфальте.
Я лежала, чувствуя себя последним идиотом на свете. План провалился. Теперь я просто валяюсь на дороге с разбитой коленкой, шишкой на лбу и подступающей тоской. Господи, за что?
Но не прошло и минуты, как калитка снова распахнулась. На пороге стоял Андрей Боровиков. Его лицо было бледным от ярости.
— Вы?! — прошипел он. — Это что, новый способ устроиться на работу? Или Вы просто решили свести счеты с жизнью на моем пороге?!
— Ваша дочь… — захныкала я, стараясь изобразить шок и беспомощность, что, в общем-то, не составляло труда. — Она меня сбила… И даже не остановилась…
Боровиков сжал кулаки. Было видно, что он в ярости. Но не на меня.
— Простите… — проговорил он, и его голос дрогнул. — Простите меня, ради Бога. Дочь… у нее сложный характер. Но это не оправдание. — Он подошел и помог мне подняться. — Вы сильно ушиблись? Зайдите в дом, пожалуйста. Давайте обработаем ссадины.
Вот так, ценой шишки, ссадин и унижения, я переступила порог дома номер 45 по Вишневой улице. Мое сердце колотилось от предвкушения и страха. Я была внутри, в логове, где орудует кухарка-преступница и ее муж-уголовник…
*****
Дом был роскошным, но холодным. Дорогая мебель, картины в золоченых рамах, но не было ощущения уюта. Боровиков провел меня через гостиную в большую кухню, отделанную мрамором и темным деревом.
— Сима! — позвал он. — Принеси аптечку!
Из-за угла, подталкивая в спину какую-то молодую девушку (это была Лиза, как я потом узнала), вышла женщина. Низенькая, плотная, с насупленными бровями и руками, похожими на две дубинки. Это и была кухарка Серафима.
Она окинула меня взглядом, полным такой неприкрытой ненависти, что мне стало не по себе.
— Что это ты притащил, Андрей Николаич? — сиплым голосом спросила она.
— Люда ее задела машиной, — коротко пояснил Боровиков. — Аптечку.
— Сама виновата, — проворчала Сима, не двигаясь с места. — Под колеса кидаться – ума не надо. Наша Людочка ни при чем. Она девочка аккуратная.
Я еле сдержалась, чтобы не сказать, что «аккуратная девочка» только что чуть не превратила меня в лепешку. Но промолчала, изображая испуганную овечку.
В этот момент на кухню вошел еще один человек. Высокий, плечистый мужчина в рабочей одежде, с угрюмым, некрасивым лицом. В руках он держал топор. Муж Симы. Федор.
— В чем дело? — бросил он, уставившись на меня.
— Да вот, Люда эту… вернее, она сама под машину угодила, — буркнула Сима.
Федор медленно подошел ко мне ближе. Его глаза, маленькие и колючие, впились в меня.
— А ты, голубушка, смотреть по сторонам не пробовала? — произнес он тихим, но таким страшным голосом, что по моей спине пробежали ледяные мурашки. — А то ведь можно было не в этот дом, а в совершенно другое место попасть… на кладбище, например! Несчастные случаи, они – разные бывают.
Он сказал это почти шепотом, но слова прозвучали как выстрел. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Он не просто угрожал. Он упомянул про несчастные случаи. Случайно? Вряд ли.
Андрей Боровиков, похоже, не расслышал последнюю фразу или не придал ей значения.
— Федор, хватит! — строго сказал он. — Иди, заканчивай с дровами. А вы, — он повернулся ко мне, — извините еще раз. В качестве извинений… Вы говорили, что ищете работу? Симе на кухне помощница нужна. Уборка, овощи чистить. Не садовник, конечно, но… Согласны?
Я чуть не задохнулась от восторга. Это было даже лучше, чем быть садовником! Работа на кухне! Прямо в эпицентре событий!
— Конечно, согласна! — выдохнула я, стараясь не выдать своего торжества. — Спасибо вам огромное!
Сима фыркнула и, швырнув на стол аптечку, ушла вглубь кухни, громко хлопнув дверцей шкафа. Федор, бросив на меня последний колючий взгляд, удалился во двор.
А я осталась стоять после роскошной, но враждебной кухни, с шишкой на лбу, ссадиной на коленке и с твердой уверенностью, что я на правильном пути. Пусть мне только что намекнули на расправу. Пусть кухарка смотрит на меня, как на таракана. Зато я в доме Боровиковых. Теперь я точно знала – Ким Ли не соврал. В этом доме творится что-то темное. И я, Варвара Ильина, обязана это выяснить.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.