— Да упал, бедный, в саду. Лестница подломилась. Андрей Николаевич очень убивался, они дружили. После смерти старика Ли, Симка с Федором его вещички все собрали…
— И куда дели? — не удержалась я.
— Да на барахолку отнесли, наверное, — махнула рукой Люба. — Разгребали мусор в его дворницкой, ну, и что можно было продать — продали. Он ведь одинокий был. Когда-то, еще при Союзе, приехал учиться, женился на нашей, да вся семья у него в аварии погибла. Так он и остался тут, не захотел в Китай возвращаться, чтобы за могилами жены и детей ухаживать. А Андрей Николаевич его как раз на кладбище и встретил, у могил своих родителей. Пожалел, взял к себе. Хороший человек Андрей Николаевич.
Вот так история. Ким Ли был не просто садовником. Он был таким же одиноким и несчастным человеком, как и Боровиков. Их связало кладбище. И теперь одного из них не стало. И я была уверена, что это не случайность.
В этот момент на кухню влетела Людмила. На этот раз она была в коротком платье и с таким макияжем, что я бы на ее месте побоялась выходить за порог, чтобы не спугнуть птиц.
— Симка! — рявкнула она, не обращая на нас внимания. — В комнате моей прибери, я уезжаю! Чтобы к моему приезду все блестело!
— Родная, я же вчера в твоей комнате генеральную уборку сделала! До обеда с Лизкой шкребли, мыли, — послышался из кладовки голос Симы.
— Плохо вымыли! Снова бардак!! — капризно надула губы Людочка. — Никудышные вы с Лизкой хозяйки! Скажу папе, чтобы гнал вас в шею с вашим уродом - Федькой! Другую прислугу наймем!
Сима вышла из кладовки, вытирая руки о фартук. На ее лице была та самая умильная улыбка, которую я видела вчера.
— Ну, солнышко, что ты? — ворковала Серафима. — Сейчас, сейчас Лизку позову и все будет блестеть к твоему возвращению..
Людмила фыркнула и вылетела из кухни, хлопнув дверью.
Я сидела с открытым ртом. Люба покачала головой.
— Ну и характер у барышни, — вздохнула она. — Отца ни в грош не ставит. А он ей все прощает. Вся в покойную мать, та тоже с характером была.
— А что с матерью? — спросила я.
— Да умерла она, когда Людочка маленькая была. При родах, кажется. Не знаю точно! То время я не застала! Андрей Николаевич тогда с ума сходил от горя, говорят. Вот и балует дочку теперь, за себя и за ту.
Сима, услышав наш разговор, набросилась на Любу.
— Ты чего тут языком чешешь? Иди белье гладь! Нечего тут сплетничать!
Люба, покорно вздохнув, удалилась в прачечную.
Сима повернулась ко мне, и ее лицо снова стало злым и недобрым.
— И ты тоже! Нечего тут расспрашивать! Кастрюли почистила? Нет? Вот и иди чисти! И чтобы я тебя больше не слышала и не видела до обеда!
Я отправилась чистить кастрюли, но в голове у меня все переворачивалось. Картина прояснялась, но становилась только страшнее. Сима и Федор избавились от вещей Кима Ли. Сима обожает грубую и неблагодарную Людмилу и третирует собственную дочь. Ким Ли боялся их и писал о преступлении. Какое преступление? Что они могли сделать?
Вечером, когда я собиралась домой, меня остановил Федор. Он вышел из тени, где пилил дрова, и перегородил мне дорогу к калитке.
— Ну что, помощница, — просипел он, и от его дыхания пахло дешевым самогоном. — Поуютнее у нас устроилась? Место себе нашла?
— Я просто работаю, — попыталась я пройти мимо, но он сделал шаг в сторону, снова блокируя путь.
— Работай себе на здоровье, — сказал он. — Только помни мой совет. Есть вещи, которые тебя не касаются. Старые вещи. Старые истории. И старые китайцы. Поняла? А то как бы тебе самой не стать… старой историей.
Он отступил, и я, не помня себя от страха, почти выбежала за калитку.
Дома я была не в себе. Мама, увидев мое бледное лицо, сразу все поняла.
— Опять угрожали? — спросила она, наливая мне успокоительного чаю.
— Да, — кивнула я. — И я узнала кое-что важное.
И я рассказала ей и дяде Ване все,что услышала от Любы и что видела сама.
— Продали вещи… Обожает чужую дочь… Третирует свою… — перечисляла мама. — Варя, да пазл складывается все быстрее!
— Складывается, — согласился Иван Савельевич. — Но не хватает главной детали. Мотива. Почему? Зачем Симе нужно было совершать преступление и какое именно преступление? Что ее связывает с Людмилой?
— Может, Людмила — ее родная дочь? — выдвинула я версию, которая уже вертелась у меня в голове.
— Но тогда чья же Лиза? — возразила мама. — Нет, что-то не то.
— А что, если… — дядя Ваня задумался. — Что, если дети были перепутаны? В роддоме, например?
— Но Людмила старше Лизы, вы же слышали, — напомнила я. — Лиза сказала, что Люда в начале марта, а она — в конце. Или наоборот… что-то я запуталась.
— Странно, — нахмурился профессор. — Очень странно.
В этот момент раздался звонок моего телефона. Это был Максим Волков.
— Ну, Ильина, — раздался его голос. — Ты там еще жива?
— Пока да, — ответила я.
—Я наводил справки о твоих Голубикиных, — сказал он. — Федор и вправду был судим за хулиганство и причинение телесных. Не ангел. Но за последние десять лет – чисто. Ничего не доказать.
— А насчет смерти Кима Ли?
— Несчастный случай, Варвара. Официально. Без вариантов.
— А ты не находишь странным, — не сдавалась я, — что Сима Голубикина, которая трепетно любит Людмилу Боровикову, родила дочь в один и тот же месяц, что и жена Боровикова? Это же практически одновременно!
На том конце провода повисла пауза.
— Откуда ты это знаешь? — настороженно спросил Волков.
—Я тут не только картошку чищу, — ответила я. — Я еще и уши развешиваю.
Майор тяжело вздохнул.
— Ладно. Это… интересное совпадение. Я проверю. А ты… будь осторожнее. Слышишь? Если этот Федор и вправду что-то замышляет…
— Я буду осторожна, — пообещала я.
Положив трубку, я посмотрела на маму и дядю Ваню.
— Волков заинтересовался. Теперь у нас есть союзник в полиции.
— Это хорошо, — сказала мама. — Но пока он там свои справки наводит, мы должны действовать. Тебе нужно поговорить с Лизой. Серьезно поговорить. Узнать все, что она знает. Она ключ к этой истории.
Я кивнула. Мама была права. Тихая, забитая Лиза, которую все считали дурой и белоручкой, могла знать то, что не знал никто другой. И мне нужно было найти способ завоевать ее доверие.
На следующее утро я снова ехала на Вишневую, 45. Теперь у меня была цель. Я должна была поговорить с Лизой. Узнать правду. Иначе этот дом, полный лжи, ненависти и тайн, мог погубить еще кого-то. Возможно, даже самого Андрея Николаевича Боровикова.
*****
Прибежав домой, я выпалила все маме и дяде Ване в одном дыхании. Евлампия Савельевна слушала, широко раскрыв глаза, и я буквально видела, как в ее голове крутятся кадры из всех просмотренных ею детективных сериалов.
—Мать честная! — выдохнула она, когда я закончила. — Так Сима-то… она что, хозяйку дома убила? Во время родов? Могла? А чтобы ее дочь… нет, Людочка… чтобы та…
—Успокойся, Лампочка, — остановил ее Иван Савельевич. — Пока это только домыслы. Но цепь совпадений действительно подозрительная. — Он взял в руки блокнот Кима Ли. — Завтра с утра сяду за него основательно. Обещаю. Надо докопаться до сути.
На следующее утро я ехала на работу с твердым намерением провести собственное расследование. Мне нужно было увидеть Людмилу вблизи, пообщаться с ней, понять, что это за человек. И, конечно, продолжить общение с Лизой.
Удача улыбнулась мне почти сразу. Зайдя на кухню, я застала там сцену, от которой у меня волосы встали дыбом. Людмила, облаченная в новый дизайнерский костюм, орала на отца.
—Я не поеду в эту дыру! — визжала она, топая ногой. — Это не престижно! Все мои подруги поступают в МГИМО или ВШЭ! А ты мне какую-то консерваторию подсовываешь? Я что, в музыканты пойду?!
—Людочка, но у тебя прекрасные данные, — тихо, почти умоляюще, говорил Боровиков. — Педагог говорил…
—Да плевать мне на этого педагога! — перебила его дочь. — Ты что, не понимаешь? Мне нужна серьезная профессия! Юрист! Экономист! Чтобы деньги были! А ты вечно со своими дурацкими идеями!
Сима в это время нарезала овощи для салата, и на ее лице играла странная, почти торжествующая улыбка. Она смотрела на Людмилу с обожанием, словно та была не избалованной стервой, а ангелом, сошедшим с небес.
—Андрей Николаевич, — вдруг вступилась она, — а может, действительно послушать дитятко? Человек она взрослый, сама знает, чего хочет.
—Вот! — подхватила Людмила. — Симка меня понимает! А ты – нет! Ты вообще меня никогда не понимал!
Она развернулась и вылетела из кухни, хлопнув дверью так, что с полки с грохотом упала стеклянная солонка. Боровиков стоял, опустив голову. Он выглядел разбитым и постаревшим на десять лет.
—Сима, — тихо сказал он. — Не надо было.
—Да что Вы, Андрей Николаевич, — засуетилась кухарка. — Я же за Людочку. Она у нас умница, она свое счастье найдет.
Я стояла, замерев у мойки, и пыталась переварить увиденное. Дочь, которая третирует отца. Отец, который терпит. И кухарка, которая… поощряет это безобразие и явно настраивает дочь против отца. Было от чего прийти в ужас.
Позже, когда Боровиков уехал на работу, а Сима ушла в свою комнату «прилечь», я наконец смогла по-настоящему познакомиться с Лизой. Мы вместе мыли посуду, и я решилась завести разговор….
— Сложно тебе, наверное, — осторожно начала я.
Лиза вздохнула, не поднимая глаз от тарелки.
— Привыкла.
— А почему ты… не уедешь? Учишься же. Могла бы снять комнату.
— Мама не отпустит, — еще тише ответила девушка. — Говорит, деньги на ветер. Да и… папа будет против.
«Папа» — это, видимо, Федор. Уголовник, готовый на все.
— А с Людмилой вы… ну, вообще не общаетесь?
— Она со мной не разговаривает, — в голосе Лизы послышалась горечь. — Считает меня дурой и прислугой. А мама… мама всегда на ее стороне. Всегда. С самого детства.
Она посмотрела на меня, и в ее глазах стояли непролитые слезы.
— Знаешь, Варя, иногда мне кажется… что Людмила – это ее настоящая дочь. А я… я так, случайная.
Мое сердце сжалось. Девочка сама чувствовала правду, но боялась ее озвучить. И я понимала ее. Жить в одном доме с такими людьми и догадываться о таком страшном секрете – это было выше всяких сил.
Именно в этот момент в кухню вошла Сима. Увидев, что мы разговариваем с Лизой, ее лицо исказилось от злости.
— Ты чего тут стоишь, дурра? — набросилась она на дочь. — Пол в прихожей вымыла? Нет? Беги, да смотри у меня!
Лиза,вздрогнув, бросилась выполнять приказ.
Сима повернулась ко мне, и ее взгляд был похож на взгляд гремучей змеи, готовой к удушению.
— И ты чего тут уши развесила? — прошипела она. — Не твое дело – наши с дочерью разговоры!
— Я просто… — попыталась я оправдаться, но меня перебил.
— Ясно, просто! Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! Запомни!
Что-то во мне взорвалось. Усталость, страх, злость за Лизу и за себя – все это выплеснулось наружу. Я посмотрела Симе прямо в глаза и задала вопрос, который висел в воздухе с самого моего прихода в этот дом.
— Серафима, а когда родилась Ваша дочь? Точная дата?
Эффект был ошеломляющим. Сима замерла, словно ее ударили током. Ее лицо побелело, затем побагровело. Она сделала шаг ко мне, сжав кулаки.
— Ты… что ты сказала? — ее голос был хриплым, едва слышным шепотом, но от него стало жутко.
— Я спросила, когда родилась Лиза, — повторила я, чувствуя, как дрожат колени, но стараясь держаться уверенно.
— Это не твое дело! — вдруг закричала она, и ее крик был полон такого животного ужаса и ярости, что я невольно отпрянула. — Не твое дело, стерва! Чтобы я больше ни слова об этом не слышала! Ни слова! Поняла? Иначе… иначе я сама тебе…. пожалеешь!
Она схватила со стола тяжелую чугунную сковороду и замахнулась на меня. Я отскочила к двери, понимая, что она не шутит. В этот момент в кухню вошел Федор. Увидев сцену, он мгновенно оценил обстановку.
— В чем дело? — бросил он жене.
— Эта… эта стерва… — Сима тряслась от ярости, не в силах вымолвить слова.
Федор посмотрел на меня.В его глазах не было ни злости, ни удивления. Был холодный, расчетливый интерес.
— Опять суешь нос, голубушка? — тихо спросил он. — Ну что ж… Видно, вчерашнего предупреждения было мало. Придется урок повторить. Посерьезнее.
Он сделал шаг в мою сторону. Я, не помня себя от страха, выскочила из кухни, пробежала через коридор и вылетела на улицу, даже не заходя в гардероб за курткой. Я бежала, не оглядываясь, пока не оказалась у своей машины.
Сердце колотилось, выскакивая из груди. Я села за руль, запирала двери и пыталась отдышаться. Они… они готовы были меня убить. Прямо на кухне. Из-за простого вопроса о дате рождения. Сто процентов, это и была тайна, за которую убили Кима Ли. И теперь за нее были готовы убить меня.
Я завела машину и поехала домой. Мне нужно было думать. Нужно было срочно связаться с Волковым и рассказать ему все. Теперь у меня не было сомнений – в доме Боровикова совершено страшное преступление. И я была на волоске от того, чтобы стать его следующей жертвой.
Но я не сдавалась. Наоборот. Их реакция только убедила меня в том, что я на правильном пути. И теперь я знала, с чего нужно начинать расследование – с даты рождения Лизы Голубикиной. Нужно было во что бы то ни стало ее выяснить.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.