— Роман, быстрее! Вода уже к соседям протекает! — кричала Ирина из кухни.
Со звуком труба под раковиной окончательно прорвалась, выплеснув на пол мутную струю. Роман в панике метался между вентилями, которые не хотели поворачиваться, и телефоном, где мигала надпись «Аварийная служба».
— Едут, говорят, скоро будут... — выдохнул он, отскакивая от нового фонтана.
Когда через полчаса в дверь позвонили, они оба вздрогнули. На пороге стоял мужчина лет сорока в чистой синей форме без единого пятна.
— Виктор, сантехник, — представился он спокойно.
Пока он работал, в квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном инструментов. За полчаса он сделал то, с чем они не справились бы за целый день.
— Вот, заменил гибкий шланг, — Виктор вытер руки. — Теперь ничего течь не будет.
— Спасибо вам огромное! — Ирина сияла. — Может, чаю? Кофе?
— Не стоит, благодарю, — вежливо отказался он. — Всего доброго.
Ирина провожала его до двери: «Спасибо! Вот бы все такие мастера!»
Через неделю в ванной предательски закапало из-под крана. Ирина, не раздумывая, нашла в истории звонков тот самый номер.
— Виктор? Это Ирина, вы к нам на прошлой неделе трубу...
— Конечно, помню, — спокойный голос в трубке звучал обнадеживающе. — Подъеду через час.
На этот раз Романа не было дома. Виктор так же ловко устранил течь, а на предложение выпить кофе на этот раз улыбнулся:
— Что ж, от чашечки не откажусь.
Он постоял на кухне, оперся о столешницу уверенным жестом, попробовал ее кофе.
— Хороший, крепкий, — одобрил он.
— Я помню, вы в прошлый раз отказались, — сказала Ирина.
— В прошлый раз я был на работе, — его взгляд был теплым и немного заговорщицким. — А сейчас почти в гостях.
Они поговорили о некачественных смесителях, о том, как сложно найти честных мастеров, и он ушел, оставив после себя не только порядок, но и стойкий шлейф мужского одеколона, который смешался с ароматом кофе и надолго повис в воздухе пустой квартиры.
А потом в их доме, всегда таком предсказуемом и надежном, началась черная полоса странных, навязчивых поломок. Казалось, сама квартира взбунтовалась. То кран в ванной начинал мерзко «плакать» по ночам, то батарея в гостиной едва слышно, но противно шипела, словно змея, то унитаз вдруг отказывался смывать с первого раза, демонстративно бездействуя. Ирина каждый раз с одной и той же легкой, почти счастливой тревогой звонила Виктору. И он появлялся быстро, как по мановению волшебной палочки, всегда в те самые часы, когда Романа не было дома - между двенадцатью и тремя, в зыбкое время обеденных перерывов и сиесты.
Одним тихим, душным вечером, когда даже воздух в подъезде казался спертым, их у лифта остановила тетя Люда, негласный арбитр домовых сплетен.
— Роман, а у вас там что происходит? Каждую неделю аварии по графику? — начала она, ядовито улыбаясь. — Я вот своего Петровича месяц жду, чтобы подтекающий кран починил, а ваш-то мастер, красивый такой, аккуратный… — она сделала многозначительную паузу, —чуть ли не через день у вас в гостях. И всегда, я замечаю, аккурат когда тебя дома нет. Удивительное совпадение, правда?
Слова соседки, точнее, их неприкрытый смысл, как тяжелый булыжник ударили в мозг Романа. Все стало ясно и грязно. Роман что-то пробормотал про износ коммуникаций и старые трубы, судорожно нажал кнопку вызова лифта. Двери с шипом закрылись, отсекая язвительный взгляд тети Люды. В тесной кабине сердце стучало где-то в горле, отдаваясь глухим, тревожным гулом в ушах. Он уже не сомневался. Он знал.
Ирина встретила его на пороге своей обычной улыбкой. «Ужин почти готов», — сказала она, и в голосе не было ни единой фальшивой ноты. Но Роман уже не верил этому спокойствию.
В ту ночь он не сомкнул глаз. Вечером после работы он возвращался с маленькой, безымянной коробкой в руках, чувствуя себя предателем и шпионом в собственном доме.
Пока в ванной шумела вода и доносились отрывки небрежного напевания Ирины, он, затаив дыхание, закрепил на верхней полке в коридоре, в царстве старых шапок и забытых шарфов, миниатюрную камеру. Объектив смотрел прямо на входную дверь. Устройство было подключено к его телефону - теперь его жизнь должна была делиться на «до» и «после» уведомления.
Первый день прошел в гнетущей тишине экрана. Второй - в тщетном ожидании, от которого нервный зуд возникал под кожей. На третий день, в среду, когда Ирина точно знала о его долгой планерке, телефон наконец завибрировал. Тихо, но для Романа этот звук был оглушительным.
Он разблокировал экран, и мир сузился до маленького прямоугольника. На нем был вид их пустого коридора. Затем щелчок замка. Дверь открылась, и в кадр вошел Виктор. Но это был не тот Виктор в рабочей форме. Он был в куртке, джинсах и темной рубашке, но сумкой с инструментами, видимо для конспирации. Ирина, появившись в кадре, сияла такой счастливой улыбкой, какой Роман не видел у нее давно. Она помогла ему снять куртку - медленный, интимный жест, полный невысказанной близости. Ее пальцы поправили воротник его рубашки. Это была отточенная, домашняя нежность, которая резанула по живому больнее любого крика.
И тут Роман увидел то, чего боялся и в чём уже не сомневался. Они не пошли на кухню, где якобы требовался ремонт, не свернули в ванную. Нет. Они прошли в гостиную и остановились почти прямо под объективом камеры, как на сцене, освещенные жестоким прожектором правды. Виктор легко, почти по-хозяйски, обвил рукой талию Ирины. А потом поцеловал. Это был поцелуй любовника.
Роман сидел в своем удобном офисном кресле, а мир вокруг медленно раскалывался на миллионы острых, несовместимых осколков. Он смотрел, как его жена, закинув руку за шею Виктора, тихо смеется, прижимаясь щекой к его груди. К груди человека, которого он, Роман, сам впустил в их дом, в их жизнь, заплатив ему за то, чтобы тот починил несколько метров металла и пластика.
Ирония внезапно накрыла его ледяной волной. Оказалось, сантехник действительно кое-что починил в этом доме. Он «починил» одиночество Ирины, «настроил» её потребность во внимании. Но запчасти для этого ремонта он брал из жизни Романа. Из их общего прошлого. Из будущего, которого теперь не будет. И теперь, глядя на экран, Роман с ясностью понимал: мастер на все руки безнадёжно сломал самое главное - доверие, семью, всё, что было дорого Роману. И эта поломка уже не подлежала устранению.
Он дождался вечера. Вошел в квартиру, где пахло чужим одеколоном, и поставил телефон на стол экраном вверх. Застывшая в кадре картина была красноречивее любых слов.
Ирина побледнела, губы ее задрожали.
— Роман, я могу все объяснить... Вернее, не знаю, как так получилось....
— Думаю, что наш брак сломан окончательно, — его голос был ровным и пустым, как тоннель. — И некоторые поломки не чинятся. Только заменяются.
— Но мы же можем все исправить! — в ее голосе зазвенела истерика.
— Нет. Ты уже нашла для этого другого мастера. Завтра я подам на развод.
Он повернулся и вышел из комнаты, оставив ее одну с мерцающим экраном телефона, на котором ее счастливое лицо было прижато к груди того, кто починил все, кроме их брака.
Поблагодарить автора рассказа 💕
Подписывайтесь на мой канал, есть еще много интересных рассказов: ✍️💞💖🌻