Я как-то не думал о нашем браке особо. Ну, живем и живем. Всегда. Дети выросли, разъехались, теперь вот внуки по выходным. Мы привыкли друг к другу. Да, я любил свою жену, куда ж без этого. Просто за суетой, работой и дачей это чувство куда-то отодвинулось, стало обыденным. Каждый знал свое место: она – свои заботы, я – свои. Казалось, так будет всегда.
А потом случилось это. В почтовом ящике лежал конверт, а в нем – анонимка. Без подписи, ясное дело. Узнал почерк – нашей дачной соседки, Людмилы Петровны. Вечно она свой нос сует куда не просят. Кривые строчки на листке, вырванном из школьной тетради, обожгли меня: «Ваша супруга все время торчит не на грядках, а у фермера Семена. Говорит, что покупает у него «органические овощи». Очень сомневаюсь, что только овощами дело обходится! У них роман! Примите меры».
«Органические овощи»… Ну конечно. Прямо перед глазами встала картина: загар, солома, этот Семен, здоровый, в расстегнутой рубахе, а моя Ирина… моя Ирина смотрит на него с любовью.
Меня затрясло. Гнев, ревность, обида – все вскипело разом.
Первым порывом было вломиться на дачу, надрать уши и ей, и этому деревенскому Казанове.
Но я посмотрел на фотографию на комоде – мы с Ириной, наши дети, маленькие внуки на наших коленях. Без Иры я – просто пустая оболочка. Я не смогу без ее смеха, без ее вечных разговоров с дочкой по телефону, без даже ее утреннего ворчания над невымытой чашкой.
И тогда я принял решение. Я сделал вид, что ничего не знаю. Не прочитал ни одного письма. Но я объявил войну. Войну за внимание своей жены.
План был простым: вернуть все, что мы утратили за эти годы быта, рутины и взаимного удобства.
Начал с малого. В пятницу, вместо привычного: «Ира, что на ужин?», я сказал:
- Ирочка, одевайся получше, мы идем в ресторан.
Она так удивленно на меня посмотрела.
- С чего это? – спросила она.
-Соскучился по тебе, – ответил я, и это была чистая правда.
Потом я взялся за дело всерьез. И начал с самого трудного – с комплиментов. Говорил, бывало, за завтраком: «У тебя волосы сегодня так лежат… красиво». Или: «Это платье… ну, в общем, тебе идет».
Говорил и сам краснел, будто пацан несмышленый, забыл как это делается.
Она сначала только отмахивалась: «Перестань, что за ерунду несешь». Но я-то видел – где-то в глубине глаз загорался огонек.
А главным моим козырем стала путевка. Не абы куда, а на Кавказ, в тот самый санаторий, про который она взахлеб рассказывала: «Все подруги были, одна я нет!»
Просто положил брошюру на стол и сказал: «Мы едем».
Она, конечно, засуетилась: «Как едем? А работа? А дача? А внуки?»
Я отрезал: «Внуками пусть другие бабушки позанимаются. А мы с тобой – в отпуск. Со мной».
И мы поехали. Гуляли по тропам, дышали воздухом, молча сидели на веранде и пили травяной чай. Мы вспомнили, как смеялись над какими-то глупостями, как держались за руки. Я смотрел на нее, на свою жену, и видел не хозяйку, не бабушку, а ту самую Иру, которую боялся потерять.
Что до фермера… Я не стал с ним скандалить. Это было бы ниже моего достоинства. Я просто встретил его у калитки, когда он с корзиной своих элитных кабачков и прочей зеленью направлялся к нашему дому.
- Семен, - окликнул я его ровным тоном. Он остановился, смотрит на меня, ничего пока не понимает.
- Спасибо за вашу продукцию. Но моя жена больше не будет ничего у вас покупать. С вашими органическими овощами даже близко не подходите. Всего доброго.
Он попытался что-то промычать, но я уже развернулся и пошел к дому. Слышал только, как за спиной хрустнул гравий под его отступающими шагами. Больше он на нашей улице не показывался.
Вернувшись с курорта, Ира как-то вечером, заваривая чай, обернулась ко мне и сказала: «Знаешь, а Людмила Петровна, наша соседка, какая-то странная стала. Встретила меня, насупилась и говорит: «А я думала, у вас с мужем давно все кончено». Представляешь?»
Я представил. Представил лицо Людмилы Петровны, когда она видит, как мы, смеясь, идем с дачи рука об руку, или как я несу сумки из машины, а Ира гладит меня по руке.
Я посмотрел на свою жену, на эту женщину, которую я заново завоевывал, и улыбнулся.
- Да брось ты, - махнул я рукой. -У нее скука, вот фантазии и разыгрываются. А у нас, Ирочка, все нормально. Самый сок только начинается.