Слова Дмитрия Анатольевича повисли в невесомости.
«Око Надежды…»
В его голосе не было ни нотки радости, ни научного любопытства, только холодная констатация факта, прозвучавшая как согласие с неизбежным, которая застряла как заноза в моей голове.
– Что это? – спросил я, пытаясь разбавить зависшую тишину каплей конструктивной логики.
– Искажение? Отражение параллельной вселенной? Или какая-то метаструктура, способная преломлять свет в ближнем поле?
Носыч не отрывал взгляда от главного экрана, где чёрное пятно становилось всё более зловещим. Оно не походило на чёрную дыру, «Око Надежды» не поглощало жадно свет и материю, напротив, игнорировало с неким высокомерным безразличием не только свет из окружающего пространства, но и сигналы нашей системы обнаружения.
Визуально это был идеальный, абсолютно чёрный диск, не сфера, а именно вырезанный в бесконечности космоса диск. Если пытаться смотреть вглубь, тогда начинает казаться, будто это срез в ткани пространства, где видимый мир просто заканчивается, не имея возможности существовать позади этой аномалии.
Физик нарушил молчание:
– С нашей точки зрения, Вадим, это ничто. И одновременно - это величайшее открытие – сказал он.
Носыч повернулся ко мне, в его глазах горел тот самый огонь одержимости, который я видел в зеркале каждый раз, когда смотрел на своё собственное отражение.
– Секретность, Вадим. Ты спрашивал, откуда такие ресурсы на этот проект? Всё очень просто, наш проект получил «зелёный свет», так как нас отправили не просто за новыми знаниями или научными открытиями, а за доминированием. То, что мы сейчас видим – это ключ к абсолютному превосходству. Тот, кто поймёт «Око», тот получит власть, которой, возможно, даже будет под силу прекратить все мировые войны, раскрыть новые источники энергии, невиданные способы перемещения материи в пространстве, а, возможно… и что-то, чего мы даже не можем осознать…
– Физик подался вперёд, понижая голос, словно пытаясь вложить в моё сознание нечто большее, чем было сказано.
– Ты думаешь, тебя взяли сюда лишь потому, что у нас была экстренная нехватка инженеров? Нет, их, я бы сказал, было даже слишком много. После того, как мы зафиксировали аномалию и запустили проект «Рассвет», мы подняли тысячи документов, ища специалистов. Своим возникновением в тот день ты лишь добавил очередной файл стандартного сотрудника в эти тысячи уже ранее рассмотренных досье. И всё бы ничего, но кое-что нестандартное бросилось в глаза, ранее не присутствовавшее ни у одного из уже отобранных и действующих сотрудников проекта. Это было не твоё образование, не твой опыт в компании, а твоё тестовое задание при трудоустройстве – теоретическое описание механизма создания пузыря искажения. Как ты, не имея доступа к нашим секретным разработкам, предоставил идентичные, точнейшие описания реализации и работы «Пузыря искажения»? Целые группы работали над этим годами, а ты, в одиночку, описал готовый механизм как просто детально описанную теорию и пути ее возможной реализации.
Ты не инженер, Вадим - ты резонатор…
Единственный человек, который мог бы понять эту систему и возможные непредвиденные сбои даже в «полевых условиях», потому что ты её уже придумал, сам того не осознавая. Поэтому тебя не просто бросили сюда в спешке, а, как говорится, ты всплыл для нас не просто в нужном месте в нужное время, а попал в десятку своим появлением.
Его слова не успокоили, а лишь усилили моё внутреннее беспокойство.
– Вот уж точно, совпадение, достойное расчётов теории вероятности – прозвучал голос Анны Рыжовой.
Я перевёл на неё взгляд. Она сидела у своего экрана, уставившись на графики.
– Что Вы хотите этим сказать? – спросил я.
– То, что в нашем мире нельзя сбрасывать со счетов даже самую малую вероятность – холодно ответила Рыжова.
Я решил прервать этот затянувшийся момент пристального внимания ко мне:
– Анна, что показывают датчики? Мы фиксируем хоть что-то из этой аномалии?
– Я… не знаю – ответила она низким, почти шепчущим голосом.
– Физические параметры слишком чистые. Внутри этого… скажем так, «пятна» - нет ни турбулентности, ни градиентов энергии. Оно, как бы это правильно сказать… идеально. – ответила Рыжова.
– Идеально? Как может нечто подобное быть идеальным? – пробормотал я, приступая к изучению данных «Ока Надежды», ведь теперь мы могли практически его осязать.
Физики начали обсуждать свои догадки и интерпретировать то, с чем мы столкнулись воочию.
Тем временем, я, изучающий уже имеющиеся данные, вновь почувствовал, как огромные шестерёнки моего разума были запущены, данные наполняли мой разум подобно вакууму, всасывающему кислород из пробоины космической станции. Моё сознание, привыкшее к трёхмерным чертежам и логическим цепочкам, пыталось найти объяснение тому, что предстало передо мной.
Я вспомнил теории о четырехмерном пространстве. Если мы, трехмерные существа, видим лишь срез или тень четырехмерного объекта, то, что мы видим, должно казаться нам бессмысленным или даже идеальным одновременно. Возможно, «Око Надежды» – это всего лишь «край» чего-то невообразимо огромного, торчащий в нашу вселенную. Это не дыра, а лишь след, точка соприкосновения. Эта мысль несла в себе пугающий, ломающий разум ужас.
Моё осмысление было прервано.
– Пора действовать – резко объявил Носыч, словно разрезав тишину и волны сомнений, которые ещё не успели разнестись среди экипажа корабля.
– Переходим к запуску первого зонда. «Веймар» – это наш ответ ранее запущенным Вояджерам, но пока они путешествуют, наш зонд, оснащенный современной телеметрией, уже нашёл объект интереса и будет его изучать – возможно, впервые со слегка проявившейся на лице улыбкой сказал Дмитрий Анатольевич.
Зонд был практически незаметен по сравнению с огромным «РС-8», едва отделившись от корпуса, он сразу устремился к аномалии. Наблюдая за его траекторией, всё происходящее порождало новые цепочки вопросов и поиска возможных ответов у меня в голове.
Я ощутил странное, даже сказал бы необъяснимое леденящее чувство страха, будто мы отправляем в эту черноту не последний, передовой аргумент нашей земной физики, а приносим в жертву частичку нашего сознания сущего.
Что если мы сами того не понимая, не изучаем что-то новое, а стучим в чью-то дверь? Если это так, хотим ли мы, чтобы эти двери были открыты?
- Зонд приближается, ориентировочное расстояние 1000 километров. Телеметрия по-прежнему чистая – констатировала Анна Рыжова.
- 900 километров.
- 700 километров.
- Повышенное гравитационное… – начала физик.
И тут же сигнал оборвался.
Не было ни всплеска энергии, ни физического воздействия , ни помех. Экран телеметрии просто показал абсолютный нуль по всем параметрам – масса, энергия, температура.
– Что это было? – Капитан, до этого молчавший, впервые проявил тревогу.
Носыч медленно выдохнул:
– Полное и мгновенное… стирание. Как будто..
Я не дал ему закончить, выдав предположение которое подсказал мой разум :
-Его вырезали из пространства.. не уничтожили, а просто аннулировали.
Дмитрий Анатольевич немного задержал на мне пристальный взгляд, затем утвердительно кивнул.
Какое-то время все молчали, глядя на пустую метку на экранах.
– Мы отправляем второй зонд – твёрдо произнёс Носыч.
– Немедленно активируем Протокол «Горизонт». Вадим, проконтролируйте систему шифрования данных. На этот раз мы обязаны получить информацию.
Я сидел, клонившись над пультом, холодный пот выступил на висках. Я удвоил все криптографические шифры и добавил тройные буферы памяти для записи телеметрии. Чисто технически, я сделал всё, чтобы гарантировать возврат данных. Но моё логическое мышление, годами настроенное на абсолютную причинность и следствие всего, в этот момент как будто выдало критическую ошибку.
Меня не покидало странное чувство, что все мои усилия по кодированию – это лишь декорация к уже написанному сценарию.
Второй зонд стартовал. Он был больше и тяжелее. Его корпус был создан на основе сплавов, разработанных передовым Концерном Антонюка, специализирующимся на материалах, стабилизированных на квантовом уровне.
Эти сплавы доказали способность противостоять эффектам квантовой запутанности и уже используются в термоядерных реакторах. Его броня могла выдержать небольшую комету. И он нёс в себе наш самый сложный криптографический ключ.
Второй зонд преодолел точку аннигиляции зонда «Веймар».
На расстоянии в 500 километров от «Ока Надежды» произошло нечто невероятное.
Зонд не исчез. Он "заговорил" .
- Фиксирую входящие данные ! ! – воскликнула Рыжова.
– Это.. Это явно не помехи…- впервые ранее не поддававшееся эмоциям, лицо Анны выдало некую форму восторга.
На её мониторах появились последовательности, это были чистейшие математические формулы, геометрические прогрессии, какие-то структуры.
– Нам что, кто-то отвечает ? – прошептал Капитан.
Рыжова подняла голову, её глаза были расширены.
– Это не просто ответ. Это невероятно сложный, упорядоченный код. Я вижу закономерность, Вадим. Это… это похоже на инструкции – взволнованно произнесла физик.
Инструкции? Это слово было как гигантский маятник, который только что шатнул основание моего инженерного сознания. Мой разум, в обход моей стандартной логической цепочки умозаключений, внезапно осознал:
возможно это не были просто гравитационные волны какой-то ранее неизведанной космической аномалии, посланный миллионы лет назад.
Эта аномалия заранее знала, куда и когда послать этот сигнал. А сейчас «Око Надежды» не просто отвечало, оно использовало наш зонд - его квантово-стабилизированный корпус, его криптографические ключи - как устройство ввода/вывода. Это был невообразимо сложный, обратный инжиниринг.
Мыслительные шестеренки были запущены, и они пораждали всё более масштабные вопросы:
А что, если… Если мое тестовое задание при трудоустройстве, то самое описание «Пузыря искажения», процесс создания и функционирования которого я рассчитал - было своеобразным ответом на чужой, немой запрос? Что, если «Око Надежды» сначала распространило концепцию, а потом выбрала того, кто ее сможет принять и осознать ?
Мой страх сменился трансцендентным ужасом. Что если, мы не исследователи? А ключ,или инструмент?
Моя лавина мыслей была прервана, в момент когда «Око Надежды» отреагировало.
Это не был внешний удар или столкновения в привычном понимании этого слова. Это было некое воздействие, которое ударило прямо по механической составляющей «РС-8».
Я услышал стон. Это был резонанс квантово-стабилизированных сплавов, которые использовались и в технологии строительства «РС-8» - сверхнизкий, инфразвуковой гул, который не слышен, а ощущается телом, вызывая первобытный, животный страх. Я неожиданно осознал, что воздействию подверглись не только сплавы оболочки корабля, но и сам «Пузырь искажения» - который был неотъемлемой составляющей самого корабля.
Технология, чья суть заключалась в идеальном и математически точном искривлении пространства, внезапно испытывала гравитационный диссонанс. Как в подтверждении моих умозаключений гравитация корабля дала сбой..
Гравитация не пропала полностью, а инвертировалась на доли секунды. Мой рабочий планшет соскользнул с приборной панели и полетел к потолку.
В этот момент на экране главного монитора проступила рябь - затем произошло то, что я могу описать словно полотно пространства натянулось и внезапно дало трещину, изнутри которой просочилось жуткое, пульсирующее красное свечение. И хотя оно длилось лишь долю секунды, я почувствовал чей-то не просто пристальный взгляд, а что-то , чего я пока не мог осознать.
Меня поглотило пугающее чувство, что за нами не просто наблюдают, а пристально изучают, как микробов под стеклом. Затем всё так же быстро исчезло. Гравитация также пришла в норму.
Все датчики словно сошли с ума, но Дмитрий Анатольевич быстро стабилизировал их.
По всем данным аномалия стала к нам ближе. Это не поддавалось простому логическому объяснению, так как наш корабль был неподвижен, а объект таких масштабов как «Око Надежды» не может просто исчезнуть и мгновенно возникнуть в другом месте. Оно словно сделало первый шаг.
Я стоял растерянно, хватая ртом воздух, пытаясь осмыслить увиденное.
Носыч, не глядя на меня, произнес:
– Ты не единственный в этом экипаже, кто видит больше, чем должен. Советую научиться держать это при себе.
Мой взгляд расплылся в пространстве, как будто смотря сквозь свой экран.
Я прошептал в ответ, несмотря на физика, чтобы не привлекать внимание остального экипажа:
-Это не мы прибыли сюда в поисках.. Это оно привело нас сюда..
