В полдень Султан Мехмед принял Мехмеда Кёпрюлю в своих покоях.
Султан Мехмед сидел за низким столиком, накрытым темной тканью и медленно обирал гроздь винограда.
Его глаза были спокойны, но в них мерцал холодный свет власти и уверенности.
Он поднёс ко рту очередную ягоду и сделал первый жест лёгким наклоном головы, приглашая Мехмеда Кёпрюлю к беседе
- Мехмед-паша, - произнес он ровно, без тени торопливости. – Мне хотелось бы узнать от вас о ваших планах на ближайшее время. Моя валиде благоволит вам и я готов выслушать вас.
Кёпрюлю почтительно склонил голову, приложив при этом правую руку к груди
- Повелитель, - ответил он ровным голосом. - Мои желания и намерения едины - привести страну к порядку, чтобы небо и земля слышали молитвы возносимые только лишь Аллаху. Я прошу вас дать мне право вершить судьбу предателей. Если вы, повелитель, доверитесь мне - я гарантирую полный порядок во всех слоях общества.
Султан Мехмед сдержанно улыбнулся
- Что вы намерены делать, паша? Против чего будет направлена ваша борьба?
Посмотрев в глаза падишаха, Мехмед Кёпрюлю с уверенностью ответил
- Прежде всего, прекратятся тайные заговоры и двойные языки на самых высоких ступенях управления. Я внедрю своих людей повсюду, чтобы предатели не могли укрыться за словами и обещаниями. Во-вторых, будут ускорены судебные дела по государственной измене, и каждое дело будет рассматриваться без задержек. В-третьих, я восстановлю доверие между дворцом и народом. Окажу поддержку тем, кто трудится на благо страны и стану ставить их в пример в назидание остальным.
Султан Мехмед медленно качнул головой, давая понять, что слова приняты
- Завтра по полудню состоится заседание дивана. Подготовьтесь к нему, Мехмед-паша. Все, что сегодня услышал я - пусть завтра станет всеобщим достоянием.
Мехмед Кёпрюлю слегка склонил голову, выражение лица оставалось непроницаемым, но в голосе появился тон уверенной решимости
- Я непременно прибуду на заседание дивана. И если мои усилия окажутся достаточны, страна обретет порядок. Но вы, повелитель, должны быть готовы принять последствия, когда мой замысел начнет воплощаться в реальность. Прольётся немало крови.
Последняя реплика Султана Мехмеда прозвучала как предопределение, заключающее разговор
- Порядок придет не из слов, а из действий, Мехмед-паша. Но начало несомненно заложено в словах.
Покидая султанские покои, Мехмед Кёпрюлю уже видел перед собой огненное зарево нескончаемой борьбы…
Валиде Турхан долгим и внимательным взглядом осмотрела девушку.
Одобрение медленно загорелось в глазах валиде
- Достойный выбор, Сулейман-ага, - тихо сказала она, посмотрев на евнуха. - Моему льву девушка придётся по душе.
Сулейман-ага выпрямился, сдержанно улыбнувшись
- Я чрезвычайно рад, что вы одобряете мой выбор, валиде. Эта девушка несомненно достойна нашего повелителя.
Повернувшись к девушке, валиде Турхан ласково обратилась к ней
- Как твоё имя, дитя моё?
Не поднимая глаз на мать падишаха, девушка едва слышно ответила ей
- Моё имя Гюльнар, валиде-султан.
Турхан снисходительно улыбнулась и повернулась к Сулейману-аге
- Прикажи, чтобы её приготовили к ночи с моим львом, - с холодной решимостью произнесла она. - И чтобы ни единой ошибки.
Сулейман-ага склонил голову
- Вы можете полностью доверять мне, валиде. Я лично прослежу за всем.
- Помни, Сулейман-ага, от этого шага зависит очень многое. Мой сын – повелитель мира , и ему нужна только достойная спутница.
- Гульнар обладает покладистым нравом, валиде, и я уверен, что она с лёгкостью покорит сердце нашего повелителя, - заверил Сулейман-ага, склоняя голову.
Валиде Турхан указала жестом руки на двери и, плавно развернувшись вернулась к дивану…
Афифе, в сопровождении двух служанок, возвращалась с прогулки по дворовому саду и увидела выходящих из покоев валиде Турхан Сулеймана-агу и юную рабыню.
В тот миг воздух сгустился, как чад, и тени зашевелились, будто ожидали кровавую развязку.
Афифе подошла ближе, голос её не дрогнул, хотя внутри яростным пламенем полыхал пожар
- Сулейман-ага, - произнесла она ледяным тоном, сверля взглядом Гульнар, прячущуюся за спиной евнуха. - Вы только что вышли от Турхан валиде. Кто эта девушка, которую вы держите в своей тени? Только не пытайтесь убедить меня, что она очередная служанка валиде.
Сулейман-ага медленно вздохнул и устремил взгляд не на Афифе, а за её плечи, в пустоту дворца, где камни помнили голоса прошедших времен
- Это не ваше дело, хатун, - ответил он ровно, будто тени прошлого вселили в него уверенность и спокойствие. - Уйдите с дороги и не смейте более задавать вопросов.
Она молча сместилась на шаг, будто готовая отступить, но внутренний вопрос не позволял ей забыть, что здесь важнее всего стать единственной падишаху
- Но разве не вы - тот, кто держит под своим пристальным взором любое решение в гареме?, - продолжила Афифе, и в её голосе прозвучали боль и страх одновременно. - Не думайте, что я слепа. Здесь каждая борется за возможность стать главной женщиной повелителя.
Сулеймана-ага расправил плечи, и его взгляд стал холоднее, чем камни стен, к которым он часто прикасался.
Он сделал шаг вперёд, но затем остановился и жестко произнёс
- Афифе-хатун! Если вы сейчас не замолчите, я доложу обо всем валиде Турхан! Пусть она решает – достойны ли вы нашего повелителя или же вам пора отправится во дворец слез!
Афифе застыла на секунду, будто ища слова, и, наконец, склонившись перед евнухом, поспешила скрыться в своих покоях.
- То-то же, - буркнул себе под нос Сулейман-ага. - Пойдём, Гульнар, - приказал он девушке. - Будь предельно осторожна с этого дня. У тебя появилась множество врагов.
Девушку не смутили слова Сулеймана-аги, но она покорно кивнула головой и пошла за евнухом…
Гульнуш-хатун пребывала в прекрасном распоряжении духа и приказала Айсун позвать к ней портниху.
Айсун поспешила выполнять приказ, но была остановлена взволнованной Мелве
- Гюльбеяз-хатун, намерена лишить жизни Гульнуш-хатун!, - прошептала Мелве с дрожью в голосе. - Нужно остановить её, покуда не поздно!
- Никому ни слова, Мелве!, - взволнованно прошептала в ответ Айсун. - Позже я вернусь к тебе с решением Гульнуш-хатун.
Мелве согласно кивнула.
Айсун была шокирована и, не медля ни минуты, поспешила вернуться к Гульнуш-хатун.
Она взволнованно рассказала Гульнуш-хатун о темных замыслах Гюльбеяз-хатун.
Гульнуш-хатун нахмурилась, глаза ее вспыхнули яростью
- Айсун, эта змея должна умереть!, - прошипела она. – Гюльбеяз-хатун от ревности лишилась рассудка!
- Обещаю вам, Гульнуш-хатун, в ближайшее время смерть настигнет Гюльбеяз-хатун, - ответила Айсун, полная решимости. - Что прикажете делать с Мелве?
- Отправь эту предательницу следом, - вынесла приговор Гульнуш-хатун. - Будь предельно осторожна, нас никто не должен заподозрить. Того яду, что я дала тебе - должно хватить на обоих.
Айсун вышла из покоев Гульнуш-хатун и задумчиво замерла на месте.
Посмотрев по сторонам, Айсун вздохнула и отправилась к портнихе…
Вечером, когда сумерки опустились на дворец, Айсун подошла к хамаму, возле которого неподвижно стояла Мелве.
- Моя хозяйка только что вошла и пробудет там долго, - сообщила Мелве.
В голове Айсун тут же возник страшный план.
- Отлично, - холодно улыбнулась Айсун. - Пришло время Гюльбеяз-хатун отправится на небеса, а тебе стать служанкой Гульнуш-хатун. Золота у тебя теперь будет столько, что не хватит и дня, чтобы счесть.
Глаза Мелве алчно заблестели и она коротко кивнула головой.
Проведя по поясу рукой, где в складках одежды скрывался острейший кинжал, Айсун зловеще прошептала
- Я быстро покончу с Гюльбеяз-хатун, а ты стой на страже.
Войдя очень тихо в хамам, Айсун увидела спину рабыни и Гюльбеяз-хатун с закрытыми глазами.
Не колеблясь, она подкралась к рабыне сзади и резким движением провела кинжалом по её шее.
В ужасе Гюльбеяз-хатун вскочила, но Айсун схватила ее за волосы и с силой опустила голову в чан с водой.
Скоро страшная битва между жизнью и смертью закончилась гибелью Гюльбеяз-хатун.
Тяжело дыша, Айсун покинула хамам.
Она зловеще улыбнулась и вонзила кинжал в сердце Мелве со словами
- Предатель, предав однажды, несомненно предаст снова…
Накатывала тревога, словно густая тьма, когда Гюльнар осторожно ступала по холодным мраморным плитам гарема.
В её сердце бушевало волнение - предстояла ночь с Султаном Мехмедом, и каждый шаг отдавался эхом неизвестности.
За спиной, как тень, шли Фюлане-калфа и Сулейман-ага, бдительные и молчаливые спутники.
Внезапно раздались пронзительные крики.
К Сулейману-аге и Фюлане-калфе подбежала рыдающая девушка, она металась, не находя слов и объяснений
- Мёртвая Мелве… возле хамама…, - вырвалось из её губ сквозь слёзы и сбивчивые всхлипы.
- Отведи Гульнар в покои повелителя, Фюлане-калфа!, - взволнованно приказал Сулейман-ага. - И оставайся там, покуда я не приду к тебе!…
Тем временем Гульнуш-хатун, охваченная паникой, носилась по своим покоям, словно загнанный в ловушку дикий зверь.
Отчаяние и страх разрывали её душу на части.
Повернувшись к Айсун, она обрушила на неё всю свою ярость
- Почему ты не использовала яд?!, - прошипела Гульнуш, подобно змее. - Теперь все решат, что всех убили по моему приказу! Ты своим безрассудством завела нас в ловушку!
Айсун стояла неподвижно, в глазах её стояли слезы и отчаяние.
Слова Гульнуш-хатун звучали словно приговор, от которого нельзя было уклониться
- Простите меня, Гульнуш-хатун. Я не знаю что нашло на меня. Могу с уверенностью сказать только одно - я сделала это из любви к вам.
- Пошла прочь с моих глаз и не смей появляться пока я не позову тебя!, - все так же яростно прошипела Гульнуш-хатун.
Айсун вышла и первое, что она услышала - Гюльбеяз-хатун жива!...