1988 год.
"Из-за призыва на службу в армии учёбу в техникуме пришлось прервать. Влад Кузьмичёв с малолетства интересовался спортом. В деревне-то какой спорт? Ну турник отец ему поставил, чтоб подтягивался, на велике гонял. С пацанами в футбол, в волейбол.
Летом подвязывался на сенокос с отцом. Косил, потом сено ворочал. Четырнадцать ему уже было. Высокий, жилистый. А уж задиристый какой, любому сдачи даст.
В пятнадцать, почувствовав себя совсем взрослым, Владька записался в городе на самбо. Потом боксом увлёкся и в итоге вернулся в обычный спорт. Прыжки в длину, бег и прочие радости жизни активного спортсмена.
После десятого, поступил в техникум. Направление выбрал "Физическая культура и спорт". Красивым выбился, видным парнем. С хорошей физической формой. Тёмно-карие глаза с томной поволокой, густые чёрные волосы и тонкие усики над верхней губой.
От девчонок отбоя не было, но сердцем Владика прочно завладела подружка сестры, Эвелинка Самарина. Тоненькая, как тростиночка, с толстой косой, курносым носом в бледных веснушках и такими же тёмно-карими глазами. Она была младше всего лишь на год. И похожи они были внешне так, что величали их близнецами.
Владик и сам не ожидал, что так сильно полюбит Эвелинку. Он её и за девушку-то не воспринимал никогда, ласково называя "шмакодявкой" из-за чего получал смачный подзатыльник от сестры Тамары. А потом эта шмакодявка вдруг расцвела. Распустилась, как бутон розы, одурманив горячего парня своим терпко-сладким ароматом.
Вот крышу-то у него и снесло. В школу вместе, из школы тоже. На выходных танцы, потом прогулки до поздней ночи по деревне. К одному другу погреться забегут, ко второму. А потом у Володьки Печенина шалман во дворе заработал. Его родители, беспокоясь за то, чтобы Вовка их не шатался где ни попадя, летний домик ему обустроили и разрешили друзей приводить.
Вот Владик с Эвелиной и зависали там. Музыку слушали, в спор вступали. Бывало, в карты резались, в шахматы. Всё цивилизованно, "высококультурно". Пока родители Володьки спать не укладывались. Вот тогда откуда-то доставалась запотевшая бутыль с чистым как слеза самогоном или кто-то из ребят вино приносил. Эвелина ни разу не пробовала, а вот Владик нет-нет, да и пригубит стаканчик-другой.
Из-за этого частенько ссорились. Для Эвелины алкоголь был больной темой. Её мать с отцом спились и угорели насмерть. Эва была в тот роковой вечер у бабушки, да так и осталась с ней жить.
Талантливая она тогда девчонка была. В кружке самодеятельности всё что-то выступала, пела. Голос необычный такой, сильный, но в то же время низкий, бархатный. В компании, куда они с Владькой ходили, Эвелинку постоянно спеть просили. Она и пела, сама перебирая тонкими пальцами струны гитары.
Родители Владика к Эве не то чтобы хорошо относились, не мешали просто. Сын их был влюблён, и они видели это. Посчитали, что вмешательство с их стороны Владьку только обозлит. Себе хуже сделают, а девчонку эту неблагополучную он так и не бросит. Потому и не лезли.
Но когда Владик десятый класс окончил и заговорил, что на будущий год Эве восемнадцать стукнет и он хочет жениться на ней, тут они напряглись. Не нужна им сноха такая и даром была. Родители её алкаши, бабушка богомолка. Сама в партии не состояла и внучке запретила в комсомол вступать. Демонстративно крест на шею ей повесила и каждый раз на школьных собраниях пререкалась со всеми учителями.
Нет, не нужна была такая морока семье Кузьмичёвых. Но погляди-ка! И Томка горой за эту девчонку! Прям дружит с ней крепко, вещички поносить иногда даёт. Уж Тамарку как куклу всегда наряжали, а у Эвы всегда всё старенькое было, с чужого плеча. Но носила свои обноски она так, будто они самыми дорогими были и модными.
Осенью Владика призвали в армию, и как бы родители его не отговаривали, он пошёл. Не мог просто уклониться. Он же спортсмен! Комсомолец! Делать нечего, собрали родители проводы. Столы накрыли прямо перед домом, всех друзей, знакомых позвали. Весело было, с танцами, с музыкой.
Сбежав ото всех, Владик и Эвелина к речке ушли, над поверхностью которой расстилался тогда густой туман.
-Ждать будешь меня? - отчего-то напряжённым голосом спросил Владик, сев от Эвы чуть поодаль. Сунув в зубы сорванную травинку, парень задумчиво смотрел вдаль. Красивая Эвелинка была, на цыганку больше похожа. Потому и ревновал её Владька безумно. Вида, правда, не подавал. Ведь на два года уходит. Дождётся ли?
-Владик, ну ты что? - задорно рассмеявшись, Эва подсела ближе. Голову положила на плечо Влада - я же люблю только тебя, и ты мне эти речи брось. Я уж если полюбила, то на всю жизнь. Так и знай.
Эва уселась напротив Влада, пристально в глаза ему заглянула. И взгляд её этот ... До глубины души обжёг. Схватил её тогда Влад в охапку, на влажный песок повалил и давай целовать. Нахлынувшая страсть оглушила, затмила разум. Как безумный он руками шарил по упругому стройному телу, пока Эва, изловчившись, не поддала ему коленкой.
-Ну ты чего? - жалобно проскулил парень, согнувшись пополам.
-А ничего. Забыл наш уговор? До свадьбы ни-ни!
Зло сверкая чёрными глазищами, Эва оправила на себе платьице и, развернувшись, побежала домой. А с утра пораньше, едва рассвело, Владик несмело постучался в её окошко.
-Прости, а? - дыхнул он на девушку сбивающим с ног перегаром, как только она створки широко распахнула - бес попутал. Конечно же, после свадьбы. Зато я буду знать, когда из армии приду, что первый у тебя.
В глазах Эвы слёзы блеснули.
-Опять меня обидеть хочешь? - створки у окна она уже захлопнуть собралась и, укрывшись одеялом, дать волю слезам. Из-за Владькиных поцелуев и объятий полночи она не спала! Всё думала и вспоминала. Сомневалась, что может, зря его оттолкнула от себя? Всё равно ведь поженятся. Двумя годами раньше или позже это случилось бы ... А теперь вот с ума от ревности сходи. Ведь он же парень. Вдруг себе другую где присмотрит там? Более доступную? Мало случаев что ли таких?
Владик испугавшись, что он так и уедет, не помирившись с Эвой, отчаянно за руки её схватил.
-Ну не дуйся, мышонок! Я выпил вчера много, сам не соображаю, что говорю. Поедешь к военкомату проводить меня?
Эва быстро-быстро закивала головой. Какие могут быть обиды, когда целых два года она своего любимого не увидит! Чмокнув Владьку в щёку, Эва захлопнула, пообещала подойти к его дому в назначенное время и убежала умываться, завтрак готовить, а потом уже одеваться.
Утро пролетело в хлопотах и суете. Сердце билось как ненормальное, у обоих, пока на машине Кузьмичёвых ехали в райцентр к военкомату. Эвелина всю дорогу к Владику прижималась, впитывая в себя тепло его тела и запах его одеколона, которым он улил себя от души.
Без своей густой шевелюры, побритый налысо, Владик выглядел совсем по-другому. Эва всё насмотреться на него не могла, запоминая каждую чёрточку его мужественного лица.
Откуда ей тогда было знать, что лучше бы она вспоминала всю жизнь прикосновения любимого человека, чем то, что случилось с ней чуть позже ..."