Путь Лидии Борисовны лежал мимо храма, который расположился у них на небольшой возвышенности. Только недавно восстановили его. После долгого запустения и разрухи храм долгое время служил складом и хранилищем для всякой утвари. В восьмидесятых кинотеатр вдруг открыли в нём, потом закрыли.
А года три назад епархия наконец-то не вспомнила о пустующей святыне и направила в Лыткарино иерея отца Павла.
В начале девяностых случилась страшная нехватка священников. Православие вновь повсеместно возрождалось, сбрасывая с себя запреты ярых коммунистов, вдалбливающих долгие годы в податливые умы, что вера - это опиум для народа.
Люди снимали крестики, прятали их куда подальше. Убирали иконы и свято чли устав партии, наказывая всякого, кто вдруг тянулся к жизни православного христианина. Уж сколько насмешек в свой адрес в былое время наслушалась верующая в Бога Лидия Борисовна. Не счесть им числа.
А теперь те самые прихожане, что когда-то над ней смеялись и унижали, исправно на воскресные службы ходят и твёрдой рукой со страхом Божиим в глазах кладут поясной крест, проповедуя, что без Бога в душе жить нельзя ни в коем разе.
Модно стало. Верить-то.
Лидия Борисовна перекрестилась, поклонилась дому Божию. Полюбовалась малость золочёнными куполами, сверкающими на послеполуденном солнце, да и пошла дальше, по своим делам. Молодец всё же отец Павел. Спонсоров нашёл, благоустроил и сам храм, и прилегающую территорию. Любо-дорого посмотреть.
Возле хлебного магазина кучковались местные кумушки, оживлённо что-то обсуждая. Завидев Лидию Борисовну, чутка притихли, ехидно заулыбались.
-Здорово, тёть Лид. А мы тут гадаем, что за гости такие важные у тебя спозаранку прибыли? Не расскажешь? - звонким голосом спросила Олеся Еремеева, выступив из толпы собравшихся вперёд. Бойкая она была, шумная. Палец в рот не клади. Училась в своё время в одном классе с дочкой Лидии Борисовны.
Сердито насупив брови, пожилая женщина дёрнула ручку двери. Закрыто. Что там Анфиска, уснула что ли? Обед уж давно прошёл.
-А вам какое дело? Я по ваши души не лезу - отрезала Лидия Борисовна, спускаясь со ступенек. Купила хлебушка, называется. Эва продуктов импортных навезла, а про самое главное забыла. Кто ж без хлеба-то такие деликатесы ест?
-Чего злишься, Борисовна? - подала голос Мария Петровна, бывшая заведующая сельским клубом, а ныне на пенсии - я так понимаю Эвелинка наконец-то пожаловала к тебе? О бабушке вспомнила.
-Так и не забывала она - перестала хмуриться Лидия Борисовна. Злиться только этих сплетниц потешать. Придётся подыграть им - не приезжала, потому что работала, училась. Да и на кого тут смотреть-то? На вас? Век бы она таких односельчан не видала.
-Зазналась она у тебя совсем, видать. На нас смотреть не надо, но за пять лет ни разу бабушку родную не навестить - это эгоисткой надо быть. А сейчас вдруг примчалась. Интересно, зачем - раздалось из толпы.
Лидия Борисовна снова сердито брови нахмурила, заскользила взглядом по собравшимся, вычисляя, кто бы это такой смелый был? Бабулей она была не из робких, так могла отбрить, что мало не покажется. А тем более за свою внучку. Ведь пиявки эти местные немало крови Эвелинке тогда попили.
-Заходим! - гаркнула с порога Анфиса, распахнув настежь дверь в магазин. Товар она, оказывается, принимала, потому и заперлась, сверяясь с накладными. Высокая ростом, пышнотелая и кудрявая продавщица тоже немало сплетен вызывала одним лишь своим видом. Пергидрольные её локоны, щедро политые лаком, настойчиво топорщились из-под чепца. На пухлых губах ярко-алая помада, на веках толстый слой голубых теней и резво подведённые карандашом брови вразлёт.
Приехала Анфиса в Лыткарино без малого пятнадцать лет назад за своим возлюбленным, Васькой Чижовым, да так и осталась тут, несмотря на то что с Васькой давно уже они разбежались. Нравилось ей в деревне, место своё нашла назло недовольным бабам, мужики которых липнут к смешливой и боевой Анфиске, как пчёлы на мёд.
Купив хлеба, Лидия Борисовна поспешила домой, да как назло Мария Петровна увязалась с ней. По пути, мол.
-Эвку твою жених небось привёз? Машинка-то хорошая, видно, что новая. Замуж вышла она у тебя аль нет? Ведь Владьку Кузьмичёва как любила тогда, собачонкой бегала. А в армию стоило ему уйти, и Эвелинка хвостом вильнула. Оно и понятно, девка видная, кровь с молоком.
Лидия Борисовна от быстрой хотьбы и клокотавшей внутри злости запыхалась. Отдышаться остановилась.
-Ты, Петровна, говори, да не заговаривайся. Прощевай. Тебе вон туда, мне туда - свернув в проулок между храмом и приходским домом, Лидия Борисовна пошла совсем по другой дороге, лишь бы с Петровной рядом не идти. Ох и злые бабы у них в Лыткарино. Зря, наверное, Эва приехала сюда. Сколько бы лет ни прошло, а позор тот не забудется. Так и будут исподтишка припоминать.
Сбавив ход, еле волочила ногами Лидия Борисовна. У икон она тогда на коленях выстаивала ночами тёмными, прося у Бога заступничества для внучки. Не виновата она была. Не виновата.
***
Тамара, пританцовывая в кухне, нарезала овощи на салат. В холодильнике охлаждалось шампанское. И ещё чего покрепче есть. О многом ей с Эвой поговорить хотелось. Ведь как дружили тогда. Подружки не разлей-вода были. С детского сада. И вдруг дружба врозь.
Томка сама виновата. На эмоциях наговорила Эве всего плохого, уж и не помнит сейчас. Ну не получилось у них с её братом, и что теперь? Владька сам тогда в Афган попросился, Эва при чём?
Нет ведь, и родители против Эвы поднялись. Орали, кричали на всех углах, что это она, змея подколодная, Владьку вынудила на войну пойти. Что за нефтебазой пьяная с заезжими гастролёрами развлекалась, пока Владик в самое пекло, да на поезде до Владикавказа.
Тома замерла с ножом в руках. Уставилась в окно. Стыдно вспоминать было, как с местными пацанами-подростками она ночью на заборе писала про Эву всякие гадости. Стыдно. За пять лет многое из памяти стёрлось, а этот момент раскалённым железом сердце жёг.
-Готовишь? - занавески на входной двери разъехались, и вошёл Влад собственной персоной. Прихрамывал. Серьёзное ранение он тогда в восемьдесят девятом всё же получил. В госпитале долго лежал, восстанавливался после операции. Но так до конца и не восстановился. Ходил теперь, хромал и выпивал периодически. Психика у него тоже поехавшая была.
Домой вернулся, сразу женился на Кате. Детей долго у них не было, и только год назад Стёпка родился.
-Готовлю - Томка убавила звук - проходи. Как же Катька отпустила тебя ко мне?
-А она мне не указ - Владик опустился на табурет, и Тома поняла, что поддал он уже успел где-то - слыхал я только что, будто бы Самарина приехала? Всё-таки ты её позвала? Так бы она не явилась сюда.
-Хоть бы и я. Тебе-то что? Эва была и останется моей подругой.
-А то! - стукнул крепко сжатым кулаком по столу Влад - она всю жизнь мне поломала, а ты в гости её позвала? Сестра называется. Не ты ли мне в письмах красочно описывала её шашни с гастролёрами?
Тамара побледнела. Да, она. Отомстить потому что хотела. Потому и позвала Эву, чтобы прощения у неё попросить.
-Владька, уходи лучше. Не надо вам с ней встречаться. У Эвы давно в Москве другая жизнь. Разошлись ваши дороги.
Владик оставаться и не собирался. Смерив сестру злым взглядом, он, прихрамывая, вышел из бабушкиного дома, который Томке достался. К родителям повернул, лишь бы не домой. Катюха пилила и пилила его в последнее время. Достала уже.
Эва ... Защемило где-то внутри. С новой силой боль душевная разгорелась. Ведь думал, забыл её от греха подальше. В заклятые вражины заклеймил распутницу. Нет же. Стоило только услышать, что она в Лыткарино, как руки затряслись. Увидеть хоть одним глазком её захотелось, как бы он не ненавидел её. Чтобы заглушить порыв, выпил.
"Тв*рь. Что ж ты даже спустя пять лет душу мне на части рвёшь"
Влад завернул за гаражи и, присев на корточки, достал "Приму". Прикурил. Воспоминания накрыли с головой ...