Когда он впервые увидел её, ему было пятнадцать. Девочка в белой шапочке каталась на катке и будто не замечала никого вокруг. Скользила легко, будто по воздуху. Леонид стоял у борта и не мог отвести глаз. Она даже не взглянула в его сторону. Потом он узнал, что её зовут Нина, что она учится в седьмом классе и живёт неподалёку. Целый год он просто смотрел на неё издалека, пока наконец не решился позвонить. Пригласил в кино, потом ещё раз. Так началось то, что длилось всю его жизнь.
Он был простым московским школьником, она – сосредоточенной, серьёзной девочкой, не похожей на других. Не болтала впустую, не кокетничала, никогда не задавала вопросов вроде «где ты был вчера». У неё всегда было чем заняться. Её независимость только сильнее притягивала. В то время никто из них не думал о будущем, но оба уже знали: рядом тот человек, без которого жизнь просто не сложится.
Подкаблучник, который бежит домой
Когда Леонид Куравлёв поступил во ВГИК, почти все вокруг жили студенческими романами: влюблялись, расставались, начинали заново. Он – нет. Девушки пытались завязать разговор, улыбались, оставляли записки, но Леонид словно не замечал. У него уже была Нина.
После окончания института он не стал откладывать. В 1960 году они поженились. Просто пришли в ЗАГС, расписались, отметили дома с родными. Маленькая квартира, чай, тортик, фотографии на память. Всё просто, по-домашнему. Зато с этого дня он стал по-настоящему счастлив.
Карьера складывалась быстро: съёмки, гастроли, новые роли. Но, как только режиссёр говорил «Стоп, снято», Куравлёв собирал вещи и ехал домой. К Нине. Коллеги подшучивали, что он подкаблучник. Он не обижался, только улыбался. Просто знал, что счастье у него одно, и оно ждёт его каждый вечер за дверью квартиры. Там пахло пирогами, звучал голос жены и слышался топот детей по полу. А всё остальное – второстепенно.
Женщина, ради которой он спешил домой
Нина Васильевна была человеком редкой сдержанности. Она никогда не пыталась примерить на себя роль «жены знаменитости», наоборот, сторонилась публичности. Работала учительницей английского языка, потом стала завучем, а позже директором. Ученики вспоминали её как строгую, но справедливую: она не повышала голос, но её уважали безоговорочно. Дома же Нина была совсем другой – мягкой, внимательной, с чувством юмора.
Леонид часто говорил, что всему хорошему научился у неё. Она помогала ему держать равновесие между шумным миром кино и тихим укладом их семьи. Слава, премьеры, съёмки – всё это оставалось за порогом. Дома он был просто муж и отец. В 1962 году у них родилась дочь Екатерина, а через шестнадцать лет – сын Василий. Леонид называл это поздним подарком судьбы. Младшего он назвал в честь Василия Шукшина – близкого друга и коллеги, с которым был связан многолетней дружбой и огромным уважением.
Их дом всегда был открыт для детей и внуков. Там не было роскоши: старые кресла, запах кофе по утрам, альбомы с фотографиями, записанные кассеты с любимыми фильмами. Всё просто, но в этой простоте жила редкая гармония. Леонид Вячеславович нередко повторял: «Я счастливый человек, потому что у меня дома тепло».
Когда жизнь остановилась
Они прожили рядом больше века – с 1960-го по 2012-й. Шесть десятков лет почти бок о бок, если считать их ещё со школьных времён, когда он впервые увидел Нину на катке. Полвека настоящей жизни: съёмки, дети, письма из командировок, вечерние разговоры на кухне. Для Куравлёва Нина была не просто женой, она была его домом, опорой, его привычным воздухом.
Весной 2012 года она почувствовала себя плохо. Врачи уверяли, что ничего серьёзного, но оказалось, она перенесла инфаркт, который вовремя не заметили. Когда диагноз подтвердился, было уже поздно. Леонид звонил врачам, искал лучших специалистов, просил о помощи, но ничего не смог изменить. Когда её не стало, он словно выключился. Не хотел вставать, не ел, не отвечал на звонки. Говорил дочери, что без Нины жизнь потеряла смысл.
Соседи вспоминали, что он перестал выходить на улицу, шёл к почтовому ящику и тут же возвращался. Позже дочь Екатерина переехала к отцу, чтобы быть рядом, но боль не отпускала. На надгробии Нины Васильевны он велел выбить и своё имя без даты. Так он обозначил своё решение быть с ней до конца. Каждый месяц, пока позволяли силы, он приезжал на кладбище, приносил цветы, долго стоял у могилы. Говорил, что чувствует её рядом. В последние годы почти не говорил о кино, но часто повторял: «Мы обязательно встретимся».
Девять лет тишины
После смерти Нины жизнь Куравлёва словно потеряла очертания. Он больше не снимался и не выходил в свет, не принимал приглашений, не любил, когда о нём вспоминали. Актёру было уже за восемьдесят, но дело было не в возрасте – просто без неё всё перестало иметь смысл.
Первое время рядом была дочь Екатерина. Она старалась поддерживать дом в привычном ритме: готовила, включала старые фильмы, ставила цветы в вазу. Иногда они вместе смотрели «Афоню» или «Ивана Васильевича». Леонид Вячеславович почти не говорил, но когда на экране звучала его реплика, улыбался едва заметно как человек, который помнит, ради кого всё это было.
Память становилась всё слабее, тело тоже. Он забывал даты, имена, но имя жены помнил всегда. Иногда звал её, будто она где-то рядом. Когда врачи предложили перевести его в пансионат, он согласился спокойно – не сопротивлялся, не спрашивал зачем. Просто устал.
В январе 2022 года, после болезни и долгой слабости, он ушёл. Тихо, будто сделал последний шаг туда, где его уже ждали. Теперь их имена рядом на одном памятнике, как будто и не было этих девяти лет. И кажется, что это и есть настоящая история любви: когда она длится даже после того, как заканчивается жизнь.
Подборка материалов в том же духе:
Заинтересовала тема? Эти книги помогут углубиться:
- «Самые красивые пары советского кино», Фёдор Раззаков
- «Гафт и Остроумова. История любви», Михаил Захарчук
- «Инна Гулая. Геннадий Шпаликов», Лиана Полухина
- «Алла Ларионова и Николай Рыбников. Любовь на Заречной улице», Лиана Полухина
- «Девять женщин Андрея Миронова», Фёдор Раззаков
- «Олег Стриженов и Лионелла Пырьева. Исповедь», Олег Стриженов