Он сказал, что приедет не один. С женой. И запретил сообщать что-либо Федору. Варвара мерила шагами гостиную, не в силах заставить себя сесть. В голове не укладывалось. С женой?! С какой, к черту, женой?!
С того момента, как она заподозрила, что у Дорна роман, прошло всего ничего. Месяца два, может, чуть больше. Допустим, она поздно поняла, и все началось раньше, но за Юлей-то он ухаживал год. Год! Не смел просить ее стать его супругой, хотя всем вокруг было понятно — влюблен до смерти. А сейчас что же? Почему так скоро?!
Предыдущая глава 👇
Варвара остановилась внезапно, будто на стену налетела. Беременна! Эта женщина ждет ребенка. Матерью собралась стать. Присвоила себе и Юлиного мужа, и ее несбывшуюся мечту!
Ногти впились в ладони, но Варвара, задыхаясь в бессильной злобе, не чувствовала боли. Она вспомнила, как один раз, один-единственный раз видела слезы своей милой девочки, и случилось это в тот день, когда Юля узнала, что детей у них с Максимом не будет. Как она плакала тогда! Не знала, как сказать ему, места себе не находила…
Из кухни выплыла повариха Дина, пышнотелая, уютная, в белом фартуке. Заколотые на затылке волосы надежно укрыты шапочкой. В руках вышитое полотенце, которым только что вытирали приборы перед тем, как разложить их по ящикам. Увидев застывшую столбом старуху, Дина спросила:
— Что с тобой такое, Варвара? То мечешься, то замираешь. Максим Евгеньевич когда будут?
— Да хоть бы никогда не приезжал! — вырвалось у Варвары, и Дина испуганно захлопала глазами.
Поняв, что говорит лишнее, домоправительница потрясла головой, словно надеясь тем самым привести мысли в порядок. Уже через секунду она взяла себя в руки, выпрямилась, подняла подбородок и обратилась к поварихе привычным сухим тоном.
— У тебя все готово?
— Готово, — отозвалась Дина, все еще недоуменно поглядывая на Варвару, но та на контакт не пошла и приказала:
— Ну так и иди на кухню. Скоро на стол накрывать.
Дина, женщина уравновешенная, ни разу в жизни не испытавшая внезапных перепадов эмоций, пожала плечами в недоумении. Откуда такая нервозность? Ладно бы хозяин с гостями ехал, а так… Постойте-ка! Она развернулась и снова сунулась в гостиную.
— Варвара, а Максим Евгеньевич с кем прибудут? Мне же велено было обед на двоих готовить. Неужели Федор Владимирович наконец пожалуют? Или Софьюшка Андреевна?
Второй вариант нравился Дине куда больше. Она до одури боялась Лисовского из-за его всепроникающего взгляда и приступов бешенства, а вот Софье, у которой всегда было наготове ласковое слово для любого, кто ей встретится, симпатизировала.
Варвара едва повернула голову, и Дина отшатнулась — такую злобу источали ее горящие углями черные глаза. Морщинистое лицо исказила судорога, и старуха прошипела, подражая манере поварихи:
— Максим Евгеньевич прибудут с дамой, о которой мне ничего не известно, кроме того, что это его новая… супруга!
Выплюнув последнее слово будто грязное ругательство, Варвара опрометью бросилась из комнаты. Дина ошарашенно заморгала, но сказать ничего не успела — каблуки Варвариных туфель уже стучали где-то на лестнице.
— Женился, стало быть! — пробормотала Дина. — Диво какое… А с другой стороны, почему нет? Хоть не будет бродить, как неприкаянный!
Постояв так еще, она вдруг вспомнила о верно уж выкипающем на плите бульоне для заливного и поспешила на кухню.
***
Алексей Ярцев места себе не находил от волнения. Ему, далеко не самому опытному сотруднику, поручают такое важное задание! Новый комплекс на побережье, кто бы мог подумать! Конечно, до начала строительства еще далеко. Сначала нужно выкупить землю, провести изыскания, разработать проект, пройти кучу экспертиз, получить разрешение, подготовить технические условия на подведение коммуникаций. Все это займет много месяцев, если не пару лет, а затем начнется расчистка площадки, организация временной инфраструктуры… И Алексей, конечно, не будет заниматься проектом в одиночку — контролировать его будет лично Максим Евгеньевич, а в помощники — ура! — дают Ромку Лисовского.
С сыном Федора Владимировича Ярцев дружил с самого появления в компании этого смышленого юноши. Вопреки расхожему мнению о блатных родственничках руководства, младший Лисовский отнюдь не был пристроенной на теплое местечко бездарью: он выучился и прошел практику за границей, а потом еще и отпахал год на отцовских стройках, так что, несмотря на молодость — Роману было всего двадцать шесть, — вполне зарекомендовал себя.
Еще одним несомненным плюсом Романа был его характер, которым он пошел явно не в папашу: легкий, уравновешенный, незлобивый. Алексей считал это прямым следствием того, что до определенного момента юноша жил с матерью. Как и многие другие, близко общавшиеся с Лисовским люди, Ярцев был знаком с этой женщиной, но правды об отношениях между Федором, его женой и его любовницей не знал. Загадкой было и то, почему Наталья терпит присутствие в своем доме внебрачного сына мужа. Однажды Алексей осторожно спросил Ромку об этом и получил ответ:
— А куда ей деваться?
Эти слова сняли последние вопросы относительно личности старшего Лисовского, и Ярцев был страшно рад, что до сих пор не успел перед ним ничем провиниться.
— …Федор Владимирович ждет! — прозвучал над самым ухом женский голос.
Оказывается, пребывая в глубокой задумчивости, он не слышал, как секретарь несколько раз повторила, что босс готов к аудиенции. Ярцев не сразу вошел в кабинет, потому что увидел на стойке вазу с любимыми карамельками и не смог отказать себе в удовольствии подцепить несколько разноцветных шариков, чтобы полакомиться как-нибудь в дороге. А попав, наконец, в царство кожи и дуба имени Федора Лисовского, понял, что стал свидетелем разговора, совершенно не предназначенного для его ушей.
— Грохнули и грохнули, — шипел в трубку Федор, — я здесь при чем?! Мне эта бабка вообще никуда не…
Увидев Алексея, он моментально свернул беседу:
— Денис, мне некогда. Перезвоню!
И тут же широко улыбнулся, демонстрируя невероятную способность моментально натягивать любую маску, независимо от того, каким было его настроение.
— Алексей, Алешенька! Ну что? Готов к труду и обороне?
Ярцев настороженно кивнул, тщательно пряча волнение по поводу того, что услышал секунду назад. Черт с ними, со всякими там бабками — в его интересах поменьше косячить перед Лисовским. И лучше взять себя в руки прямо сейчас.
***
Варвара мрачно смотрела вдаль из окна комнаты на втором этаже. Смотрела не на подъездную дорогу, та была по другую сторону дома: перед старухой расстилалось бескрайнее море. Солнца не было видно, но равномерно затянутое облаками жемчужно-серое небо все равно слепило до боли в глазах. А еще больнее было душе, давно уже неспособной испытывать радость.
Варвара задернула шторы, и вокруг нее сгустился мрак. Зашевелились на стенах тени, что-то белое мелькнуло за спиной старухи, и тут же темнота ожила и задышала. Всей кожей Варвара ощутила мягкое прикосновение, и сердце сладко заныло, как бывает в предвкушении встречи с кем-то дорогим, родным и близким. Она улыбнулась и прошептала:
— Здравствуй, милая…
***
Осень в этом году радовала затянувшимся донельзя бабьим летом, лишь изредка прерывающимся пасмурной промозглостью, но именно тот день, когда Майя вошла, наконец, в дом своего мужа, выдался до обидного ненастным. С утра моросил дождь, чавкала грязь под ногами, а с моря дул пронизывающий ветер, забирающийся в рукава и горловины пальто и курток, заставляя ежиться от холода.
У Майи, тянувшейся к теплу и солнцу, осень всегда вызывала хандру, а уж слякоть и стремительно падающая температура и вовсе лишили ее боевого духа.
— Что нос повесила? — неожиданно весело спросил Максим, и Майя, задремавшая было под мерное покачивание автомобиля, встряхнулась и поглядела на него осоловелыми глазами.
Максим и впрямь выглядел довольным — на губах улыбка, в глазах блеск. Только лихорадочный блеск какой-то. Нездоровый. Майя посмотрела вперед, но там ничего радостного не было: бесконечная серость неба и скал, за которыми рокотало такое же серое сегодня море. Деревья, стоявшие по обеим сторонам дороги, еще не сбросили листву до конца, но вид сучковатых веток, просвечивающих сквозь остатки изглоданной кроны, пугал даже сильнее, чем голые стволы. Именно в такие моменты дух упадка и тлена ощущался сильнее, чем когда-либо, рождая в душе тоску и настраивая на мысли о бренности всего сущего. Погруженная в невеселые думы, Майя не заметила, как миновали шлагбаум на въезде в поселок, как проехали по идеально ровным дорогам внутри периметра. Очнулась она, только услышав голос мужа:
— Прибыли, госпожа Дорн. Пожалуйте в ваш замок!
Майя отстегнула ремень безопасности задрожавшими вдруг пальцами, выбралась из машины, опираясь на любезно поданную ей Максимом руку, и остановилась. Перед ней был дом.
Дом, который доселе она могла видеть лишь издали — сквозь решетку и густые заросли сада.
Дом, стоящий на отшибе даже в пределах коттеджного поселка, выросшего вокруг много позже, чем были возведены эти каменные стены.
Дом, нависающий над морем, будто грозя то ли рухнуть в пучину, то ли взмыть вверх в сливающееся с бескрайней водной гладью небо.
— Всему этому больше ста лет, строили еще до революции, — сказал Максим, — поэтому не жди там хай-тека и прочих современностей. Что-то, конечно, модернизировали, но точечно — исключительно в технических целях.
Майя никогда и не любила хай-тек. Как профессионал она, разумеется, могла бы не сходя с места прочитать Максиму целую лекцию о стилях, в том числе интерьерных, описать каждый, проанализировать, объяснить, почему один ей близок, а другой вызывает отторжение… Но зачем, тем более, что далее последовал бы вопрос, естественный для любого хозяина: и как тебе у меня?
Что могла бы ответить на это Майя?
Что старые, толстые даже на вид стены дома давят своей монументальностью? Что мощные перила на крыльце, расходящиеся по обе стороны здания, словно заключая его в крепкие объятия, кажутся слишком грубыми? Что один только темно-серый цвет кирпичной кладки корпуса навевает исключительно мрачные образы?
А сад… Майя огляделась. Большей частью он состоял из кустов и низкорослых деревьев. Еще одетый в багрянец и золото, насквозь сырой и парящий духом прелой листвы, сад шуршал, трещал и щелкал. Майя обхватила себя за плечи и принялась растирать их ладонями, желая разогнать теплом неприятный холодок, пробежавший по коже при виде мрачных дебрей. Сквозь ветки, уже лишившиеся лиственного покрова, просвечивала ограда — частокол из толстых черных прутьев. Глядя на решетку снаружи, любой похвалил бы ее за надежность, дарящую ощущение безопасности. Однако изнутри опоясывающий заслон внушал совсем иное чувство. Гнетущее, неприятное настолько, что Майя испугалась, едва это слово возникло у нее в голове.
Бе-зыс-ход-ность.
Она огляделась и прислушалась. Ей показалось, или она не подумала, а услышала это?
Максим закончил вытаскивать сумки из багажника и подошел к ней.
— Замерзла? Пойдем внутрь, сегодня на удивление нелетная погода.
Майя засеменила за мужем и ступила на крыльцо. Эти ступени что, из гранита? На самом деле?! Поднимаясь, она обратила внимание, что идущие по кругу перила ограничивают своеобразную террасу, огибающую левое крыло дома. Она свернула на нее, дошла до угла и обнаружила там уютный закуток, откуда открывался вид на сад и одновременно на ворота и калитку. Здесь стояли небольшой столик, сейчас весь мокрый из-за дождя, попадающего под навес с порывами ветра, и глубокое плетеное кресло. Майя не раз видела такие и была уверена, что в нем очень удобно сидеть, лениво наблюдая за происходящим вокруг. Вот только и столик, и кресло выглядели заброшенными и неухоженными, словно ими не пользовались уже очень давно, а от капризов переменчивой погоды никак не защищали. Она обернулась к подошедшему сзади Максиму и указала на закуток.
— Уютное местечко!
Он сдержанно улыбнулся и обронил:
— Контрольно-наблюдательный пункт…
— Да! — живо подхватила Майя. — Мне тоже показалось, что отсюда отлично все видно. Твое любимое место в хорошую погоду?
Несколько долгих мгновений Максим хмуро смотрел на кресло, потом разлепил губы и сказал:
— Не мое. Идем.
Он развернулся и зашагал назад. Майя заспешила следом, коря себя за то, что опять сказала или сделала что-то расстроившее Дорна.
По обеим сторонам массивной двери, надежно закрывавшей вход в дом, располагались пилястры с резными капителями, выполненные в целом довольно грубо, под стать всему зданию. Никакой легкости. Дом уже давил на Майю, а ведь она еще даже не вошла в него!
Но вот Максим распахнул перед ней дверь, делая приглашающий жест рукой, и она, шагнув через порог, оказалась в просторном… холле? Зале? Как назвать это помещение с вымощенным плиткой полом и уставленное кадками с разнообразными растениями, освещенными как искусственным светом подвешенных на разной высоте ламп, так и естественным, льющимся из больших окон? Максим повел Майю сквозь рукотворные джунгли, посмеиваясь над выражением бесконечного изумления на ее лице.
— Как же светло и красиво… — выдохнула она.
— А ты уж решила, что если снаружи дом выглядит темным и мрачным, то и внутри все, как в замке феодала — факелы на стенах, деревянные скамьи и очаг с вертелом, на котором жарится огромная рулька? — уже не сдерживая смех, спросил Максим.
— Прошу, гостиная! — Он обвел рукой пространство, примерно равное по размеру гостиной в его городской квартире.
Здесь все дышало уютом: мягкий на вид светлый диван, несколько глубоких кресел того же сливочного оттенка, круглый неброского цвета ковер посередине, камин, несколько интерьерных картин, цветочные композиции в корзинках… У Майи дух захватило от обилия деталей, и она поняла, что если начнет осматривать владения Дорнов, то на одну только эту комнату уйдет не меньше дня.
А слева от Майи и Максима змеилась вверх плавно изгибающаяся лестница, уводящая на второй этаж, и по этой самой лестнице спускалась к ним женщина. Худая, темноволосая, в длинном белом платье. Майя силилась разглядеть ее лицо, но женщина двигалась так, что оно все время оставалось в тени.
“Нет! — ударила мысль. — Она же умерла, ее нет!”
Сознание заволокло туманной пеленой, и Майя пошатнулась. Она ощутила, как сильные руки обхватили ее за плечи, не давая упасть. Словно сквозь вату донесся удивленный возглас Максима. А потом навалилась темнота.
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇