Наталья Лисовская ненавидела в жизни две вещи: живопись и свой брак. И первое находилось в непосредственной связи со вторым, но объяснять это белокурому созданию в ее постели совершенно не хотелось — да там в черепушке и интеллекта столько не было, чтобы понять логику.
Поэтому, произнеся с загадочным видом сию глубокомысленную сентенцию, женщина просто встала, накинула халат и вышла на балкон подышать свежим утренним бризом с океана. Завибрировал мобильник, и она прочитала сообщение: “Улетел, отдыхай. Будь аккуратна”.
Предыдущая глава 👇
Пальцы сжали телефон так, будто душили. О, с каким наслаждением она проделала бы это с Федоровой шеей! Но тут же самообладание вернулось к ней. Наталья ехидно улыбнулась, представив, какое лицо будет у мужа, когда он наконец узнает, что вычудил его дружок Дорн. А с еще большим наслаждением она поглядела бы на реакцию Юленьки, этой святой суки, но та, увы, слишком мертва, чтобы чему-то удивляться. Как жаль, что она никогда не узнает, кем Макс заменил ее!
— Дорогуша! — позвали из комнаты, и Наталья скривилась.
Ее бесили подобные вульгарные прозвища и обращения, но ведь дражайший супруг просил быть аккуратной. Боится, что она его опозорит, боится огласки! А чтобы огласки избежать, приходится искать себе развлечений на самом дне, где и обитают все эти “дорогуши” и “любимки”... Ее передернуло. С другой стороны, свою долю нежности она получает. С паршивой овцы, как говорится… Навесив на лицо приторно-сладенькую улыбочку, Наталья пошла назад.
***
— Когда муж тебя заберет?
— На днях. Этот его компаньон вернется из поездки, и Максим приедет.
— Значит, попадешь наконец в тот дом?
— Да. Не терпится, если честно, хотя и страшно.
— А страшно-то почему? Думаешь, он настолько старый, что полон привидений?
— Привидений я не боюсь, а вот призрака первой жены Максима — очень. Все время думаю о том, что Макс невольно сравнивает меня с ней.
— Ты во всех смыслах лучше, Майя. Во-первых, молодая, а во-вторых, живая, в конце концов!
— И тем не менее, Вика, я волнуюсь. Мне было бы спокойнее, если бы ты была рядом.
— Увы, я беру отпуск и на пару недель переезжаю к Леше в город.
— Попробуешь пожить с ним?
— И это тоже, но главным образом я еду из-за суда.
— Суда?
— Суд над Валькой начинается.
— Ох, Вика, ты опять…
— Должна же я знать, чем все кончится?!
— Думаю, о приговоре напишут в новостях. Ты слишком печешься о его судьбе.
— Да! И Ольга Михайловна пеклась. Мы, похоже, единственные, кому не наплевать на Камаева!
— Это и странно, во всяком случае, что касается тебя. Зарубина-то обо всех заботилась…
У Майи на глазах выступили слезы, Вика тоже шмыгнула носом.
— Интересно, что будет с интернатом? Нового директора назначат? — принялась рассуждать Вика вслух.
— Наверное… Я спрашивала педагогов, но они и сами еще не знают.
— А я хочу, чтобы ее гибель нормально расследовали! — Глаза Виктории загорелись мрачным огнем.
— Вика, да это же несчастный случай, — сказала Майя.
— Нет, — возразила та, — я не верю, и другие не верят. Начать хотя бы с того, что Ольге Михайловне нечего было делать в тех скалах. Она, конечно, славилась здоровьем, но подобные прогулки ей не по возрасту. Значит, пошла с какой-то целью.
— С какой?
— Например, с кем-то встретиться.
— С кем, Вика? Мест нормальных мало, что ли? Что за шпионские страсти? Там даже домов в округе нет!
— Вообще-то есть. — Вика многозначительно поглядела на подругу. — Поселок небожителей как раз наверху.
— То есть Зарубина шла к кому-то из них? Тогда почему не прямым путем через охрану?
— Так я о том и говорю! — Вика вскочила и всплеснула руками. — Значит, она не хотела встречаться открыто. Или тот человек не хотел! Надо найти его.
— Боже, кого?
— Того, с кем Ольга Михайловна должна была встретиться.
Майя устало сгорбилась, оперев подбородок на руки. Вика на минуту задумалась, потом скептически поджала губы и покачала головой.
— А ведь могло быть и по-другому. Что, если Зарубина оказалась в том месте просто потому, что хотела сократить путь? Тогда нет никаких секретов, и она ходила в поселок открыто… Надо Юрку попытать, сына Анна Васильевны! Если он дежурил…
— Ага, так он тебе и сказал! Вика, уймись. Мы все скорбим об Ольге Михайловне, но пусть эту работу делает полиция.
— Ты видела эту полицию нашу?! Два лопуха в форме, — взвыла Вика. — Вот если бы дело вел тот красавчик… Хотя он же тоже…
— Какой красавчик?! — Майя вытаращила на подругу глаза, впервые услышав от нее подобную оценку.
Вика опустила длинные ресницы в притворной скромности и хитро улыбнулась.
— С бородкой, который меня в больнице про Вальку спрашивал… Ты такого не видела?
Майя призадумалась и через мгновение поняла, о ком идет речь.
— Важенин. Я запомнила фамилию — он меня тоже допрашивал. Понравился, что ли?
— Ну… — Вика мечтательно потянулась. — Мне после наркоза вообще все нравились… Ты знала, что от анестезии тупеют?
— Вика, господи, о чем мы вообще говорим?! — Майя начала терять нить беседы и почувствовала себя так, будто проваливается в болото.
Странное ощущение ирреальности охватило ее, и она зябко повела плечами, сбрасывая морок. Но Вика уже вернулась к теме и решительным жестом поставила в разговоре точку.
— Нет, плохой вариант. Важенин вел дело Камаева, и теперь этого дурака посадят на полжизни…
Она вдруг замолчала и как-то нехорошо побледнела. Майя встревоженно бросилась к ней.
— Вик, все нормально? Ты что?
Подруга подняла на нее взгляд, и Майя поразилась: она еще никогда не видела Вику такой. Та будто привидение увидела: зрачки расширены, губы трясутся. Однако уже через секунду девушка взяла себя в руки — справляться с эмоциями она всегда умела лучше других — и улыбнулась Майе.
— Да голова закружилась. Прошло уже.
Но все оставшееся время, которое подруги еще провели вместе, Вика оставалась задумчивой. Что-то, не отпуская, грызло ее…
***
Он же просто заехал вернуть долг! Случилось как-то, что в продуктовой лавке этого захудалого городишки не работал терминал, а у Дениса Важенина не было при себе налички, и он одолжил пару сотен у коллеги из местных. Одолжил и забыл, а тут вспомнил и почувствовал себя натуральной свиньей. Зарплаты-то у них здесь смешные… И Важенин собрался и поехал в городок возвращать несчастные деньги.
А теперь он сидел, уставившись в жуткие фотографии с места происшествия, и пытался унять дрожь в пальцах, чтобы в глаза не бросалась.
… Каких-то пять минут назад Денис был абсолютно спокоен и уверен в себе.
— И что экспертиза показала? — осведомился он у майора, который на радостях от воссоединения с утраченными, казалось, навсегда рублями, продемонстрировал коллеге из округа неоспоримые доказательства того, что интересные и загадочные преступления встречаются не только где-то там, на “большой земле”, но и в их захолустье.
Майор почесал переносицу и важно изрек:
— Однозначно механическая асфиксия. Это когда…
— Я знаю! — Важенин закатил глаза.
Спокойно, Денис, дай человеку погордиться своими знаниями. Он, может, впервые в жизни расследует не бытовую ссору или пьяную драку местных бандюков. Как ни чудовищно звучит, но без интересных дел тоже выгореть можно. Даже если это означает, что какой-то несчастный расстанется с жизнью…
— Короче, выглядело так, будто потерпевшая упала и расшиблась. Но оказалось, что травмы посмертные. И вот этим самым шарфом ее и того…
Важенину все было ясно и без экспертиз. Камера равнодушно запечатлела глубоко врезавшуюся в кожу ткань и прочие внешние признаки, по которым он безошибочно определял жертв удушения.
— А следы борьбы? Пробы из-под ногтей взяли? — Он не собирался принимать участие в расследовании да и права не имел вмешиваться, но профессиональный интерес брал свое. Уже второе преступление в тихом местечке. Осеннее обострение, что ли?
— Взяли, исследуют, ждем результатов, — с готовностью отозвался майор, польщенный интересом аж самого подполковника из округа, и добавил: — Общественность гудит, конечно. Кому могло в голову прийти такое сотворить? Уважаемая женщина, директор, человек золотой…
Денис напрягся, поднял голову и спросил:
— А как звали-то потерпевшую?
— Так Зарубина! Ольга Михална, директор интерната для сирот, — ответил майор, не замечая, как посерело лицо собеседника. — О чем и речь. За что ее? Ведь даже не ограбили — сумка с кошельком при ней валялась…
Подполковник Важенин сглотнул и на секунду прикрыл глаза. По коже пробежал холодок, перешедший в настоящий озноб.
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇