— А место-то жуткое какое… Говорят, повсюду птичьи кости валяются! Будто могильник. И Ольга прямо там лежала. Вот как она упала? Зачем вообще туда пошла?
— Да, недоброе место. Нечистая сила колобродит.
— Глупости!
— Глупости или нет, а то что эта ведьма рядом шастала…
— Какая ведьма?!
— Да Дорна жена! Та, что померла. Космы распустит и шнырк-шнырк, а у самой вид безумный…
— Ты чего несешь?!
— Да вот те крест, своими глазами видела!
Предыдущая глава 👇
Услышав имя мужа, Майя остановилась возле небольшой группы из трех женщин, с жаром обсуждавших что-то, старательно не повышая голоса. Одна из них, заметив пристальный взгляд Майи, толкнула локтем говорившую. Ее товарка тут же умолкла, и все трое уставились на девушку. Майя отвернулась и прошла мимо. Она все бродила по залу, где проходили поминки по Ольге Михайловне, изредка замирая рядом с кем-то, но к ней никто не обращался, а сама она не знала, что сказать, и потому, постояв недолго, продолжала свои блуждания. Когда она стала чужой этим людям, в какой момент? Неужели все теперь сторонятся ее лишь потому, что она вышла замуж за Максима Дорна?
— Майя!
Откуда-то появилась Вика, обняла ее, взяла за руку и подвела к столу, где их ждали несколько таких же молодых девушек и парней.
— Привет, Майка. — Один из юношей помахал ей.
Вслед за ним поздоровались и другие, но Майя тупо смотрела на них, не узнавая.
— Майя, ты что? — обеспокоенно спросила Вика. — Это ж наши — Вася, Люська, Кирюха, Аглая, Люба, вон там Ульяна с Мишкой… Здесь и постарше нас, и помладше есть… Все, кого разыскать удалось.
Майя безучастно кивнула. Да, некоторые бывшие воспитанники интерната продолжили общаться между собой после выпуска, но их было немного. Большинство же рвануло подальше, чтобы забыть эти страницы своей жизни, и дело было, конечно, не в дурном обращении с ними в стенах приюта, а в том, что ребята не желали жить там, где их бросили родные матери и отцы. Но те, кто остались и поддерживали связь с друзьями детства и директрисой, все стояли сейчас здесь и горько сожалели о том, что случилось.
— Извините, — тихо сказала Майя, — я просто…
— Да понятно, не объясняй, мы все в шоке! — наперебой принялись успокаивать ее ребята.
— Майка, ты, говорят, замуж суперкруто вышла? — спросила вдруг Аглая, статная пышногрудая деваха с густой щеткой ресниц на веках и щедро покрытыми блеском пухлыми губами.
— Слушай, вот сейчас вообще не время и не место, — цыкнула на нее Вика и, видя, что подруге нехорошо, взяла ее под локоть и оттащила в угол.
Майя и впрямь чувствовала себя отвратительно: ее тошнило, ноги едва держали, в голову била молоточком подступающая мигрень.
— Вика, как это произошло? — простонала она, стекая на табуретку, нашедшуюся поблизости.
— Никто не знает. Говорят, упала, но дело открыли, расследуют.
— Неужели подозревают что-то? Неужели не сама?
Страшно было даже думать о том, что Зарубину могли убить. За что?! Кому помешала эта женщина, всегда делавшая одно только добро, по крайней мере, для своих воспитанников?
— А я ведь с ней так и не встретилась, так и не поговорила… — сетовала Майя. — Так она и умерла с обидой на меня…
Это причиняло самую сильную боль — то, что Ольга Михайловна считала ее неблагодарной, и Майе с ней уже не объясниться.
— Да нет же, послушай… — Вика присела на корточки возле подруги и взяла ее за руки. — Я твой подарок передала, и она взяла, не отказалась! И шарф ей понравился! Она его носила.
— Правда?.. — Майя подняла на Вику готовые заплакать глаза. — Не врешь, чтобы успокоить меня?
Вика грустно смотрела на нее, не решаясь рассказать все до конца: Майя сейчас не в том состоянии, чтобы выслушать, как искали и как нашли Зарубину.
А обнаружила ее Вика. Каким-то шестым чувством ведомая, она первая пошла к небольшому плато среди скал, где когда-то спасалась от Катрана. Там, оглядевшись, девушка, сама не зная почему, сразу бросилась к обрыву, глянула вниз и увидела…
Она подала сигнал, мигом спустилась и подбежала к Зарубиной, еще надеясь, что та жива, но какое там… Женщина пропала два дня назад и, судя по состоянию тела, тогда же и скончалась. Просто повезло, что ни птицы, ни животные не забредали в эти скалы, иначе опознать погибшую удалось бы только по одежде и зеленому шелковому шарфу, крепко обмотанному вокруг ее шеи.
Вот об этой страшной детали Вика и умолчала: кто-то из опытных поисковиков, долго работавший в свое время с криминальными трупами, сболтнул при ней, что уж больно похоже, будто Зарубину сначала шарфом этим и задушили, а потом с обрыва скинули. Он, конечно, тут же осекся, начал нести какую-то чушь о профдеформации и усталости, но Вика его слова запомнила и в голове держала. А Майе сказала только одно:
— Когда Ольгу Михайловну нашли, на ней твой шарф был. Носила она его, Майка. И тебя давно простила, дурочку!
Больше Майя не могла сдерживать слезы и горько заплакала. Заплакала навзрыд, с подвываниями, закрыв лицо руками и не слыша, что делается вокруг. А люди вдруг перестали шушукаться и застыли, напряженно глядя на вошедшего в зал человека. Он молча обвел пространство взглядом и направился туда, где были девушки.
Майя ощутила, как сильные руки отнимают ее ладони от лица, чьи-то губы легонько целуют ее в заплаканные глаза и мокрые от слез нос и щеки, а потом услышала тихий ласковый голос:
— Девочка моя любимая, идем отсюда, идем, хватит с тебя…
— Максим… — Она разглядела наконец, кто был перед ней, и обвила его шею руками.
Он крепко обнял ее и зарылся лицом в льняные кудри.
***
Майя успокоилась и окончательно пришла в себя только через час, сидя в машине мужа. Он терпеливо ждал, пока она наплачется, накричится, выговорится. Ничего не нужно было объяснять. У Майи никого роднее Ольги не было, кроме бабушки, чья смерть настигла девочку слишком рано, чтобы она могла осознать весь ужас и необратимость утраты. Сейчас Майя оплакивала не только Зарубину, но и Веру Николаевну, и всю свою прежнюю жизнь. Он сам точно так же выл от боли, ставшей и вовсе невыносимой не в момент ухода его ненаглядной в вечность, а спустя время, когда до него дошло, чего именно он лишился.
А еще гибель Ольги Михайловны пугала своей безвременностью и внезапностью…
Когда Майя затихла и молча уставилась в окно, Максим спросил:
— Возвращаемся?
Однако она покачала головой и ответила отрицательно:
— Я хочу переночевать здесь. В интернате остались мои вещи, ключи от комнаты при мне. Ты поезжай… Мы же все равно собирались перебираться в твой дом.
— Но ведь нужно собрать вещи, кое-что доделать в городе… — недоуменно возразил Дорн. — Я не уверен, что мне удастся вернуться уже завтра.
— Я буду ждать тебя здесь, — сказала Майя. — Мне нужно побыть одной.
— У Сони к тебе важное дело насчет…
— Максим, я устала. — Голос Майи прозвучал неожиданно резко. — Я не хочу слышать ни о Соне, ни о картинах! Я только что похоронила близкого, почти родного человека! Ольга Михайловна нам всем была как мать, но ко мне относилась с особенной теплотой. Пойми.
Она подняла на Максима глаза, и он не стал спорить, увидев, сколько в них боли.
***
В эту ночь Майя не смогла заснуть и лежала в постели, глядя в темноту, уже не в силах больше плакать. Она прощалась с Зарубиной, прощалась с интернатом, прощалась с прошлым.
Едва рассвело, Майя оделась и вышла на улицу. Тишину осеннего утра лишь изредка нарушали лай собак, мычание и блеяние скота в фермерских хозяйствах.
Пробираясь сквозь кусты и овраги, Майя быстро достигла цели. Она стояла среди скал перед узкой тропинкой, ведущей вверх по склону между покрытыми мхом и склизкими от вечной сырости глыбами. Взобравшись по ней, Майя раздвинула высокие заросли и оказалась у высокой кованой ограды из окрашенного в черный цвет металла. Взявшись руками за толстые прутья решетки, она прижалась к ней лбом и всмотрелась в туманные очертания старого двухэтажного дома в глубине сада.
Нынче ночью она отпустила прошлое, а теперь стояла и глядела на свое будущее.
На дом Дорнов.
Ее дом.
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇