Из воспоминаний И. Х. Альбрехта
24-го апреля 1833 года, в понедельник, во 2-м часу дня, государь Николай Павлович изволил прогуливаться по Адмиралтейскому бульвару и, поравнявшись со зданием присутственных мест, перешел площадь, на которой ныне расположен Александровский сад.
Неожиданное прибытие его величества произвело не только переполох и сумятицу, но в страх. Государь не нашел ни губернатора Ивана Семеновича Храповицкого в губернском правлении и приказе общественного призрения, ни вице-губернатора Ивана Григорьевича Железнова в казенной палате, ни губернского прокурора Александра Мартыновича Мейера в его камере.
"Журнал губернского правления" 24-го апреля оговаривает отсутствие губернатора из правления "торгами в казенной палате", но последняя помещалась этажом ниже, а государь не нашел там ни Храповицкого, ни непосредственного начальника палаты в то время - вице-губернатора.
Губернатор никуда не отлучался, а просто не был в этот день на службе, и потому "журнал приказа", указывающий на прибытие губернатора в присутствие в 11 часов, говорит неправду.
Заглавие журналов, в коих означалось начало присутствия, писалось однажды навсегда по намеченному шаблону.
Члены губернского правления, - советник и асессор, подписавшие журнал 24-го апреля, рискнули "лучше обмануть своего государя, нежели сказать правду о губернаторе", т. е. что он не был на службе (С 1780 по 1837 гг. губернаторы обязывались посещать заседания ежедневно, исключая праздников и суббот).
При возгласе: "Государь!", - все засуетилось и растерялось, а "небритое и неформенное" попряталось друг за друга по разным углам.
Губернский прокурор Мейер, - личность характерная, бывший в некотором роде для канцелярий гоголевским "значительным лицом", - "умалился до минимума".
- Это был в свое время "гроза канцелярий", - говорил о нем современник события, - О. И. Давыдов, служивший много лет в камере прокурора.
Мейер явился в этот день на службу в пестрых брюках и в жилете, чего в то время не допускалось, особенно среди начальствующих лиц. Неудивительно, что этот "юпитер" (кавалер св. Владимира 4-й степени) "потерялся".
Впопыхах, отыскивая глазами укромное местечко, куда бы стушеваться с глаз государя, прокурор наметил платяной шкаф, в который вешались пальто и шинели служащих в его камере, быстро юркнул туда и, притворяя за собой дверцу, дал своим подчиненным надлежащее приказание на случай вопроса о нем со стороны государя.
Его величество не нашел в помещении большинства присутственных мест чистоты и порядка, которыми, в особенности, не отличались в то время одни из департаментов гражданской палаты и низшие суды, так как туда ежедневно сходилась масса заинтересованных делами просителей.
По рассказам современников, на столах канцелярий вместо чернильниц и песочниц стояла помадные банки; чиновники и канцелярские служители, случалось, сидели вместо стульев на круглых поленьях.
С другой стороны, между делами и за ними помещались полуштофы с приличной закуской.
Войдя в камеру прокурора, государь спросил:
- Что тут такое?
- Камера прокурора, ваше величество - ответили ему.
- А где же прокурор?
- Отправился в тюрьму по делам арестантов
Можно вообразить себе положение "ока закона" в шкафу в это, хотя и краткое, время. Что если бы государю ненароком вздумалось заглянуть в помещение губернского прокурора? В виду такого пассажа и явного обмана, "око могло бы улететь в солдаты", как в 1831 году правитель дел комитета гг. министров Федор Федорович Гежелинский (по ссылке "Из рассказов Г. В. Грудева"), или "прогуляться по Владимирке".
Между тем случилось нечто иное: через 4 дня после высочайшего посещения, 28-го апреля, Мейер был всемилостивейше пожалован годовым окладом жалованья в 2500 руб. ассигнации "за отличное усердие к службе", а 13-го июня того же года добавочным жалованьем в 500 руб. ассигнациями в год, присвоенным не должности, а лично Мейеру.
Первое из этих ходатайств, очевидно, возбуждено было раньше 24-го апреля, так как нужно было время пройти по инстанциям и через комитет гг. министров, а второе если и после, то проскользнуло счастливо лишь потому, что "путешествие в шкаф 24-го апреля" сошло для Мейера благополучно.
Подчиненные его, вроде О. И. Давыдова, много лет скрывали от посторонних о путешествии их грозного начальника в шкаф.
В казенной палате встретил и сопровождал государя старший советник Осип Афанасьевич Тукалевский, бывший впоследствии вице-губернатором в Архангельске. Окидывая на ходу всё, свойственным ему быстрым взглядом, государь скорым шагом обошел помещение палаты, обратив внимание на особенности этого помещения, состоявшие в перегородках и напоминавшие собою стойки.
- Не угодно ли вашему величеству обозреть кассу, где хранятся деньги и гербовая бумага? - предложил Тукалевский. Государь "не соизволил", ответив:
- У вас всё тут на "кабацком" основании.
Весь обход государем присутственных мест занял не более часа временя.
На другой день экзекутор губернского правления Никитин, по поручению губернатора, обошел все присутственные места с приказанием: "соблюдать всевозможную чистоту и опрятность в комнатах, ими занимаемых, а также, чтобы текущие дела были на столах в надлежащем порядке, а для законных книг иметь приличные шкафы".
Это распоряжение подтверждает отчасти тот сумбур, какой представился государю. Начальствующие мест возложили обязанность о чистоте и порядка на секретарей и чиновников и тут же повели речь "об ассигновании денег на покупку приличной мебели", так как не имели возможности сделать подобный расход из тех ограниченных средств, какие полагались в то время на содержание присутственных мест.
В ответ на одно из подобных ходатайств со стороны 1-го департамента надворного суда, губернское правление послало указ: в сем правлении никаких сумм, из которых можно было бы отделить часть на надобности судов, не имеется, причем подтверждается, чтоб приказание г-на гражданского губернатора касательно содержания комнат в чистоте в опрятности и сохранения порядка в делах исполняемо было во всей точности.
Государь обещал быть вторично; и, действительно, через несколько месяцев подъехал на санях к зданию присутственных мест, но спросил только у швейцара:
- Губернатор здесь?
- Так точно, ваше императорское величество!
Государь не выходил из экипажа и продолжал путь.