ПрАпал друк, бАльшая проЗьба, кто нашОл, вИрнити.
За вАзнОгрОжденЕЕ.
САбака.
И номер телефона.
Валерий Ильич смотрел на объявление, выведенное детской рукой, корявый почерк, ошибки.
Валерий Ильич поморщился.
Ну, что за времена, что за нравы? Родители разрешают детям писать и выставлять на общий взгляд вот такой позор.
Ну что это?
Ошибка на ошибке, а это —сабака, что это? Ещё один вид животного, неизвестный науке.
Позор.
Трижды позор.
Валерий Ильич поднял воротник у пальто и сгорбившись пошёл в магазин. Вс. дорогу он размышлял над этим объявлением, ну надо же.
Что же это вы за друзья такие, что потерялись?
Он хмыкнул.
Вошёл в магазин, отряхнул снег с воротника и пошёл к прилавку.
-Здравствуйте, Валерий Ильич.
-Здравствуй, Кузнецова. Вот, всё так, как я и предвидел, ты ничего не добилась, выскочила замуж, едва окончив школу, нарожала детей, теперь муж от тебя ушёл к более молодой и успешной, а ты пошла работать сюда.
Ну- ну.
-Да, почти всё так, как вы и сказали.
А вы-то как? Я смотрю, вы не вы, а потом смотрю — пальто знакомое, точно вы, думаю.
-А что пальто? Чем тебе моё пальто не угодило, Кузнецова?
-Да нет, вы что, всем угодило, сколько оно вам верой и правдой служит? Уж лет тридцать наверное?
-Да поболее будет. Ну, хоть на жизнь-то хватает, Света?
-Хватает, Валерий Ильич, хватает.
-Ну и дай Бог, дай Бог.
-Ой, а вы посмотрю, в Бога верить начали, Валерий Ильич?
-А что в него верить, Бог есть.
-Серьёёёзно, а помните, как вы в школе, на Петьку Горохова ругались, даже галстук пионерский хотели снять с него, помните? А потом комсомол ему зарубили дорогу, Валерий Ильич.
А то время такое было, Кузнецова. Я знаешь, как от матери однажды ремня получил, когда она узнала, что я с бабкой в церковь ходил, ууу?
-А вас что, били?
- Били, Кузнецова...не то слово били, мать из меня дурь знаешь, как выколачивала, я те дам, а потом и вовсе запретила с бабушкой общаться, с матерью родной своей.
Так я украдкой, слышь...
Валерий Ильич расплылся в улыбке, морщинки на его лице разгладились, он даже будто помолодел.
- Я, Света...любил бабушку очень ух, какая она была у меня. Представляешь, неграмотная, а речь, вот, не поверишь, чистая, словно ручеёк речь. Из купеческих она была, о как, а мать всю жизнь этого стеснялась и боялась, как бы про то не узнал кто.
А я, бывало, слышь Кузнецова, сбегу после последнего урока навру, мол, живот болит, меня учительница и отпустит.
Я на единицу сяду, трамвай за школой, единица был, остановка в смысле...Я оббегу школу -то, а ещё деревянная была, ну ты не помнишь, вы -то в новую уже пришли, в кирпичную.
-Я помню, Валерий Ильич, там же мастерские были, это потом уже, в девяностые снесли... в двухтысячные даже...многоэтажек настроили.
-А, да-да-да, видишь ли, память начала подводить. Так вот, проберусь, сяду на трамвай, пригнусь, слышь, когда мимо школы едем и до конечной, к бабушке.
Эх, Кузнецова...какие она пирожки жарила, Светааа...Мать так и не научилась хорошо готовить, она же у меня всё по партийной линии, слышь, я так, как беспризорник был.
Потм мать поймала, да...Неделю за пртой стоя стоял, а ты гворишь.
-А папа ваш, Валерий Ильич.
-Папа...Эх, Светочка, Светочка, да чего уж теперь, жизнь прожита...Всю жизнь мать мне говорила, что на фронте по гиб...мол, герой у тебя отец, в танке сгорел.
Да...Я даже в часть ту ездил...Я гордился своим отцом.
А когда матери не стало, я узнал, что он всю жизнь, Света, всю жизнь рядом со мной прожил, представляешь, дворник, дядя Илья, хромой...Его из-за хромоты на фронт и не взяли...
-Да...как же так-то, Валерий Ильич.
-А вот так, Света, вот так...мать уже лежала, велела мне открыть шкатулку, достать письмо запечатанное, а как не станет её, так и прочитать...
Ты знаешь, она ведь перед самой кончиной...она попросила меня...священника ей вызывали, да...окрестили, уверовала...
-А как же ваш отец?
-Да никак...я ему сказал, сказал ему, мол, презираю тебя, нееет, ни за то, что ты не героем оказался, а за то, что струсил и не признался своему сыну, что ты вот он, рядом, живой.
Сколько ночей я переплакал в детстве, как я просил Его...пусть хромой, косой, да живой бы был, рядом бы был.
А он вишь ты...и был рядом, да только не сказался...
Сказал мне, что мол, матери моей не хотел навредить, да мне...Она вот такую ложь выдумала...Вот так -то...Света Кузнецова.
А что же вы, так не общались с отцом.
-Почему же...я...простил его, Света...простил, забрал к себе, знаешь...мы с ним так и жили, два холостяка...
Теперь вот я один, ну не один, конечно.
У меня есть Найда, это моя собака, Найда. Мне косточек, Светочка взвесь...Пожалуйста.
-Для вашей Найды?
-Да, для моей Найды.
-Хорошо, вот держите. Я здесь ещё кусочек свежий положила, это для вас. Нет, денег не надо...Ну вот так, не надо...Перестаньте, нет, хозяйка не заругает, у меня...муж хорошо зарабатывает, а сюда я так, от скуки устроилась.
Идите домой, Валерий Ильич...Валерий Ильич...а что? У вас не было семьи?
-Знаешь, Светочка...Нет, не было...Не пришлось, но...если бы я имел детей, я бы точно хотел такую дочь, как ты...Светочка Кузнецова.
-А я, Валерий Ильич...такого папу, как вы...А знаете что? Может возьметесь репетиторствовать?
-Я?
-Вы, конечно, вы самый лучший учитель русского языка и литературы, Валерий Ильич.
У меня сын, ну так отвратительно пишет, с такими ошибками...
-Правда? У тебя? Да ты же по русскому на пять всё знала, у тебя же правила отлетали от зубов...А стихи...Стихи какие ты писала.
-Вы помните, Валерий Ильич?
-Ещё бы Света...
Бывший учитель разволновался. Вот мой адрес...Приводите вашего, простите оболтуса, я мигом, я мигом его выучу...Да вы что...как же так...Да я из него такого грамотея сделаю...
-Вы подождите, Валерий Ильич, я сейчас Валерке позвоню.
-Валерке?
-Ну да сына у меня так зовут...Валерка. Он вас у подъезда встретит, а ещё лучше, сюда придёт и с вами вместе пойдёт, чтобы я спокойна была.
-А давайте.
Светлана позвонила кому-то, быстро прибежал мальчик лет десяти, глянул на женщину кивнул, протянул руку для знакомства...
-Это не ты ли объявление писал?
-Про собаку?
-Про сАбаку, я бы сказал, - засмеялся Валерий Ильич.
-Я.
Идём, я тебя научу грамоте...идём. Светочка, так мы позанимаемся?
-Конечно, Валерий Ильич...конечно...
Старик с мальчиком вышли, а женщина смотрела им вслед.
-Светлана Валерьевна, это ваш учитель? Он что, не знает, что вы хозяйка магазина и у вас ещё есть? Вы почему не сказали -то…пусть бы…
-Это мой отец. Кузнецов Валерий Ильич.
-Кааак?
-Да.
Не помнит многое, а многое, наоборот, помнит. Напрочь забыл, что у него есть семья.
Я для него ученица, Света Кузнецова. А я у него в классе училась и спрос с меня строже, чем со всех был. Зато, как он гордился мной перед друзьями и знакомыми.
Валерка, мой внук, его правнук, оболтус которого нужно учить. Он с ним занимается, у Валерки пятёрки по русскому и литературе…
Мой муж, это его друг детства, Колька Кораблёв, мой брат — это его отец, Илья Павлович…Он окружил себя любимыми людьми, даже бабушка есть, когда он бывает ребёнком, Валеркой, это наша сноха Леночка…
-Он придумал себе всё?
-Нет, ещё хуже…это его настоящая жизнь, нет места его матери в той жизни, он в любом состоянии помнит, что её нет…
-А как вы…вы же привязаны к одному человеку. Может куда -то в интернат? Там же таким помощь оказывают…
-Он наш с братом отец, он дед наших детей, он прадед нашим внукам.
Он не вечен.
Пока папа жив, мы дети.
-Вы меня простите, Светлана Валерьевна, но это эгоистично со стороны вас и вашего брата.
Во-первых, вы приносите неудобство своим близким, все вынуждены играть свои роли.
Во- вторых вы не даёте должного ухода и лечения своему отцу, там бы ему уход должный оказывали…
-Катя, вы сможете отдать своих родителей в такое заведение?
-Нууу, у меня нет денег, да и родители ещё молодые.
-Деньги дело наживное, а родители постареют, сможете отдать?
-Нууу, это же не факт, что мои тоже будут такие.
-Какие? Не помнить какой сегодня день? Не помнить родных лиц? Жить в своём мире?
Вы знаете, у меня был самый лучший папа на свете и у моего брата тоже, а у наших детей был самый лучший дед, а у внуков прадед.
Мы все го любим, все помним его здоровым.
Неужели мы, такие неблагодарные, что с можем отдать родного нам человека куда-то…туда…А потом со страхом ожидать старости, понимая, что твои дети с тобой поступят так же…
Нет уж, мы максимально комфортно сделали его проживание…Он не будет жить сто лет…А мы ухаживаем за ним, ка ккогда -то он за нами, когда все мы были маленькими.
-Простите, я действительно говорю чушь. А вот про отца, маму бабушку…он придумал?
-Нет, это всё правда.
По дороге из магазина идут два человека.
-Ну Валерий и чем мы с вами займёмся?
-Я думаю, вы будете меня учить правилам русского языка…
Они заходят в дом, поднимаются на этаж, Валерий Ильич открывает ключом дверь.
Найда бежит навстречу к своему хозяину, прыгает и визжит.
Валерка становится на колено.
Найда лижет его лицо.
-Так вы знакомы что ли?
-Да! Это же моя собака, моя Найда.
-Да? Так это твоё объявление? На дверях.
-Моё, - вздыхает Валерка…
-Иди, сними, собаку ты свою нашёл, а то люди смотрят на эту безграмотность и удивляются…
Валерка бежит вниз, снимает объявление и бережно прячет его, чтобы завтра опять наклеить…
А в одной семье, где с работы пришла девушка Катя, происходит разговор, на тему что, когда родители станут старенькими, Катя не сдаст их ни в какое спецучреждение.
Она передаёт то, свидетелем чего стала.
-Не факт, что мы такие же станем, - говорит отец, - моя прабабка сто один год прожила и при памяти была.
-Как ты говоришь учителя зовут, - спрашивает мать.
-Валерий Ильич Кузнецов.
-Да ты что…это же наш классный руководитель, какой был человек…Эх, пойти бы…, да он и не поймёт, наверное.
-Поймёт, мама, поймёт…он же в прошлом живёт, - разволновалась Катя.
И мама Катина пошла.
-Валерий Ильич…Вы меня не узнаёте?
-Ну как же…Вы Лены Завьяловой мама, правильно?
-Да…
Женщина не стала говорить, что она и есть…Лена Завьялова.
Добры день, мои хорошие.
Обнимаю вас,
Шлю лучики своего добра и позитива.
Всегда ваша
Мавридика д.