Решение уйти: таежный побег в военное время
В 1943 году, когда вся страна от Волги до Днепра превратилась в одно сплошное поле битвы, тридцатилетний сибиряк Марк Гурский решил, что это всё как-нибудь без него. Пока газеты захлебывались сводками с Курской дуги и сотни людей горели в танках, тонули в болотах или вгрызались в мерзлую землю под огнем, Марк смотрел на всё это из своей Новосибирской области и делал выводы. И главный вывод был простой: его личная шкура ему дороже, чем абстрактная победа. Нельзя сказать, чтобы он был каким-то уникальным явлением. В любой большой драке всегда есть те, кто бежит на врага, и те, кто бежит от военкома. Гурский выбрал второе.
Мы не знаем наверняка, как именно это произошло. То ли он уже был в части, понял, что лотерея эта смертельная, и решил уйти, став дезертиром со всеми вытекающими последствиями. То ли он просто проигнорировал повестку, спрятался от мобилизации и стал «уклонистом». С точки зрения односельчан разница была невелика, а вот с точки зрения советского закона — колоссальна. Уклонист — это трус, а дезертир — это предатель. Приказ № 227 «Ни шагу назад!» уже год как гулял по фронтам, превращая отступление в преступление. А для тех, кто бежал с поля боя или из части, разговор был суровый: штрафной батальон в лучшем случае, а то и высшая мера. СМЕРШ работал не покладая рук, и облавы на дезертиров были делом регулярным. Так что, когда Гурский решился уйти в лес, он играл по-крупному. Он не просто спасался от немцев, он спасался от своих же.
Его первым делом было податься к родне, Красиковым, в село Крещенское Убинского района. Это такой медвежий угол, где болота и тайга начинаются прямо за огородами. Родственники, видимо, задумались, глядя на такого гостя. Приютить дезертира в военное время — это серьезное обвинение в «пособничестве». Поэтому долго он у них не задержался. Снабдив его припасами — солью, спичками, топором, — его отправили подальше. Марк ушел в тайгу, в верховья реки Тартас, за десятки километров от любого жилья. Он выбрал место, куда даже самый отчаянный охотник забредет не в каждый сезон. Его расчет был прост: пока государство занято войной, оно не будет тратить слишком много сил на поимку одного мужика в бескрайних сибирских болотах. И, как показали следующие десять лет, в этом он оказался прав. Он поставил на то, что о нем просто забудут.
Обустройство в тайге: жизнь в постоянной тревоге
Представление о «жизни на природе» у современного человека — это палатка, костер и красивые закаты. У Гурского всё было иначе. Его жизнь в тайге была не робинзонадой, а десятилетней борьбой за выживание, которую он вел в одиночку против всего мира. Его главным врагом был не медведь, а страх. Панический, липкий страх, что за ним придут. Этот страх и определил всю его стратегию выживания. Он не строил себе «дом». Он строил сеть схронов, берлог, землянок, раскиданных на огромном расстоянии друг от друга. Это был не быт, это была система безопасности. Он нигде не задерживался подолгу, постоянно кочевал, как осторожный зверь, путая следы и не оставляя дымка там, где ночевал вчера.
Убинский район — это не альпийские луга. Это глухая тайга, перемежающаяся гигантскими Васюганскими болотами. Летом — тучи гнуса, доставлявшие невероятные мучения, зимой — морозы под сорок. Но Гурский был сибиряком. Он обладал, как говорят, недюжинной физической силой и той самой крестьянской хваткой, которая позволяет выжить где угодно. Он не голодал. Тайга кормила его: рыба в реках, птичьи яйца, грибы, ягоды, кедровый орех. Он был охотником. Говорят, что он, имея при себе только нож или топор, выходил победителем из схватки с медведем. Это, конечно, звучит как охотничья байка, которые так любят травить в сибирских деревнях. Скорее всего, он просто умело избегал таких встреч, а если и случалось, то медведь сам решал не связываться со странным двуногим. Но то, что он добывал зверя, — это факт.
Его угодья раскинулись на десятки километров. Он не просто брал у природы, он начал ее «одомашнивать» под себя. Нашел плодородные «островки» в тайге, расчистил их от деревьев — работа невероятно трудная для одного человека с топором — и разбил несколько огородов. Картошка, морковка, капуста. Это был уже не просто охотник, это был запасливый хозяин. Вдоль своих троп он оборудовал тайники с припасами: вяленое мясо, сушеные грибы, соль. Он готовился к долгой осаде. Он строил свое личное, независимое государство, основанное на одном законе: «не попадайся». Ирония в том, что этот человек, панически боявшийся государства, сам построил его миниатюрную, полную тревог копию в глухом лесу.
Подарок с небес: «Аэрокобра» и таежный стрелок
Однажды Гурскому крупно повезло. Бродя по своим владениям, он наткнулся на обломки военного самолета. Это была не советская машина. Это был американский истребитель Bell P-39, «Аэрокобра». Находка в этой глуши не такая уж и фантастическая. Именно здесь, над Сибирью, проходила одна из самых секретных и важных трасс Второй мировой — АЛСИБ, маршрут перегона самолетов по ленд-лизу с Аляски в Красноярск. Тысячи машин летели этим путем, и не все долетали. Погода, отказы техники — тайга неохотно отпускала то, что в нее падало.
Для Гурского это был не просто хлам. Это был клад. Он немедленно снял с разбитого истребителя всё ценное. Главный приз — авиационный пулемет. В разных версиях истории фигурирует то крупнокалиберный Browning, то что-то еще. Факт в том, что это было серьезное оружие, явно избыточное для охоты на рябчиков. К пулемету прилагались и патроны в коробках. Его старенькое ружье, если оно и было, явно уступало этой машинке. Конечно, рассказы о том, как он «приспособил его для охоты» и «стрелял с рук», — это снова из области таежного фольклора. Авиационный пулемет — штука тяжелая, под 40 кг, и не предназначенная для одинокого пехотинца. Но то, что он его взял и, возможно, использовал как-то стационарно, вполне вероятно.
Кроме оружия, он снял с «Аэрокобры» динамо-машину. Теперь у дезертира в его землянке по вечерам горел электрический свет. Это уже был уровень комфорта, недоступный и многим в деревнях. Но Гурский оставался параноиком. Он прекрасно понимал, что упавший самолет будут искать. Поэтому он тщательно замаскировал обломки ветками и мхом, а светом в землянке пользовался с оглядкой, соблюдая «светомаскировку». Он боялся облавы.
Эта история с самолетом — самая яркая деталь его биографии. Но у нее есть и другая, печальная сторона. Историки и поисковики связывают эту находку с конкретным событием. 24 октября 1943 года при перегоне «Аэрокобры» из Нижнеилимска пропал без вести летчик, кавалер ордена Красной Звезды, капитан Григорий Чуйко. Его самолет так и не нашли. И вот тут вся «робинзонада» Гурского приобретает совсем другой, мрачный оттенок. Пока один человек, настоящий герой, погибал в сибирском болоте, выполняя свой долг, другой, спасавший свою жизнь, уже прикидывал, как приспособить его пулемет для охоты на лося.
Таежная история: когда природа берет свое
Десять лет в одиночестве. Это срок, который ломает психику. Человек — существо социальное, и как бы Гурский ни боялся людей, природа брала свое. Ему не хватало женского общества. Страх перед властями был силен, но естественные потребности оказались сильнее. Периодически он все же выходил «в цивилизацию». Тайком, по ночам, он наведывался к родственникам в Крещенское, обменивал мясо, меха и грибы на соль, одежду и патроны. Наверняка он присматривался к местным женщинам, но понимал, что уговорить кого-то добровольно уйти с ним в землянку — затея безнадежная.
И тогда он решил проблему по-своему, весьма первобытным способом. Однажды в лесу он встретил девушку, собиравшую грибы. Он не стал с ней знакомиться. Он силой ее увлек за собой. Чтобы пленница не нашла дорогу назад, он несколько суток вел ее к своему логову окружными путями, в основном по ночам. Так в его таежном жилище появилась спутница. Этот поступок показывал его с совершенно иной стороны, далекой от романтического образа отшельника.
Пленница пробыла у него недолго. Тут версии снова расходятся. По одной, она смогла сбежать, когда отшельник потерял бдительность. По другой, более прагматичной, Гурский сам ее отпустил. Причина проста: девушка забеременела. Отшельник, может, и был силен, но перспектива ухода за младенцем в таежных условиях его, видимо, пугала. Ребенок мог стать серьезным препятствием для его мобильного, полного тревог образа жизни.
Как бы то ни было, девушка вернулась в деревню. Ее появление стало шоком. Оказалось, что за ее «исчезновение» и «убийство» милиция уже успела найти виновного — один из местных парней получил срок. Теперь дело принимало новый оборот. Девушку, естественно, допросили. Опираясь на ее сбивчивые рассказы, милиция смогла примерно определить район, где скрывался таежный отшельник. Через несколько дней блужданий по тайге оперативники все же вышли на одну из его землянок и задержали Марка. Шел 1953 год.
Когда связанного Гурского привели в деревню, люди были поражены. Николай Вдовин, один из очевидцев, так описывал эту сцену: «Когда доставили Тарзана в деревню, крепко удивились люди. Сам огромный, рыжий, волосы на голове и бороде длиннющие, одет в звериные шкуры — чистый Робинзон». В окрестных деревнях его тут же прозвали Тарзаном. Так закончилась десятилетняя эпопея сибирского отшельника.
Возвращение «Тарзана»: чужой среди своих
Наступил 1953 год. Гурского поймали в самое удачное для него время. В марте умер Сталин. Вся страна училась жить без «отца народов», и система начала давать сбои и послабления. Прошла знаменитая «Ворошиловская» амнистия, выпустившая на свободу сотни тысяч заключенных. На фоне этих глобальных перемен дело таежного отшельника уже не казалось таким уж значительным.
Какое наказание он понес? И тут снова туман. Одни говорят, что он получил свой срок за дезертирство. Другие — что его простили по амнистии или просто за истечением срока давности. Война кончилась восемь лет назад, страна залечивала раны, и возиться еще с одним дезертиром, который, к тому же, никого не убил (кроме, может быть, медведя), никому особо не хотелось. К тому же, его поступок с похищением девушки, видимо, не получил дальнейшего хода.
Мы знаем только то, что Марк Гурский обосновался в деревне и довольно быстро поладил с местными. И вот это — самый любопытный поворот во всей истории. Местные мужики, чьи отцы и братья не вернулись с фронта, не стали сводить счеты с бывшим дезертиром. Они отнеслись к нему с прагматизмом. Им был нужен не герой и не предатель. Им был нужен специалист. А Гурский за десять лет стал лучшим специалистом по тайге во всем районе. Его уважали за силу и невероятное умение выслеживать зверя. Вчерашнего беглеца, которого искала милиция, назначили… бригадиром охотников. Практическая польза оказалась важнее. Он приносил мясо, он знал лес. Что еще нужно?
Но Гурский не смог вернуться к нормальной жизни. За десять лет одиночества он слишком изменился. Общество было ему в тягость. Через несколько месяцев он уехал. Уехал в Красноярский край, где его никто не знал. Там он, по слухам, снова поселился в тайге, но уже не прятался. Говорили, что он даже забрал с собой ту девушку и своего ребенка, но это уже из области совсем неправдоподобных легенд.
Как он закончил свою жизнь и где его могила — не знает никто. Он просто растворился, как и появился. История Марка Гурского — это не о героизме. Это о том, что выживание не всегда красиво. Он отчаянно боролся за свою жизнь, но в этой борьбе потерял всё человеческое. Он предал страну, он совершил преступление против женщины, и в итоге оказался не нужен ни тайге, ни людям. Просто таежный маугли, бракованное изделие войны, о котором не жалели и которого не искали.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера