Все части здесь
Глава 74
Олег вернулся спустя несколько минут — волосы тронуты ветром, в руках все еще тлела сигарета, и он, щурясь, пытался поймать глазами Надю среди гостей. Она стояла рядом с Анжелой, обе улыбались, будто обсуждали что-то легкое и веселое.
— Девчонки, — с привычной своей теплотой сказал он, подходя ближе, — ну вы хоть по бокалу шампанского выпили за нас? Или только сплетничаете?
Анжела хохотнула:
— Мы, между прочим, обсуждали твой галстук. Очень идет, ты в нем прямо жених-жених.
— А что, я сегодня и есть жених, — улыбнулся он, обняв Надю за талию. — Ты готова, любимая, к танцу? Хорошо себя чувствуешь?
Надя посмотрела ему в глаза так, что Любовь Петровна, стоявшая чуть в стороне и старающаяся изобразить безукоризненную светскую улыбку, почти физически ощутила, как между ними натянулась невидимая, но прочная нить.
— Готова, — сказала Надя мягко. — К танцу, и ко всему, что будет дальше. Жаль только, что твой отец не с нами…
Олег чуть опечалился, но тут же улыбнулся:
— А мы, когда он вернется живым и здоровым, еще одну свадебку устроим. Тихую, семейную… согласна?
Надя прижалась к мужу и кивнула.
Они пошли к середине палубы, и гости зааплодировали, ожидая первый танец молодых. Анжела, скрестив руки на груди, проводила их взглядом и тихо пробормотала:
— Вот это, Любовь Петровна, называется «настоящее счастье». Хоть вам и невдомек.
Оркестр на палубе взял первые ноты — легкие, прозрачные, будто ветер сам вел смычки по струнам. С реки тянуло прохладой, и над гладью Оби медленно поднималась луна, отражаясь в темной воде широким серебристым следом.
Олег протянул руку Наде, и она вложила в его ладонь свою — теплую, дрожащую, но послушную.
Музыка разлилась шире, и они шагнули в танец. Он держал ее так бережно, будто боялся прикосновением нарушить хрупкость мгновения, и в то же время крепко, уверенно — как мужчина, которому доверили самое дорогое.
Надя подняла взгляд, встретила его глаза — и мир вокруг исчез: не было гостей, не было тревог и сомнений, только они вдвоем, качающиеся в ритме вальса вместе с кораблем, который мягко резал темную воду. Шум разговоров стих, аплодисменты тоже — все смотрели на пару, словно на сказку, ожившую прямо перед ними.
— Ты счастлива? — тихо, одними губами спросил Олег, наклоняясь к ее уху.
— Больше, чем когда-либо, — ответила она, чувствуя, как горячая волна благодарности и любви наполняет ее сердце.
Ветер чуть растрепал волосы, и Олег, не удержавшись, коснулся губами пряди — и это невинное, почти детское движение вдруг заставило гостей улыбнуться: в их танце было нечто трогательное, милое, то, что невозможно сыграть.
Когда мелодия подошла к концу, и последние аккорды растворились в ночи, корабль словно замер, подчиняясь ритму их сердец. Гости взорвались аплодисментами, а Анжела, хлопая громче всех, крикнула:
— Молодцы, ребята! Я горжусь вами! Пусть ваша любовь живет долгие годы.
Надя прошептала Олегу:
— Давай отдадим эстафету маме с Кириллом Андреевичем. Пусть и они потанцуют. У них тоже сегодня свадьба.
Олег согласно кивнул:
— Хорошая идея, Надюшка. Я так рад за них. Кирилл Андреевич при встрече все время благодарит меня, что я вас к себе привез.
Они подошли к Татьяне и Кириллу Андреевичу и словно передали им эстафету танца.
Кирилл Андреевич подал Татьяне руку.
— Разрешите, мадам? — сказал он с легкой, почти мальчишеской улыбкой.
— Разрешаю, — ответила она, не скрывая смущенного блеска в глазах.
Оркестр словно уловил этот жест без слов — музыка, чуть изменив темп, перешла в новый вальс, мягкий, зрелый, с едва заметной грустью, будто сам вечер благословлял их союз.
И вот они уже кружатся посреди палубы — он высокий, ладный, немного седой, с тем выражением лица, которое бывает у мужчин, сумевших сохранить в себе рыцарство; она — легкая, женственная, чуть растерянная от счастья, но удивительно красивая в этом новом, не девичьем, но зрелом свечении.
Музыка вела их, как ветер ведет парус, и Татьяна вдруг поймала себя на мысли, что танцует не просто вальс — танцует свою новую жизнь, где рядом — человек, способный держать ее руку так, как ей приятно.
— Танюша, — прошептал Кирилл Андреевич, наклоняясь ближе, — я ведь уже и не надеялся на такое счастье.
— И я, — ответила она едва слышно.
На миг им показалось, что и река, и город, и даже луна остановились, чтобы дать им время насладиться этим счастьем, которое так долго шло к ним обоим.
Анжела, наблюдая за ними, осторожно вытерла глаза и сказала Леве:
— Вот, вот это — красиво. Зрелая настоящая любовь, без всяких прикрас и без всякой выгоды.
— Как у нас… — прошептал Лева и поцеловал Анжелу.
Она с готовностью прижалась к нему.
— Ты правда не расстроилась от того, что у нас не было свадьбы?
— Нет, Лева. Я понимаю, что ты не миллионер. И я тоже. Поэтому мы и выбрали с тобой квартиру, а не свадьбу. Зато мы сразу будем жить сами, без мам и пап строить свои отношения.
…Когда музыка стихла, все словно вздохнули — кто-то хлопал, кто-то кричал «браво!», а капитан, облокотившись на поручни, даже приподнял фуражку, будто отдавая честь этим двум парам, чьи судьбы сплелись в одну общую.
Столы ломились от закусок, бокалы звенели, огни гирлянд отражались в воде — казалось, сама Обь подмигивала огнями корабля, одобряя праздник.
Первым после танца поднял бокал Кирилл Андреевич.
— За любовь, — сказал он просто. — За ту, что приходит не по расписанию, не по возрасту и тем более не по расчету. А просто потому, что иначе нельзя, — судьба!
Гости загудели, одобрительно зааплодировали, а Анжела добавила:
— И за то, чтобы мужчина всегда вовремя догадался, когда женщину просто надо обнять, а не разговаривать! — и звонко рассмеялась.
Все засмеялись следом, чокнулись, снова зазвучала музыка.
Любовь Петровна сидела чуть поодаль, в безупречном платье цвета шампанского, с идеальной прической, улыбалась широко и светски, но глаза ее оставались холодными, цепкими, будто даже в этот праздник что-то высчитывала, обдумывала, что-то измеряла каждым взглядом.
А музыка тем временем снова вспыхнула — легкий джаз перешел в зажигательную современную музыку, и Олег, смеясь, поднял Надю с места, увлекая ее на середину палубы. Она повернулась через плечо — и взглядом поймала мамины глаза. Там, в них, было то самое тихое счастье, о котором мечтают взрослые женщины: спокойное, без оглядки на прошлое.
Когда корабль мягко причалил к набережной, вечер уже остыл — ветер принес с реки запах сырости, и звезды дрожали в воде, как рассыпанные бусинки. Гости понемногу расходились: кто смеялся, кто пел на прощание, кто махал рукой.
Анжела, счастливая, раскрасневшаяся, обнимала всех подряд:
— Ну что, мои дорогие! Две свадьбы — это же не шутка! Выдержали, молодцы! Следующая у их детей. Приходите, ждем!
Надя засмеялась, поправляя выбившуюся прядь.
Олег стоял рядом, держа ее за плечи, и все было так тихо, так правильно, что хотелось замереть, чтобы не спугнуть этот миг.
К ним подошли Кирилл Андреевич и Татьяна. Она держала его под руку, глаза светились теплом.
— Ну что, молодые? — сказал он. — Вот и мы при деле. Теперь уж точно — семья на всю катушку.
— На всю, — улыбнулась Надя.
Татьяна Алимова