Прошло три месяца. Зима в том году выдалась злобная, снежная, с завывающим в форточках ветром. Юля моталась по свадьбам и предновогодним корпоративам, как заведенная. Этот сезон был на удивление «хлебным». Люди, уставшие от серых будней, хотели праздника, и Юля им его давала. Она плясала «цыганочку с выходом», проводила аукционы по продаже первого куска торта и кричала «Горько!» с таким задором, что у молодоженов не оставалось сомнений — их брак будет счастливым.
Дома был холодный мир. Сергей вернулся на следующий день после той ссоры. Он был мрачен, пытался «поговорить», что в его понимании означало долго молчать, а потом выдавить: «Ну, Юль, ты не права была. Мать все-таки».
Юля, собиравшая реквизит для очередного юбилея — надувные гитары и парики с дредами, — только пожала плечами.
— Сережа, я все сказала. Квартира моя. Тема закрыта.
— А я не про квартиру! — взорвался он. — Ты ее обидела! Она ночами не спит!
— А я сплю? — тихо спросила Юля. — Ты хоть раз спросил, как я себя чувствую после того, как вы вдвоем меня, по сути, обвинили в жадности и выставили монстром? После того, как твоя мама обзвонила всю родню, рассказав, как я ее «выгнала»?
Сергей заткнулся. Он ненавидел эти разговоры. Ему было проще собрать очередной шкаф-купе, чем разобраться в том, что творилось у него в семье.
Зинаида Петровна, как и обещала, в их доме больше не появлялась. Но ее невидимое присутствие ощущалось повсюду. Она звонила Сергею каждый день, когда он был на работе. Юля это знала, потому что Сергей после этих звонков становился дерганым и злым. Он начал придираться к мелочам: то суп пересолен, то рубашка не так поглажена.
Юля терпела. Она любила его. По крайней мере, она цеплялась за ту любовь, которая была раньше. Она видела, как он мучается, разрываясь между ней и матерью. Но жалости не было. Была холодная, звенящая пустота.
Ближе к февралю Юля выдохлась. Корпоративы кончились, в свадебном бизнесе наступало затишье до «Красной горки». Они с Сергеем почти не разговаривали, как соседи в коммуналке.
— Сереж, — сказала она как-то вечером, когда он уставился в телевизор, — давай в отпуск съездим? Хоть на недельку. В Египет? Или просто в санаторий в Подмосковье, воздухом подышим. Устала я.
Сергей неопределенно хмыкнул.
— Отпуск… Денег-то сколько?
— А мы посмотрим, — оживилась Юля. У нее появилась надежда. — У нас же на книжке отложено. Я в этом сезоне хорошо заработала, плюс твои. Тысяч сто пятьдесят там точно должно быть. Нам на «горящую» путевку хватит за глаза.
Они откладывали эти деньги давно. Это был их «неприкосновенный запас» — на крупную покупку или вот такой форс-мажорный отдых. Юля была главным «вкладчиком». Ее «халтуры» приносили куда больше, чем скромная зарплата Сергея на мебельной фабрике.
— Да, должно быть, — рассеянно кивнул Сергей и снова уткнулся в экран.
На следующий день Юля решила взять быка за рога. Она открыла ноутбук, зашла на сайт банка. У нее был доступ к их общему счету. Она хотела точно знать сумму, чтобы начать искать туры.
Юля ввела пароль и открыла страницу. Несколько секунд она просто смотрела на цифры. А потом медленно сползла со стула.
На счету было три тысячи четыреста двенадцать рублей. И двадцать копеек.
Она обновила страницу. Цифры не изменились. Сердце заколотилось так, что стало больно дышать. Она открыла историю операций.
Две недели назад. Перевод на сумму сто сорок пять тысяч рублей. Получатель: Зинаида Петровна К.
Юля не закричала. Она просто сидела на полу в прихожей и смотрела в одну точку. Это было не предательство. Это было… ограбление. Он просто взял и отдал их. Ее деньги. Потому что львиная доля там была ее.
В этот момент в замке повернулся ключ. Пришел Сергей. Он увидел ее на полу, с ноутбуком на коленях, и все понял. Он даже не попытался соврать. Его лицо стало серым, как тот ноябрьский снег.
— Юля…
— Где деньги, Сережа? — ее голос был чужим, скрипучим.
— Юль, я все объясню! Маме… ей очень надо было! У нее там… долги!
— Долги? — Юля поднялась. Она чувствовала, как внутри нее рвется какая-то последняя, тонкая нить. — Какие долги? За что? Она не платила за квартиру?
— Нет, там… другое! — он отвел глаза. — Ей надо было срочно! Она обещала отдать!
— Отдать? — Юля засмеялась. Страшный, лающий смех. — Она? Отдаст? Сергей, ты в своем уме? Она выманила у тебя наши деньги! Наши! Деньги, которые я зарабатывала, пока ты лежал на диване и слушал по телефону ее жалобы на меня!
— Не кричи! — прикрикнул он, но вышло слабо. — Это и мои деньги тоже!
— Твои? Сколько там твоих? Десять тысяч? Пятнадцать? Я положила туда больше ста тысяч за последние три месяца! Я хотела, чтобы мы отдохнули! Чтобы нас спасти! А ты… ты просто украл их у меня и отдал ей!
— Я не крал! — он пошел в наступление — лучший способ защиты. — Я имею право распоряжаться нашими деньгами! Мать — это святое! Ей помощь нужна была!
— Какая?! Какая помощь, я тебя спрашиваю?!
— Какая разница! — заорал он. — Нужны были! Все!
Он скинул ботинки и прошел в комнату, захлопнув за собой дверь.
Юля осталась в коридоре. Она больше не плакала. Внутри все выгорело. Она молча надела куртку, сунула ноги в сапоги и вышла на улицу.
Мороз ударил в лицо. Она побрела по темному двору, не разбирая дороги. Она дошла до остановки и села в первый попавшийся троллейбус.
Она ехала по вечернему городу, смотрела на огни, на спешащих людей, и в голове была одна мысль: «Что она с ними сделала?» Зинаида Петровна не была в долгах. Она жила скромно, но ей на все хватало. У нее была хорошая пенсия плюс Сергей ей постоянно «подкидывал». Что могло случиться?
Юля вышла у большого торгового центра и зашла в кафе. Заказала кофе. Руки дрожали.
«Он думал, я не узнаю».
Эта мысль была самой унизительной. Он не просто взял деньги. Он сделал это втихаря. Он сидел рядом с ней вчера, кивал, когда она говорила про отпуск, зная, что никакого отпуска не будет. Зная, что денег нет.
Он и его мать. Они — команда. А она — чужая.
И тут Юлю осенило. Она вспомнила. Неделю назад ей звонила та самая тетя Галя, сестра Зинаиды. Юля с ней не общалась после того скандала, но та прорвалась. И тараторила что-то про то, что «Зинка-то наша совсем с ума сошла, в бизнесмены подалась». Юля тогда не вслушалась, отмахнулась.
А теперь…
Она нашла номер тети Гали и нажала вызов.
— Але, — в трубке раздался скрипучий голос.
— Тетя Галя, здравствуйте. Это Юля, жена Сергея.
Тетя Галя на секунду замолчала.
— А-а-а… Юленька. Что ж, не ждала, не ждала. Что стряслось? Сереженька обидел?
— Тетя Галя, — Юля решила брать быка за рога, — вы мне звонили на прошлой неделе. Говорили, Зинаида Петровна в «бизнесмены» подалась. Что за бизнес?
Тетя Галя снова замолчала, а потом захихикала.
— Ой, девка, и не спрашивай! Срам один. Ей там соседка, Лидка, напела про какие-то… «крипты». Ну, деньги, которые в компьютере. Что, мол, положишь сто тысяч, а через месяц снимешь триста! Вложение! Ну, Зинка у нас баба жадная, ты ж знаешь… Она у Сережки твоего, дурака, выпросила. Я ей говорила: «Зина, это ж обман чистой воды! Как МММ, помнишь?». А она: «Ты, Галька, в современной экономике не смыслишь! Я разбогатею, шубу норковую куплю и на юг поеду! А то эта твоя Юлька вертихвостка живет припеваючи, а я чем хуже?».
У Юли потемнело в глазах.
— И что?
— А что? — вздохнула тетя Галя. — Вложила! Лидка эта ее свела с какими-то «брокерами». Они у нее деньги взяли, бумажку какую-то дали. А вчера Лидка сама в слезах прибежала — и «брокеры» пропали, и телефоны не отвечают. И офис их, где они сидели, закрыт. Все. Тю-тю денежки!
— Все? — переспросила Юля.
— Все! — подтвердила тетя Галя со злорадным удовольствием. — Я Зинке звоню, а она трубку не берет. Боится, наверное, что я смеяться буду. А я и смеюсь! Дура старая! За чужим погналась!
Юля отключилась.
Она допила остывший кофе. Картина сложилась. Свекровь не могла отнять у нее квартиру. Тогда она решила «переплюнуть» Юлю. Стать богатой. Показать сыну, что она «покруче» этой тамады будет. И взяла у него на это деньги. Их общие деньги.
И прогорела.
Юля вернулась домой. Сергей сидел на кухне, обхватив голову руками. Он выглядел постаревшим лет на десять.
— Она их в пирамиду вложила, — сказала Юля с порога. — Все. Денег нет.
Сергей поднял на нее глаза. В них был ужас.
— Откуда ты…
— Тетя Галя сказала. Она хотела шубу норковую. И на юг. Видимо, вместо нас с тобой.
Сергей молчал.
— Знаешь, Сережа, — Юля села напротив. В ней не было больше злости. Только холодная, тяжелая усталость. — Я не буду подавать на развод. Не сейчас.
Он с надеждой вскинул голову.
— Но и жить как раньше мы не будем. Ты сейчас встанешь. Позвонишь своей маме. И скажешь ей, что ты все знаешь. И что денег ей больше не будет. Ни копейки. Ни на «долги», ни на «лекарства».
А потом ты найдешь вторую работу. Или третью. И ты вернешь в эту семью каждую копейку, которую ты у меня украл. Иначе…
Она не договорила.
— А она? — прошептал он. — Мама…
— А мама… — Юля усмехнулась. — Мама получила свой урок. Она хотела быть богатой? Пусть. Только теперь у нее нет ни денег, ни… Впрочем, это уже ее проблемы.
Сергей долго смотрел на жену. Он видел перед собой не ту веселую, легкую Юлю-«зажигалку», на которой женился. Он видел взрослую, суровую, чужую женщину. И он понимал, что это он сам ее такой сделал.
Он медленно взял телефон и набрал номер матери.
…Прошел год. Юля по-прежнему вела свадьбы. Сергей устроился по вечерам собирать мебель на дому. Они почти не разговаривали, но он исправно отдавал ей деньги. Они медленно копили на новую «подушку безопасности».
Зинаида Петровна им не звонила. После того, как пирамида лопнула, она слегла. Не от болезни — от злости и стыда. Тетя Галя рассказывала, что она распродала почти все из своей «сталинки», чтобы отдать какие-то мелкие долги, в которые влезла, пока «инвестировала». Она похудела, подурнела и больше не носила «приличные» платья.
Юля и Сергей так и не съездили в отпуск. Но однажды весной, когда уже сошел снег и пахло первыми почками, Юля пекла пироги. Те самые, с капустой. Сергей вошел на кухню, молча сел за стол.
— Пахнет, как у бабушки, — тихо сказал он.
— Угощайся, — ответила Юля, ставя перед ним тарелку.
Он взял пирожок.
— Юль… прости меня.
Она посмотрела на него. Впервые за год она увидела не виноватого теленка, а просто уставшего, несчастного мужчину.
— Ешь, — сказала она мягко. — Чай с лимоном или с жасмином будешь?...
Она не знала, смогут ли они когда-нибудь вернуть то, что потеряли. Но она знала, что дала ему шанс. А он, кажется, впервые в жизни начал понимать, что такое настоящая семья. Вера в будущее вернулась к ней. Робкая, слабая, как первый весенний лист, но она вернулась.
От автора:
…Вот так и бывает в жизни: гонишься за чужим, а теряешь свое. Удивительно, как квартира, которая должна была разрушить семью, и деньги, которые, казалось, ее добили, в итоге показали, кто есть кто.