(Продолжение. Все опубликованные главы здесь)
Нукер лениво шевельнул плетью, и пленник сжался в комок, ожидая удара, но кожаная змейка так и осталась на песке.
— Я думал, Хапа Цепкий предал меня, — задумчиво проговорил Баклу-бей. — Ты сам видел его пленение?
Толмач перевел вопрос, и валах замотал головой:
— Нет, но я слышал, как рассказывали о ночном бое. Мы тогда шли на выручку бургундскому барону, и один из отрядов напал на обоз… венценосного хана. Я видел Хапу после, уже в клетке.
— Что с ним было потом?
— Не знаю… его передали кому-то в Готии, это все, что мне известно! — воскликнул пленный валах, краем глаза наблюдая, как по утоптанному полу шатра ползает кожаная змейка плети.
Нукер не собирался его бить — хан не любил, чтобы это делали в его присутствии. Просто ему скучно было стоять без дела, и он разминал мышцы еле заметными движениями. Но валах об этом не знал.
— Кому именно?
— Честное слово, клянусь, я не знаю! Это было в местечке под Зидойчем, но кто именно забрал Хапу, нам не говорили. Да мы и не спрашивали! Я даже имя пленника узнал случайно…
Баклу-бей кивнул и сказал писарю:
— Пометь: допросить всех пленных о судьбе Хапы Цепкого. Потом — узнать, кто владеет землями под этим… Зидойчем.
— Дозволь сказать, светлоликий, — склонился над плечом султан Беру. — Хотя твой огненный взор еще не озирал земли Зидойча, я кое-что слышал о них. Там стоит замок барона Шпреха.
— Кто он такой?
— Мелкая сошка. Барон Шпрех ун Зидойч — готландец, но прислуживает бургундам.
— Опять бургунды… Вокруг становится слишком много бургундов, ты не находишь, мой верный Беру?
— Нет, мой повелитель, — подумав, ответил султан. — Мы так и не схватились с ними во время шествия по Готии, хотя все бароны взывали к ним, и они обещали прибыть. Но что-то подсказывает мне, они не придут и теперь. Перед нами снова множество врагов, которые взывают к бургундам, но те, кажется, не любят воевать… во всяком случае, своими руками
— Едва ли бургунды заинтересованы в нашей победе, — заметил хан.
— Скорее, они заинтересованы в ослаблении прочих народов Запада. Но пока мы сильны, они не посмеют напасть на нас. Значит, нужно оставаться сильными.
— Хорошо сказано, мой верный Беру, — усмехнулся Баклy-бей. — Что ж, врагов много, но они разрозненны. Валах, что ждет мое войско впереди?
Толмач перевел, выслушал ответ и не удержался от усмешки:
— О венценосный, он говорит, что тебя, без сомнения, ждет легкая победа над кичливыми вендами и самодовольными славянами.
— Сообщи ему, что он идиот, если собирается задобрить меня лестью, а идиоты в этом шатре долго не живут, — попросил хан. — Пусть даст сведения о местности, где засели угорцы.
Валах не слишком хорошо знал эти места. Он уже несколько лет со своим отрядом служил вендской короне, но в основном на границе с Готией. Однако, отступая в смешанной толпе славянских и ромейских угорцев, много расспрашивал о землях, лежащих впереди — он собирался, очутившись среди славян, покинуть вендские ряды и увести уцелевших парней на родину. Все равно граф, которому они приносили клятву верности и который платил им за службу, уже больше месяца назад задал роскошную трапезу воронью, взобравшись для этого на кол.
Баклу-бей вслушивался в речь валаха, выхватывая знакомые слова (он с детства отличался способностью к языкам): северный склон долины, каменистый распадок, две тропы…
Когда толмач все изложил подробно, Беру усмехнулся:
— Они думают, что хорошо укрылись.
— И мы этим воспользуемся, — сказал хан, давая знак: валаха увести и обезглавить.
Своими глазами еще раз перечитав показания, он вернул бумагу писарю и вышел из шатра. Пылал закат, с гор тянуло холодным, бодрящим воздухом. В становище было шумно, словно воины предчувствовали бурную ночь.
Долина лежала впереди, и казалось, она распростерлась ниц. Это было привычно, но в первый раз за долгие годы Баклу-бей подумал, что эта покорность обманчива.
Что осталось у него за спиной? Опустошенные, затаившиеся, но готовые вернуться к прежней жизни земли. Кто шел за ханом? Отщепенцы, жаждущие только добычи, порой славы, славы и добычи, и снова добычи. Но даже они оглядываются по сторонам и спрашивают себя: к чему добыча, если ее нельзя обменять на роскошную, ленивую жизнь, нельзя порадовать ей покорных жен, ожидающих дома? К чему слава, когда ты не видишь завидующих тебе обывателей, а видишь только смертельный ужас в глазах будущих мертвецов? И главный вопрос: что ждет впереди?
С исчезновением — как теперь выяснилось, пленением — Хапы Цепкого связь с Советником оборвалась. Иссякли колдовские подарки, не стало указаний, подсказок… Приказов тоже не стало, и это обрадовало Баклу-бея, хотя даже сквозь радость он понимал, что отныне дела пойдут не так хорошо.
И ведь в какой момент все произошло! Огневая Орда, ужас степей, оказалась между молотом и наковальней — между ромейскими царствами и славянскими княжествами. Что ж, первые разобщены — надо продержаться против вторых, остаться сильными… На Западе стоит опасаться только бургундов, но они не придут, пока Орда сильна. Значит, нужно выдержать натиск славян — и отступить. Вернуться в междуречье Буга и Днестра, еще дымящееся после прохода Орды, и остаться там. Закрепиться. Утвердить престол. Вязанты не станут трогать его, потрепавшего ромеев. Ромеи не посмеют выступить без помощи бургундов. А вот славянам еще надо внушить, как опасно нападать на Баклу-бея.
Хан, прозванный Безземельным, отдал приказ. Словно ураган пронесся по становищу, сметая шатры, гася костры.
Султан Беру стоял поблизости. Хан подозвал его и спросил:
— Ты веришь в пленение Хапы Цепкого?
— Боюсь разгневать тебя, венценосный, но нет, — склонился перед ним Беру. — У Хапы всегда были свободные дороги — его хитростью вкупе со стараниями твоих лучших нукеров. Чтобы попасть в плен, ему мало было разом потерять всю свою удачу — следовало сделать еще сто шагов навстречу беде.
Хан не ответил, но слова Беру полностью совпали с его сомнениями.
— Здесь, в этой долине, мы должны остановить нашу войну, — проговорил он. — Сейчас разобьем угорцев, потом отразим ладожан… Деру! — позвал он.
Султан Деру, как всегда, был неподалеку, хотя и не мозолил глаза. Трудно мириться ему с благосклонностью правителя к Беру. Он, представитель древнего рода биев, был уравнен с беспородным выскочкой, которому посчастливилось заслужить султанство! Мучимый такой несправедливостью, Деру старался не появляться там, где был Беру, но на призыв хана отвечал мгновенно.
— Я у твоих ног, венценосный.
— Разведчики вернулись?
— Да, светлоликий, но ты был занят, и я не стал отвлекать тебя. Крепичи придут не ранее чем через три дня. Большая рать, в точности как было предсказано тобой. Угорцы, которых мы настигли, уже полностью смешались. Они готовятся к долгому сидению на склоне — копают рвы и собирают камни. Но я думаю, завтра они снимутся с места и, оставив небольшой отряд для прикрытия, уйдут за перевал, навстречу крепичам.
— Нет, проницательный Деру, здесь ты ошибся. — Баклу-бей понимал, что наносит очередную рану сердцу султана, и все же выждал, прежде чем продолжить. Покуда Деру не сломит свое высокомерие, от него будет мало толку. — Но не печалься — нет в том твоей вины. Магия вновь открыла мне правду. Ладожская рать уже в пути, движется за завесой видимого. Она выйдет в мир здесь, в этой долине. И угорцы не уйдут — они ждут ладожан. Но мы сами займем северный склон и перебьем их всех до единого. Ведите тумены вперед и ждите: скоро угорцы сами выскочат из укрытий на наши копья!
* * *
Болеслав был недоволен.
Орк Хэк сообщил, что в засаду на чародеев пошли далеко не все нави, бывшие на стоянке, — для чего-то еще приберегал их враг.
Теперь сотня воинов Охранной дружины стерегла башню Наума, сотня — кремль. Еще двести бойцов блюли покой города и окрестностей. Вообще же под началом ошуйника состояла всего лишь полутысяча. Прежде этого было достаточно…
— А теперь что? Только сотня бойцов на отдыхе, что мы завтра делать будем? И так пришлось Младшую дружину поднимать, да толку с нее… молодь и есть.
— Нужно отыскать логово врага и уничтожить, — сказала Василиса.
Сказала — и отошла к окну, чтобы бояре не видели ее лица. Глупые слова. И без них все знают, что надо, но как? Третий день болеславичи прочесывали леса на пятнадцать верст вокруг Дивного. Но не то, что логова, даже следа никто не нашел. Следы к башне и от башни были, к поляне, где на ладожан нападение произошло, и от поляны — тоже. Но все в разных направлениях и быстро терялись.
Очень сильная магия защищала навей. Последним подтверждением тому был попытка Хэка объяснить местонахождение стоянки. Он прошел туда вчера вместе с Хозяином, а сегодня вышел вслед за навями, но по пути видел места, которые никак не могли находиться на одной дороге, что было ясно любому местному.
Бояре не ответили княжне; ответ был ясен — без чародеев из Ладоги нечего и думать о разгроме логова, а все сильные маги сейчас брошены на войну.
Что действительно можно было сделать, так это предугадать следующий удар врага.
— Ополчение поднимать нельзя, — вздохнул Накрут. — Только переполошим всех, а случись что, так народу положим без счету — все ж таки не ратники. А вот купеческую охрану к делу привлечь можно. Объяснить ватажникам, что, мол, в связи с войной помощи просим, приплатить…
Василиса поняла, что Накрут, говоря утвердительно, все же спрашивает ее мнения, и кивнула:
— Верно, дядька Накрут.
— Завтра с утра займусь. Соберу их и к тебе приведу, ты им должна все сказать.
— А я уже разослал вести по заставам, — сказал Болеслав. — Кто по Дону стоит — уже завтра людей на ладьях прислать смогут, это сотни полторы будет. Но от тех, кто дороги стережет, помощи ждать придется четыре-пять дней. И это будет сотни четыре самое большее — ослаблять заставы тоже нельзя.
— В общем, силу соберем, — подытожила Василиса. — Вопрос: куда направить ее?
— Слежка за Бурезовом ничего не дает, — развел руками Накрут. — Сидит у себя, никуда не выходит, никого не призывает. Книги читает. Слежку видит — и трудно было бы не увидеть, по совести говоря, но только усмехается.
— Книги читает, — поморщилась княжна. — А может, колдует?
— Может, — согласился Накрут. — Только в силах ли мы это доказать, да по всей правде, прямо сейчас? Чтоб без сомнений? Нет. Пока Наум не оправдан, останутся и сомнения.
— А мои молодцы Непряда упустили, — мрачно добавил Болеслав. — Похоже, он исчез из города. Не понимаю…
— Это как раз немудрено, — ответила Василиса. — Думаю, он узнал, что его слуга проболтался Милочке о похождениях с бургундским золотом. Тогда ему точно нечего рассчитывать на снисхождение: либо князь осудит, либо Бурезов убьет. А что слуга?
— Дома сидит, Непряда ждет. Слежки не чует, — хмыкнул ошуйник. — Хотя парни уже чуть ли не прямо во двор заходили. Причем, говорят, видно, как волнуется бедолага за хозяина — сразу понятно, что не знает, где он.
— Уверена, в бега Непряд подался, — кивнула княжна. — Как Сайгула… Послушайте, а что, если к ярмарочным магам обратиться за помощью? Не смогут ли они прозреть, где враги укрылись да как их найти?
— На ярмарку больше купцы прибывают, магов сильных в этом году нет, — сказал Накрут. — А те, что есть, боюсь, с нашим врагом связываться не посмеют — в точности, как Сайгула. Однако попробовать стоит.
— Завтра же пойду в Волшебный ряд…
Слова княжны прервал дробный стук в окно. Бояре вздрогнули, но Василиса сразу поняла, кто просится в терем. Подошла, распахнула ставни в ночь и впустила птицу. На сей раз это был молодой сокол.
— Опять от Нещура, с письмом, — пояснила княжна, снимая с лапы устроившегося на столе сокола туесок. Послание было начертано на бумаге. Старый волхв, уже десятки лет если что и писавший, то в лучшем случае на пергаменте, Наумовы запасы бумаги расходовал с варварской щедростью. — Посмотрим, что тут… «Раненые без изменений, но жизнь их вне опасности. Ко мне прибывают верные птицы. Сокол Зоркий, коего посылаю в кремль, один из лучших. Надеюсь, птицы найдут логово врага. Зоркий на навей чуток, скажите ему «ищи» и пустите в полет. Найдя навей, он прокричит и сделает круг»… Попробуем? Вдруг получится? — с надеждой обернулась она к двум боярам.
— А если сокол улетит далеко? — засомневался Болеслав, который что-то никак не хотел приободриться. — А если в логове будут не только нави? А главное — знает ли сокол, кому весть подавать?
— Думаю, тому, кто скажет «ищи», — ответил Накрут.
— И со всем остальным как-нибудь разберется, — добавила Василиса, осторожно погладив перья птицы и заглянув в пронзительные желтые глаза. — Зоркий умный, Зоркий знает, что делать. Давайте прямо сейчас его отпустим?
— Ночь… — поморщился Болеслав.
— Самое время для нечисти, — возразил одесник.
— Пустим над городом, — предложила Василиса. — Орки-то поначалу именно в городе устроились, помните? Бурезов хитер, как знать, быть может, пока все встречали вендского принца, он с тайной стоянки сюда нечисть и отвел? Или, еще хуже, вдруг нави прямо сейчас к кремлю подбираются?
Ошуйник поразмыслил и кивнул:
— Я в это не верю, но убедиться не помешает, что в городе врагов нет. Хоть поспать можно будет спокойно. Айда сюда, друг крылатый, — он протянул руку, охваченную кожаным нарукавником (воевода почти всегда ходил в броне и при оружии). Зоркий пристально посмотрел на него и перепорхнул, лязгнув когтями по железным бляшкам. И замер, как идол.
Накрут остался, княжна и ошуйник вышли во двор.
Ночь была прохладной, ветреной, и Василиса запахнула летний плащ. Не говоря ни слова, вокруг них с Болеславом немедленно выстроились дружинники.
— Надо было с крыши, а то из-за ограды не все видно.
— Как-нибудь разберёмся, Велиславна. Ну, дружок, ищи!
Серая тень сорвалась вверх, шумно взлетела, а потом, расправив крылья, замерла, паря в потоках ветра. Сперва Bacилисе показалось, что опасения ошуйника напрасны — сокол был отлично виден в серебряном сиянии светила. Но вот Зоркий отдалился, княжна сморгнула и потеряла его из виду.
— А я что говорил, — вздохнул Болеслав, — Утром, на заре надо.
— Подождем, — решила княжна. — Все равно не спится.
Ждали недолго. Зоркий вынырнул из-за ограды, словно к вершине холма над самой землей летел. Скользнул почему-то к Василисе — и, кружа над ее головой, заклекотал.
— Ты что? — удивилась она.
— Никак нашел… — тиxo произнес Болеслав и протянул руку. Сокол с готовностью устроился на ней. — А ну-ка, ребята, веди лошадей. Десяток Вислоуха и Карачая — со мной! Княжна, тут останься.
— Еще чего! И не спорь, дядька Болеслав, сам видишь — ко мне Зоркий летит. Так ему, видно, Нещур наказал.
— Ладно, но, как только увидим навей — сей же миг в кремль повернешь под охраной, — согласился ошуйник и велел присоединиться к отряду еще двум десяткам.
Привели коней. Василиса через окно сказала Накруту, что, возможно, Зоркий справился с работой, и наказала действовать по обстановке, после чего поскакала вместе со всеми за ворота.
И вниз по склону.
Болеслав, конечно, не допустит, чтобы с ней что-то случилось, И не поспоришь с ним, если назад погонит. И все-таки хорошо, что она так и ходит с сечкой…
* * *
Со стоном, почти с криком живым, на миг опередившим крики людей, вылетела доска из борта одной из ладей. Тотчас судно отчаянно заскрипело, и, словно отзываясь на его боль, с оглушительным треском надломилась мачта на другом. Устойчивые торговые посудины, такие надежные на воде, в воздухе сдавали первыми.
Но это было еще не страшно. Великий Дон уже потребовал бы себе дань, однако, пока корабль не развалился на куски, заклинание по-прежнему верно держало его.
Упрям заложил круг над каждой из пострадавших ладей, крича:
— Спокойно! Сбрасывайте скорость! Спускайтесь ниже и догоняйте на веслах!
Та же часть «перетянутого» заклинания, что легла на паруса, досталась и веслам — на всякий случай. Конечно, здесь волшебная сила раздробилась, и весла, по мысли Нещура, не могли дать высокой скорости, но про запас и это сгодится.
Между тем князь повелел факельщикам отмахивать боевую готовность. Было чуть за полночь, и армада скользила над скалистыми ребрами Славянского Угорья, приближаясь к перевалу, служившему границей с Угорьем Ромейским. За ним лежала Долина Цветов — уже вендская земля.
— Там что-то происходит, — услышал Упрям, подлетев к Велиславу. Князь глядел в зеркальный круг «петушка» и говорил: — Что-то очень нехорошее…
Ученик чародея положил руку на один из оберегов, восприимчивый к магии, но на таком расстоянии это было бессмысленно.
— С кем ты говоришь, Велислав Радивоич?
— Уже ни с кем. «Петушок» угорского князя Мстислава лежит на земле.
Он протянул зеркальце Упряму. Тот, снизившись к самой палубе, заглянул в него, но увидел только звезды. Хотя нет… какие-то неясные тени мелькали над «петушком» Мстислава.
* * *
Мертвые! Бледные, как сама смерть, лица, глаза без выражения… Не узнать их было нельзя — все сплошь товарищи, полегшие в прежних боях. Им полагалось лежать в Вендии — кому в общих могилах, а кому и под небом, пока ордынцы не позаботятся о погребении. Но все они были здесь, шли с тыла, от перевала, к наспех оборудованным укреплениям, с оружием в руках.
Мстислав поймал себя на том, что до сих пор не произнес ни слова. Люди ждали приказа, а он смотрел на мертвых и думал: сколько их… сколько их, оказывается, забрала чужбина!
Что-то крикнул волхв — но то ли голос его подвел, то ли Мстислав не расслышал. Мертвые шли и шли нескончаемым потоком. Угорцы, давно за время отступлении позабывшие делиться на славянских и ромейских, пятились от них.
Но вот один решился — и встал на месте.
— Старый! — крикнул он одному из мертвецов. — Это ты? Не узнаешь меня?
Мертвец, подойдя вплотную, не задержался. Холодно сверкнула сталь, человек рухнул ему под ноги. Новая пища для черного колдовства Баклу-бея… Много загадок подбрасывал хан, не один и не два раза заставлял вспомнить самые зловещие слухи о себе, но никогда еще не пускал в ход подобной магии. Конец, понял Мстислав…
Тем не менее, обнажив меч, он крикнул:
— Это не наши друзья! Разите их, воины, разите порождения Тьмы! Во имя Света!
И сам бросился вперед.
Но еще прежде, чем добежал, увидел, что это бесполезно. Воины вступили в бой решительно, однако оружие не причиняло мертвым вреда. Сталь проходила сквозь тела, а мечи чудовищных врагов разили наповал. И если сталкивались два клинка, то оружие мертвого проходило сквозь оружие живого бесплотной тенью, чтобы рассечь брони и тела. Это был бой с тенями, которые обретали плоть лишь на короткий убийственный миг.
— Бежим!
Уже не узнать, кто первым прокричал это слово. Угорцы, смешав ряды, бросились вниз. Ужас гнал их на клинки Огневой Орды, гнал по узким тропам и прямо по осыпающемуся склону, вслепую. Они оступались в темноте, падали, скатывались, увлекая за собой валуны. Кто-то вставал, а кто-то оставался лежать — неподвижно или содрогаясь от боли.
— Что делать, князь? — трясущимися губами спросил вендский воевода, встав рядом. Передовые мертвецы были уже совсем близко. — Их нельзя убить. Что делать, друг?
Друг. Давно ли, по наущению своего короля, он чуть не по два раза на неделе выезжал к славянским заставам, нарываясь на драку? Да, несколько последних лет были мирными, но с явным холодком в отношениях. А вот пришла общая беда — и все забыто, и в смешанном войске воевода признает старшинство чужого правителя. Друг…
Мстислав не знал, что ответить. Ему казалось, он вот-вот додумается до чего-то очень важного. Их нельзя убить… а сами они убивают. То духи, то во плоти… Так не должно быть. Что-то неправильно. О чем хотел крикнуть волхв?
— Что ж ты столбом стоишь, как истукан? — чуть не плача, спросил венд. Решил, видать, что князь угорский от страха оцепенел. Но, что любопытно, сам никуда не побежал. Словно не властен был страх над ним.
— Да это же морок! — понял вдруг Мстислав, — Они мерещатся нам… Угорцы! Воины! Это только морок! Не бойтесь их!
Мертвец со знакомым вроде бы лицом (Мстислав, однако, так и не вспомнил имени), шагнув к нему, нанес удар наискось, разрубая князя от ключицы до бедра. Но князь даже не ощутил призрачного клинка.
Все встало на свои места в голове: мертвые погребены и упокоены, лежат по всей Вендии, а если и потревожены черным колдовством, то должны быть либо призраками, либо умертвиями во плоти, но никак не тем и другим одновременно. Морок!
Кое-кто, видя, как рассеялся перед князем зловещий дух, прислушался и понял. Однако было уже поздно: большая часть угорцев перемахнула через линию укреплений, и теперь воины пытались принять хотя бы видимость строя, оказавшись лицом к лицу с ордынскими полчищами.
Князю ничего не оставалось, как последовать за ними.
(Продолжение следует)
Чтобы поддержать блог, можете слать донаты через PayPal на svedok@yandex.ru. Донаты очень помогают наполнению блога новыми интересными материалами :)
#фэнтези #юмор #читать #ироническое_фэнтези #славянское_фэнтези