Лекарства выстроились на тумбочке, как солдаты на параде - по времени приема, по важности, по размеру. Марина механически протерла влажной салфеткой крышки пузырьков, сверяясь с записями в потрепанном блокноте. Шесть часов - две таблетки от давления. Семь часов - сердечное. В восемь - обезболивающее и капельница.
Она взглянула на часы - без пятнадцати шесть. Осталось совсем немного времени до пробуждения отца. Каждое утро начиналось одинаково: его мутный взгляд, сухие губы, шепот «воды». И она, как всегда, будет готова - с поильником, с салфетками, с улыбкой, скрывающей усталость бессонной ночи.
На кухне негромко хлопнула дверца холодильника. Марина вздрогнула - она почти забыла, что в доме есть кто-то еще.
- Кофе будешь? - брат Денис заглянул в комнату отца, держа в руках дымящуюся чашку.
- Буду, - ответила она, не поворачиваясь.
Денис появился вчера - впервые за три месяца. Прилетел из Петербурга с женой Аллой, привез какие-то деликатесы, дорогой коньяк, новый плед. Отец даже не узнал его - только смотрел куда-то сквозь, пока сын говорил о своих успехах в бизнесе.
- Тебе помочь чем-нибудь? - Денис замялся у порога, явно надеясь на отрицательный ответ.
- Нет, справлюсь, - привычно откликнулась Марина, поправляя одеяло на худом теле отца.
Три года она «справлялась». Три года после того, как инсульт превратил шестидесятилетнего крепкого мужчину в беспомощного старика. Марина тогда только развелась, дочь-подросток уехала учиться в областной центр. Карьера школьной учительницы трещала по швам. Отец остался один, и выбора, в сущности, не было.
Денис, конечно, предлагал нанять сиделку на свои «петербургские» деньги. Но отец наотрез отказался от чужих людей в доме. И Марина переехала к нему - в старую двухкомнатную квартиру на окраине городка, где выросла сама.
«Это ненадолго, - говорили врачи. - Месяц-два реабилитации».
Но дни складывались в недели, недели в месяцы, и вот уже третья зима догорала за окном, а Марина по-прежнему меняла памперсы, протирала спину, кормила с ложечки и читала вслух газеты человеку, который, казалось, уже не понимал смысла слов.
- Ты бы отдохнула, - говорил Денис, время от времени звоня по видеосвязи. - Махнула бы куда-нибудь на недельку. Я оплачу.
Но она только отмахивалась - кто будет делать отцу ежедневный массаж ног? Кто заметит начинающиеся пролежни? Кто почувствует очередное ухудшение по одному только изменению дыхания?
А потом звонки стали реже. Денис присылал деньги - регулярно, этого не отнимешь. Но сам появлялся всё реже. «Командировка», «запуск нового проекта», «Алла приболела»... Причины всегда были уважительными, и Марина кивала с пониманием.
Вчера он приехал не один - с женой и с нотариусом. «Надо кое-какие бумаги оформить, пока отец в сознании».
***
- Чего не спишь? - Алла появилась на пороге кухни, когда Марина, закончив с утренними процедурами, заваривала себе второй кофе. - Я хотела пройтись по магазинам, ты со мной?
Денис с Аллой были женаты уже пять лет, но Марина до сих пор не могла привыкнуть к невестке. Модельная стройность, идеальный маникюр, дорогая простота в одежде - всё это делало Аллу похожей на героиню глянцевого журнала, случайно попавшую на страницы совсем другой, потрепанной книги.
- Мне нужно сделать укол отцу в одиннадцать, - Марина указала на часы.
- Господи, да возьми ты выходной! - всплеснула руками Алла. - Денис говорил, ты уже три года безвылазно сидишь в четырех стенах. Сиделка, которую вы наняли, вполне справится.
Марина поморщилась. Сиделкой громко назвали соседку тетю Валю, которая иногда подменяла ее на пару часов, пока Марина выбиралась в аптеку или магазин.
- Не сегодня, Алла. Отцу хуже.
Невестка закатила глаза:
- Ему уже три года «хуже», Марин. Денис говорит, ты как будто специально продлеваешь эту... ситуацию.
Марина поставила чашку и медленно повернулась к собеседнице:
- Что ты имеешь в виду?
- Ну, трезво посмотри, - Алла присела на краешек стула, элегантно забросив ногу на ногу. - Тебе уже за сорок, личной жизни нет, карьеру ты похоронила, дочь видишь раз в месяц. А тут дом, квартира, дача, счета в банке... Всё на тебе, все решения твои. Удобно, согласись?
Марина почувствовала, как кровь приливает к щекам:
- Если ты думаешь, что я наслаждаюсь, вытирая за отцом, то ты еще глупее, чем я думала.
- Не заводись, - поморщилась Алла. - Я просто хочу, чтобы ты немного о себе подумала. Мы с Денисом беспокоимся.
«Беспокоятся они, - подумала Марина. - За три года ни разу не предложили подменить хотя бы на выходные».
- Спасибо за заботу, - она постаралась, чтобы голос звучал ровно. - Но я в порядке.
***
К вечеру у отца поднялась температура. Марина металась между кухней, где готовила холодный компресс, и комнатой, где задыхался в жару измученный болезнью человек.
Денис сидел в гостиной, уткнувшись в ноутбук - «важный проект, дедлайн горит». Алла ушла к подруге детства, которую случайно встретила в магазине.
- Может, «скорую»? - брат оторвался от экрана, когда Марина в третий раз пробежала мимо него с тазиком для компресса.
- Уже вызвала, - отрезала она. - Едут.
В приемном покое районной больницы было душно и многолюдно. Марина сидела на продавленном стуле, заполняя бесконечные бумаги, пока где-то за дверями осматривали отца.
Денис возник на пороге, когда часы уже показывали десять вечера.
- Как он? - без предисловий спросил брат.
- Стабилизировали, - Марина потерла воспаленные глаза. - Говорят, нужно сдать анализы, посмотреть динамику. Скорее всего, оставят на несколько дней.
Денис кивнул, присел рядом:
- Слушай, мы завтра улетаем. У Аллы съемки, у меня встреча с инвесторами. Все эти бумаги...
- Какие бумаги? - Марина устало посмотрела на брата.
- Ну, которые нотариус привез. Завещание, доверенности... Отец вчера подписал не всё.
Марина похолодела:
- Завещание?
- Да, обычное дело, - Денис отвел глаза. - При его состоянии лучше всё оформить заранее, чтобы потом не было проблем. Нотариус приедет завтра в больницу.
- И что там, в этом завещании? - голос Марины звучал глухо.
- Стандартная схема - всё поровну между наследниками первой очереди. То есть между нами с тобой.
Марина молчала так долго, что Денис забеспокоился:
- Ты чего? Что-то не так?
- Поровну, - наконец произнесла она. - Я одна отца до последнего дня выхаживала, а теперь с тобой наследство поровну делить должна?
Денис растерялся:
- А как иначе? Мы же оба его дети!
- А где ты был эти три года? - её голос сорвался. - Где ты был, когда его рвало желчью, когда он кричал по ночам, когда не узнавал меня? Когда я уволилась с работы, потому что невозможно было совмещать? Когда моя дочь перестала ко мне приезжать, потому что «у бабушки пахнет странно»?
- Я присылал деньги...
- Деньги! - Марина горько усмехнулась. - Да, спасибо за деньги! Ты откупался ими, Денис! А я положила на алтарь его болезни свою жизнь!
Несколько человек в приемном покое обернулись на них. Брат поморщился:
- Не устраивай сцен. Это несправедливо. Я не мог бросить работу и переехать сюда, у меня своя семья, обязательства...
- А у меня, значит, ничего не было? - Марина почти шептала. - Я должна была всё бросить, потому что я женщина? Потому что я младшая? Потому что развелась?
Денис выглядел искренне удивленным:
- Но ты же сама согласилась...
- Согласилась, - эхом отозвалась она. - Потому что больше было некому. Потому что это отец. Потому что так правильно. Но знаешь, за эти три года я ни разу не слышала от тебя даже «спасибо, сестра».
- Спасибо, - неловко произнес Денис. - Правда, спасибо. Но наследство - это другое. Это не плата за уход. Это то, что полагается по закону...
- Закон, - перебила его Марина. - Хорошо, давай поговорим о законе. Я потеряла работу из-за ухода за отцом. Я не смогу вернуться в школу - за три года всё изменилось, программы, требования. Мне за сорок, Денис. Кому я нужна без стажа, без опыта последних лет? А у тебя успешный бизнес, жена-модель, квартира в центре Питера. И ты хочешь, чтобы я отдала тебе половину того, на что у меня осталась единственная надежда - крышу над головой и хоть какой-то старт заново?
Брат молчал, глядя в пол.
- Если отец в здравом уме, - продолжила Марина, - он не мог этого хотеть. Он видел, как я жила эти годы.
- Он сказал, что так будет справедливо, - тихо ответил Денис. - И нотариус подтвердил...
Дверь распахнулась, и молодая медсестра позвала Марину:
- Родственница Соколова? Вас врач ждет.
***
Марина не спала всю ночь, сидя у постели отца в больничной палате. Его подключили к каким-то приборам, но дышал он уже ровнее, и жар спал. Под утро он ненадолго пришел в сознание, узнал ее и слабо сжал руку.
- Как ты, папа? - она поправила подушку под его головой.
- Холодно, - прошептал он. - Укрой меня.
Она подоткнула одеяло, и отец снова погрузился в беспокойный сон.
В палате было душно, но Марина не открывала окно - отцу действительно всегда было холодно в последние месяцы, несмотря на жару за окном. Как будто жизнь по капле уходила из него, унося с собой тепло.
Денис позвонил в семь утра:
- Как он?
- Стабильно, - ответила Марина. - Ночью приходил в себя.
- Хорошо, - брат помолчал. - Слушай, я подумал о нашем разговоре...
- Не надо, - оборвала его Марина. - Я погорячилась вчера. Ты прав, закон есть закон.
- Нет, подожди. Я говорил с Аллой...
- С Аллой? - Марина невесело усмехнулась. - И что сказала твоя жена?
- Она согласна, что так будет справедливо.
- Что именно?
- Квартира останется тебе. Полностью, без долей. В качестве компенсации за... за твою заботу об отце. Это ведь самое ценное из наследства.
Марина молчала, переваривая услышанное.
- Дача пополам, счета тоже, - продолжал Денис. - Но квартира - твоя. Мы с нотариусом подготовим новые бумаги, если отец согласится.
- С чего такая щедрость? - Марина не могла поверить, что брат действительно готов отказаться от своей доли в московской квартире.
- Я... я много думал ночью, - Денис запнулся. - Ты права. Я просто отправлял деньги и считал, что выполнил свой долг. А ты... ты действительно пожертвовала всем. Это несправедливо.
Марина почувствовала, как к горлу подкатывает ком:
- Знаешь, я не просила такую жертву...
- Это не жертва, - перебил ее брат. - Это запоздалая справедливость. Я приеду сегодня, и мы всё обсудим. И... прости меня, сестренка. За всё.
Последние слова он произнес так тихо, что Марина едва расслышала их. Повисла тишина - только писк приборов и тяжелое дыхание отца нарушали её.
- Я буду через два часа, - наконец сказал Денис. - Я отменил наш рейс, мы останемся еще на пару дней.
***
Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, рисуя на постели отца золотистые полосы. Он спал - спокойно, без хрипов и стонов. Марина смотрела на его осунувшееся лицо, на руки с проступающими венами, на седые волосы, разметавшиеся по подушке.
Три года она ненавидела эту болезнь, но никогда - ни на секунду - не ненавидела его самого. Потому что помнила другого отца: сильного, веселого, с лукавыми искорками в глазах. Отца, который учил ее кататься на велосипеде, который читал сказки на ночь, который звонил каждый день, когда она ушла от мужа, поддерживая и не осуждая.
Телефон завибрировал - пришло сообщение от Дениса: «Выезжаю. Купить тебе кофе?»
«Двойной эспрессо, пожалуйста», - ответила она и впервые за долгое время улыбнулась.
Может быть, не все потеряно. Может быть, они с братом смогут начать заново - без обид, без счетов, без оглядки на прошлое. Может быть, она действительно сможет вернуться к нормальной жизни, когда всё это закончится.
Отец вдруг открыл глаза - ясные, осмысленные - и посмотрел на нее с такой нежностью, что у Марины перехватило дыхание.
- Доченька, - произнес он чисто, без обычной хрипотцы. - Ты здесь.
- Здесь, папа, - она взяла его за руку. - Я всегда здесь.
- Я слышал, как вы говорили вчера, - он говорил медленно, но твердо. - С Денисом. Про наследство.
Марина вздрогнула:
- Папа, не думай об этом сейчас. Тебе нужно поправиться.
- Нет, послушай, - он слабо сжал ее руку. - Я хочу, чтобы ты знала. Я никогда не считал тебя обязанной... всё это делать. Я хотел оформить квартиру на тебя еще два года назад. Но ты отказалась даже говорить об этом.
- Потому что это звучало как... прощание, - прошептала Марина. - А я хотела, чтобы ты жил.
- Я и прожил на три года больше, чем обещали врачи, - тихо улыбнулся отец. - Благодаря тебе.
В коридоре послышались шаги, и в палату вошел Денис с бумажным стаканчиком кофе в руках. Увидев отца с открытыми глазами, он застыл на пороге:
- Папа? Ты... как ты?
- Лучше, сынок, - отец протянул руку, и Денис неловко шагнул к постели. - Подойди ближе. Я хочу, чтобы вы оба услышали.
Марина и Денис молча смотрели на отца, который впервые за долгие месяцы говорил так ясно и уверенно.
- Вы - самое дорогое, что у меня есть, - произнес он. - Оба. И я хочу, чтобы вы оба были счастливы, когда меня не станет.
- Папа, не надо... - начал Денис, но отец остановил его слабым жестом.
- Надо, сынок. Я много думал об этом. Марина пожертвовала ради меня слишком многим. Это не должно остаться... непризнанным.
Он перевел взгляд на дочь:
- Квартира будет твоей, малыш. Это не подарок и не награда. Это просто справедливо. Я бы хотел дать тебе гораздо больше.
Марина не выдержала и расплакалась - впервые за три года позволила себе эту слабость.
- Денис, - отец посмотрел на сына, - у тебя есть дом, работа, семья. У тебя всё хорошо, и я этому рад. Но не забывай сестру, хорошо? Она слишком долго была одна.
- Не забуду, папа, - Денис тоже с трудом сдерживал слезы. - Обещаю.
Отец откинулся на подушки, явно утомленный разговором:
- Вот и славно. А теперь я, пожалуй, посплю. Марина, ты ведь разбудишь меня к обеду?
- Конечно, папа, - она поправила одеяло и поцеловала его в лоб.
***
Они стояли с братом в коридоре больницы - уставшие, опустошенные, но впервые за долгое время по-настоящему понимающие друг друга.
- Я всё оформлю, как он хочет, - тихо сказал Денис. - И... я хотел бы, чтобы мы не теряли связь, когда всё это закончится. Прилетай к нам в Питер. С Катей, с дочкой. Я оплачу билеты, Алла покажет вам город.
Марина слабо улыбнулась:
- Спасибо. Может быть, когда-нибудь...
- Нет, не когда-нибудь, - Денис взял ее за плечи. - Этим летом. Сразу, как папе станет лучше.
- Если станет, - она опустила глаза.
- Станет, - уверенно сказал брат. - Ты же видела его сегодня. И... я могу взять отпуск. На месяц. Помочь тебе с ним, когда его выпишут.
Марина недоверчиво посмотрела на брата:
- Правда?
- Правда, - он кивнул. - Давно пора.
За окном больницы расцветала весна - яркая, настойчивая, полная надежд. И впервые за долгое время Марина подумала, что, возможно, её жизнь еще не закончена. Что, возможно, самое трудное - позади. Что, возможно, она наконец-то не одна.
Любая семейная драма - это не только о наследстве или о деньгах. Это прежде всего о понимании, о прощении и о любви. О том, что даже в самых сложных ситуациях можно найти путь друг к другу, если только набраться смелости и сказать правду. Свою правду.
Так же рекомендую к прочтению 💕:
семейные истории, наследство, забота о родителях, отношения между братьями и сестрами, справедливость, жизненные уроки