– Оксан, послушай, – Его голос дрожал от напряжения. – Это было срочно. Маме нужна операция, я не мог просто сидеть и смотреть, как она мучается.
Оксана замерла. Её глаза, обычно тёплые, сейчас были холодными, как февральское утро за окном их московской квартиры. Пятнадцать лет брака, двое детей, бесконечные вечера за обсуждением планов на будущее – и вот он, её Дима, сидит перед ней и признаётся, что их сбережения, которые они копили три года, просто исчезли.
– Срочно? – переспросила она, стараясь держать себя в руках. – Дима, ты хоть понимаешь, что это были деньги для нашей семьи? Для ремонта, для отпуска, для школы Лизы?
Дима отвёл взгляд, его пальцы нервно теребили край скатерти.
– Я знаю, – тихо сказал он. – Но это моя мама, Оксан. Если бы я не помог, а с ней что-то случилось бы… Я бы себе этого не простил.
У Оксаны внутри всё кипело – обида, злость, чувство предательства. Она любила Диму, правда любила. Но сейчас он казался чужим. Человеком, который решил всё за них двоих, не спросив её мнения.
– А меня ты спросил? – её голос сорвался. – Хоть слово сказал, прежде чем отдать всё, что мы копили?
Дима молчал. Тишина повисла в кухне, тяжёлая, как сырой осенний воздух. За окном шёл дождь, и капли стучали по подоконнику, словно отсчитывая секунды до взрыва.
Квартира на окраине была их маленьким миром. Трёхкомнатная, с потёртым паркетом и обоями, которые они всё собирались переклеить. Оксана любила этот дом – не за роскошь, а за тепло. Здесь Лиза сделала первые шаги, здесь Артём впервые сказал «мама». Здесь они с Димой пили кофе по утрам, смеялись над глупыми шутками и мечтали о том, как однажды купят дом за городом, с садом и качелями для детей.
Сбережения были частью этой мечты. Они с Димой договорились: сто пятьдесят тысяч – это их подушка безопасности. На ремонт, на обучение Лизы, на тот самый отпуск, который они откладывали уже третий год. Оксана работала бухгалтером в небольшой фирме, Дима – инженером на заводе. Зарплаты не ахти, но они умудрялись откладывать по чуть-чуть. Каждый рубль был на счету.
И вот теперь – ничего. Всё ушло родителям Димы. Оксана даже не знала, как это пережить.
– Я собиралась записать Лизу на курсы английского, – сказала она, садясь напротив мужа. – Знаешь, сколько это стоит? А ремонт в ванной? Там плитка отваливается, Дима! А ты… ты просто взял и отдал всё!
– Оксан, – он поднял на неё глаза, и в них было столько боли, что она на секунду замолчала. – Мама два месяца кашляла, а потом врачи сказали, что нужна операция. Срочная. Папа не справился бы один, у них пенсия мизерная. Я не мог их бросить.
– А нас ты мог? – вырвалось у неё. – Меня, Лизу, Артёма?
Дима встал и начал ходить по кухне, словно загнанный зверь.
– Ты несправедлива, – сказал он. – Я не бросал вас. Я пытался спасти свою маму.
– А я пытаюсь спасти нашу семью! – Оксана тоже вскочила. – Ты хоть понимаешь, что будет, если у нас не останется ничего на чёрный день? Что, если кто-то из детей заболеет? Или я? Или ты?
– Я найду способ, – упрямо сказал Дима. – Подработку возьму, кредит, если надо.
– Кредит?! – Оксана рассмеялась, но смех был горьким. – У нас и так ипотека висит, как камень на шее. Ты серьёзно хочешь ещё один долг?
Дверь в кухню приоткрылась, и в проёме показалась Лиза. Ей было четырнадцать, но в этот момент она выглядела младше – тоненькая, с длинной косой и большими глазами.
– Мам, пап, вы чего кричите? – тихо спросила она.
Оксана осеклась. Сердце сжалось от стыда – дети не должны были это слышать.
– Всё нормально, солнышко, – сказала она, заставляя себя улыбнуться. – Иди спать, поздно уже.
Лиза посмотрела на отца, потом на мать, и молча ушла. Но Оксана знала, что дочка всё поняла. Она всегда всё понимала, слишком умная для своего возраста.
На следующий день Оксана сидела на работе, уставившись в экран компьютера. Цифры в таблице расплывались перед глазами. Она пыталась сосредоточиться, но мысли возвращались к вчерашнему разговору. Дима ушёл на работу молча, даже не попрощавшись. Это было не в его характере – он всегда целовал её перед уходом, даже если они ссорились.
– Оксан, ты в порядке? – спросила Света, коллега и подруга, пододвигая к ней чашку кофе.
Оксана покачала головой.
– Нет, Свет. Совсем не в порядке.
Света присела рядом, поправляя яркий шарф. Она была из тех людей, которые всегда выглядят так, будто только что вышли из салона красоты, даже в конце рабочего дня.
– Рассказывай, – сказала она. – Опять Дима что-то натворил?
Оксана вздохнула и вкратце пересказала вчерашний разговор. Света слушала, поджав губы.
– Ну, знаешь, – сказала она, когда Оксана закончила. – Я понимаю, что он хотел помочь родителям. Но отдать всё, не сказав тебе? Это… это слишком.
– Вот именно, – Оксана почувствовала, как слёзы подступают к глазам. – Я не против помогать его родителям. Они хорошие люди, правда. Но он даже не спросил меня. Просто решил за нас двоих.
– А ты с его родителями говорила? – спросила Света. – Может, они не знали, что это были ваши общие деньги?
Оксана покачала головой.
– Не говорила. Не хочу их расстраивать. Они и так переживают из-за болезни Нины Павловны.
– Тогда поговори с Димой ещё раз, – посоветовала Света. – Спокойно, без криков. Может, он сам не понимает, насколько тебя задел.
Оксана кивнула, но в душе сомневалась. Дима был упрямым, особенно когда дело касалось его семьи. А она… она просто хотела, чтобы её голос тоже имел значение.
Вечером Оксана вернулась домой раньше обычного. В квартире пахло жареной картошкой – Дима готовил ужин. Он стоял у плиты, в старой футболке и с растрёпанной чёлкой, которая вечно падала ему на глаза.
– Привет, – сказал он, не оборачиваясь. – Лизу забрала из школы?
– Да, – ответила Оксана, снимая пальто. – Она у подруги, готовится к контрольной. Артём в садике до семи.
Дима кивнул, помешивая картошку. Оксана смотрела на его спину и вдруг вспомнила, как они познакомились. Ей было двадцать, ему – двадцать два. Он тогда тоже готовил – яичницу, которую умудрился сжечь, потому что отвлёкся на её улыбку. «Ты красивая, когда злишься», – сказал он тогда, и она рассмеялась. Сейчас ей не хотелось смеяться.
– Дим, нам надо поговорить, – сказала она, садясь за стол.
Он напрягся, но кивнул.
– Хорошо. Давай.
– Я не против того, что ты помог родителям, – начала она, стараясь говорить спокойно. – Но ты не спросил меня. Это были наши деньги, Дим. Мы вместе их копили. Вместе планировали. А ты просто взял и решил за нас обоих.
Дима выключил плиту и сел напротив. Его лицо было усталым, под глазами залегли тёмные круги.
– Я знаю, что поступил неправильно, – сказал он. – Но, Оксан, я запаниковал. Мама плакала, когда узнала про операцию. Папа вообще молчал, как будто его выключили. Я не мог думать о чём-то ещё.
– А обо мне ты мог подумать? – тихо спросила она. – О Лизе, об Артёме? О том, что нам теперь делать?
Дима опустил голову.
– Я думал. Правда. Но… я не знаю, как объяснить. Это как будто долг. Они меня растили, Оксан. Они всё для меня делали. А теперь они болеют, и я… я должен был помочь.
Оксана почувствовала, как внутри что-то сжимается. Она понимала его – правда понимала. Но это не отменяло боли.
– Я тоже твоя семья, – сказала она. – И я хочу, чтобы ты считался со мной.
– Я буду, – пообещал он. – Клянусь, Оксан. Я найду способ всё исправить.
Она кивнула, но в душе не было уверенности. Слова – это просто слова. А их сбережения уже не вернуть.
На следующий день Оксана решила навестить родителей Димы. Нина Павловна и Виктор Иванович жили в старой хрущёвке на другом конце города. Оксана всегда хорошо с ними ладила – Нина Павловна пекла потрясающие пирожки, а Виктор Иванович обожал рассказывать Лизе истории про своё детство в деревне. Но сейчас она ехала к ним с тяжёлым сердцем.
Дверь открыла Нина Павловна. Она выглядела лучше, чем Оксана ожидала – щёки порозовели, в глазах появился знакомый блеск.
– Оксана! – воскликнула она, обнимая невестку. – Заходи, я как раз чайник поставила.
Виктор Иванович сидел в гостиной, листая газету. Он улыбнулся, увидев Оксану, но в его улыбке было что-то виноватое.
– Как ты, Нина Павловна? – спросила Оксана, садясь за стол.
– Ох, лучше, милая, – ответила свекровь, наливая чай. – Врачи говорят, операция прошла успешно. Теперь только восстановление, и всё будет хорошо.
– Я рада, – искренне сказала Оксана. – Правда рада.
Они пили чай, говорили о погоде, о детях, о том, как Артём недавно научился кататься на велосипеде. Но в воздухе висела недосказанность. Наконец Оксана решилась.
– Нина Павловна, Виктор Иванович, – начала она, глядя в свою чашку. – Я знаю, что Дима отдал вам наши сбережения на операцию. Я не против того, что он помог. Но… это были наши общие деньги. Он не сказал мне.
Нина Павловна замерла, её рука с ложкой застыла в воздухе. Виктор Иванович кашлянул, отложил газету.
– Оксана, – тихо сказал он. – Мы не знали, что это ваши общие деньги. Дима сказал, что у него есть сбережения, что он хочет помочь. Если бы мы знали…
– Мы бы никогда не приняли, – подхватила Нина Павловна. Её голос дрожал. – Ох, Оксанка, прости нас. Мы думали, это его личные деньги.
Оксана почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она не хотела их расстраивать, но правда должна была выйти наружу.
– Я не виню вас, – сказала она. – Я просто… я хочу, чтобы мы с Димой были одной семьей. Чтобы он не принимал такие решения за нас двоих.
– Мы понимаем, – кивнул Виктор Иванович. – И мы найдём способ вернуть вам деньги. У нас есть участок в деревне, тот, что от деда остался. Мы давно собирались его продать.
– Нет, нет, – Оксана замахала руками. – Это не то, что я имела в виду! Я не хочу, чтобы вы продавали что-то ради нас.
– Это не ради вас, – твёрдо сказал Виктор Иванович. – Это ради справедливости. Мы не можем жить спокойно, зная, что лишили вашу семью сбережений.
Оксана хотела возразить, но Нина Павловна взяла её за руку.
– Оксанка, ты для нас как дочь, – сказала она. – И Лиза с Артёмом – наши внуки. Мы хотим, чтобы у вас всё было хорошо.
Когда Оксана уходила, в её сумке лежала банка домашнего варенья от Нины Павловны и твёрдое обещание, что они найдут покупателя на участок. Но в душе у неё всё ещё было неспокойно. Она хотела верить, что всё наладится, но что-то подсказывало: это только начало.
Дома Оксана рассказала Диме о разговоре с его родителями. Он слушал молча, глядя в пол.
– Они правда хотят продать участок? – наконец спросил он.
– Да, – кивнула Оксана. – Сказали, что это их решение.
Дима вздохнул.
– Я не хотел, чтобы так вышло, – сказал он. – Я думал, что всё беру на себя. А в итоге… подвёл всех.
Оксана посмотрела на него – уставшего, сгорбившегося, совсем не похожего на того весёлого парня, который когда-то сжёг яичницу ради её улыбки.
– Дим, – тихо сказала она. – Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Но нам нужно договориться: больше никаких решений за спиной. Мы – семья. Мы должны быть вместе во всём.
Он кивнул, взял её руку.
– Обещаю, – сказал он. – И… я придумал, как нам начать всё сначала. Давай составим новый план сбережений? Вместе. И включим туда помощь родителям, если она понадобится.
Оксана улыбнулась – впервые за несколько дней.
– Давай, – сказала она. – Но на этот раз всё будет по-честному.
Они сидели за кухонным столом до полуночи, обсуждая, как будут копить деньги, как распределят бюджет, как найдут баланс между своими мечтами и долгом перед родителями. Впервые за долгое время Оксана почувствовала, что они снова команда.
Но в глубине души она знала: впереди их ждёт ещё одно испытание. Что-то, о чём никто из них пока даже не подозревал…
Оксана сидела на диване, обхватив колени руками. На часах было уже за полночь, но сон не шёл. В соседней комнате похрапывал Артём, Лиза спала, уткнувшись в подушку, а Дима всё ещё не вернулся с работы. Последние две недели он брал подработки, чтобы хоть как-то восполнить потерянные сбережения. Оксана понимала, что он старается, но усталость мужа и напряжение в доме только усиливали её тревогу.
Дверь тихо скрипнула, и в прихожей появился Дима. Его куртка была влажной от дождя, лицо осунулось. Он бросил сумку на пол и устало улыбнулся.
– Привет, – сказал он, снимая ботинки. – Ты чего не спишь?
– Не спится, – Оксана пожала плечами. – Как день прошёл?
Дима сел рядом, потирая виски.
– Нормально. Устал, как собака. Но заказ сдали, премию обещали.
Она кивнула, не зная, что сказать. Их разговоры в последнее время стали короткими, словно оба боялись задеть больную тему. Но молчание не решало проблем.
– Дим, – начала она осторожно, – я говорила с твоими родителями сегодня. Они уже нашли покупателя на участок.
Его глаза расширились.
– Серьёзно? Так быстро?
– Да, – Оксана посмотрела на него. – Они хотят перевести деньги нам на следующей неделе.
Дима выдохнул, словно с плеч упал тяжёлый груз.
– Это хорошо, – сказал он. – Значит, мы сможем вернуть всё на круги своя.
Но Оксана не разделяла его оптимизма. Что-то в её душе не давало покоя. Она не могла забыть тот момент, когда узнала, что их сбережения исчезли. И хотя Дима обещал, что больше не будет принимать решения за её спиной, доверие всё ещё хромало.
Утро субботы началось с привычного хаоса. Артём, пятилетний вихрь энергии, носился по квартире с игрушечным самолётом, издавая громкие звуки мотора. Лиза закрылась в своей комнате, нацепив наушники, чтобы не слышать младшего брата. Оксана готовила завтрак, пытаясь не думать о том, что сегодня им предстоит встреча с родителями Димы.
– Мам, а бабушка с дедушкой приедут? – спросил Артём, влетая на кухню.
– Да, милый, – ответила Оксана, нарезая хлеб. – Они хотят с нами поговорить.
– Про что? – мальчик забрался на стул, болтая ногами.
– Про взрослые дела, – уклончиво ответила она.
Артём нахмурился.
– Взрослые дела – это когда все кричат?
Оксана замерла. Её сын, маленький и смешной, заметил то, что она пыталась скрыть даже от себя.
– Нет, солнышко, – она улыбнулась, погладив его по голове. – Сегодня никто кричать не будет.
Но в глубине души она не была так уверена.
Когда Нина Павловна и Виктор Иванович вошли в квартиру, их лица светились радостью. Нина Павловна держала в руках пакет с домашними пирожками, а Виктор Иванович нёс бутылку кваса – «настоящего, деревенского», как он любил говорить.
– Оксанка, Дима! – Нина Павловна обняла невестку. – Вы не представляете, как мы рады! Участок продали за двести тысяч! Больше, чем мы ожидали!
Оксана выдавила улыбку.
– Это здорово. Поздравляю.
– Мы уже договорились с банком, – продолжил Виктор Иванович, усаживаясь за стол. – Деньги переведём вам в понедельник. Всё до копейки.
Дима сиял, как будто всё уже было решено.
– Пап, мам, вы не представляете, как это нам поможет, – сказал он. – Мы с Оксаной уже составили новый план. Будем копить снова, но теперь всё по-честному, вместе.
Оксана кивнула, но её улыбка была натянутой. Она не могла отделаться от мысли, что всё слишком просто. Слишком гладко.
После обеда, когда Артём утащил деда смотреть свой альбом с наклейками, а Нина Павловна помогала Оксане убирать со стола, разговор неожиданно повернул в другое русло.
– Оксан, – начала свекровь, вытирая тарелку. – Мы с Виктором подумали… Может, вы не будете тратить все деньги на свои планы?
Оксана напряглась.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, – Нина Павловна замялась, – мы с отцом не молодеем. Операция – это только начало. Врачи сказали, мне теперь регулярно обследоваться надо, лекарства покупать. А пенсия, сама знаешь, не резиновая.
Оксана почувствовала, как внутри всё холодеет.
– То есть вы хотите, чтобы мы… отдали вам часть денег назад? – медленно спросила она.
– Не отдали, – поспешно сказала Нина Павловна. – Просто… помогли бы нам немного. Мы же не чужие, Оксанка.
В этот момент на кухню вошёл Дима. Он явно слышал конец разговора, потому что его лицо стало серьёзным.
– Мам, – сказал он, – мы с Оксаной уже решили, как будем помогать вам. Мы заложили в бюджет определённую сумму на ваши нужды. Но основные деньги пойдут на нашу семью. На детей, на ремонт, на жизнь.
Нина Павловна поджала губы.
– Конечно, сынок, – сказала она. – Мы понимаем. Просто… мы думали, что вы захотите помочь побольше.
Оксана не выдержала.
– Нина Павловна, – её голос дрожал, но она старалась говорить спокойно. – Мы рады, что вы продали участок и хотите вернуть нам деньги. Но это наши деньги. Мы с Димой копили их для нашей семьи. И мы уже решили, как ими распорядиться.
Тишина на кухне стала почти осязаемой. Нина Павловна смотрела на невестку, словно не узнавая её. Дима переводил взгляд с матери на жену, и в его глазах читалась растерянность.
– Оксан, – тихо сказал он. – Мама не это имела в виду.
– А что она имела в виду? – Оксана повернулась к нему. – Что мы снова должны отдать всё, что у нас есть? Дима, я не против помогать твоим родителям. Но я хочу, чтобы мы наконец-то начали думать о себе. О Лизе, об Артёме. О нашем будущем.
Нина Павловна встала, её движения были резкими, почти театральными.
– Я всё поняла, – холодно сказала она. – Мы для вас обуза. Не буду больше ничего просить.
Она вышла из кухни, хлопнув дверью. Виктор Иванович, услышав шум, заглянул в комнату.
– Что случилось? – спросил он, глядя на Диму.
– Ничего, пап, – устало ответил тот. – Просто… недопонимание.
Оксана почувствовала, как слёзы жгут глаза. Она не хотела ссоры. Не хотела обижать свекровь. Но почему каждый раз, когда она пыталась защитить свою семью, всё заканчивалось вот так?
Вечером, когда родители Димы ушли, Оксана и Дима остались на кухне. Лиза ушла к подруге, Артём смотрел мультики в комнате. Атмосфера была тяжёлой, как перед грозой.
– Ты могла бы быть помягче, – сказал Дима, глядя в свою кружку с чаем. – Мама и так переживает из-за болезни.
Оксана стиснула зубы.
– Помягче? Дима, я всю жизнь стараюсь быть мягкой. Я согласилась, чтобы ты отдал наши деньги. Я не кричала, когда узнала, что ты сделал это за моей спиной. Я поехала к твоим родителям, чтобы поговорить по-человечески. Но я устала, Дим. Устала чувствовать, что мои желания, мои планы – это всегда на втором месте.
Дима поднял на неё глаза.
– Ты думаешь, для меня это легко? – спросил он. – Я разрываюсь, Оксан. Между вами и моими родителями. Я хочу, чтобы всем было хорошо.
– А мне кажется, что ты выбираешь их, – выпалила она. – Каждый раз, когда нужно принять решение, ты выбираешь их.
Он замолчал, и это молчание было хуже любого ответа. Оксана встала, чувствуя, как внутри всё сжимается.
– Я не хочу больше ссориться, – сказала она. – Но я не знаю, как нам дальше жить, если ты не начнёшь видеть меня. Не жену, которая готовит тебе ужин и стирает твои рубашки, а партнёра. Человека, с которым ты обещал делить всё пополам.
Дима смотрел на неё, и в его глазах было столько боли, что Оксана чуть не смягчилась. Но она заставила себя уйти в спальню, закрыть дверь и дать себе время подумать.
На следующий день Оксана взяла выходной и поехала к Свете. Ей нужно было выговориться, иначе она просто взорвалась бы. Они сидели в маленькой кофейне недалеко от офиса, и Оксана рассказывала подруге всё – про ссору, про слова Нины Павловны, про молчание Димы.
– Знаешь, – сказала Света, помешивая кофе, – мне кажется, ты права. Ты не должна чувствовать себя виноватой за то, что защищаешь свою семью. Но и Дима… он не злодей. Он просто запутался.
– Я знаю, – вздохнула Оксана. – Но я не могу больше быть просто «хорошей женой». Я хочу, чтобы он уважал мои границы. Чтобы мы были равными.
– Тогда скажи ему это, – посоветовала Света. – Но не в ссоре, а спокойно. Напиши ему письмо, если говорить сложно.
– Письмо? – удивилась Оксана.
– Ага, – кивнула Света. – Иногда слова на бумаге звучат яснее. Ты пишешь, что чувствуешь, он читает, и у него есть время подумать, прежде чем ответить.
Идея показалась странной, но Оксана решила попробовать. Вечером, когда дети спали, она села за стол и начала писать.
Дима,
Я люблю тебя. Правда. Но последние недели я чувствую, что теряю себя. Ты отдал наши деньги, не спросив меня, и это было как удар. Я понимаю, почему ты это сделал, но я не могу забыть, что ты не посчитался со мной. Я хочу, чтобы мы были семьей. Чтобы мои слова, мои желания значили для тебя столько же, сколько твои. Я не против помогать твоим родителям, но я хочу, чтобы мы решали это вместе. Чтобы ты видел во мне не только жену, но и партнёра.
Я не знаю, как нам двигаться дальше, но я хочу попробовать. Если ты тоже хочешь.
Оксана
Она перечитала письмо, сложила листок и оставила его на кухонном столе. Сердце колотилось, но в то же время она чувствовала облегчение. Впервые за долгое время она высказала всё, что было на душе.
Утром Дима нашёл письмо. Оксана видела, как он читает, сидя за столом, как его пальцы сжимают листок. Он ничего не сказал, только посмотрел на неё долгим взглядом и кивнул.
– Я прочитал, – тихо сказал он. – И… ты права. Нам нужно поговорить. По-настоящему.
Оксана кивнула, чувствуя, как внутри зарождается надежда. Но в этот момент зазвонил телефон. Дима взял трубку, и его лицо изменилось.
– Что? – спросил он. – Когда?
Оксана напряглась.
– Что случилось? – спросила она, когда он положил трубку.
– Покупатель участка, – сказал Дима, и его голос был странно хриплым. – Он отказался от сделки. Сказал, что нашёл вариант дешевле.
Оксана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Деньги, на которые они рассчитывали, деньги, которые должны были вернуть их жизнь в нормальное русло, – их больше не было.
– И что теперь? – спросила она, глядя на мужа.
Дима покачал головой.
– Не знаю, Оксан. Но мы справимся.
Она хотела верить ему. Правда хотела. Но в этот момент всё, о чём она могла думать, – это как удержать свою семью от нового удара. И что-то подсказывало ей, что самый сложный разговор ещё впереди…
Оксана сидела на кухне, глядя на остывший чай в кружке. Дима ушёл в комнату к детям, чтобы помочь Артёму собрать конструктор, но тишина в квартире казалась оглушительной. Новость об отказе покупателя от участка повисла в воздухе, как тяжёлый туман. Их надежда на возвращение сбережений рухнула, и Оксана чувствовала, как внутри снова нарастает тревога. Но на этот раз она была другой – не гневной, а какой-то усталой, почти смирившейся.
– Мам, ты чего такая грустная? – Лиза вошла на кухню, держа в руках учебник по английскому. Её длинная коса была растрёпана, а в глазах читалась настороженность.
Оксана заставила себя улыбнуться.
– Всё нормально, солнышко. Просто взрослые дела.
Лиза нахмурилась, явно не поверив.
– Это из-за денег, да? – спросила она. – Я слышала, как ты с папой говорила.
Оксана вздохнула. Прятать правду от дочери, которая уже всё понимала, было бессмысленно.
– Да, Лиз, – призналась она. – Но мы разберёмся. Не переживай.
Лиза кивнула, но её взгляд остался серьёзным.
– Если надо, я могу отказаться от курсов английского, – тихо сказала она. – Я и сама выучу, в интернете куча уроков.
Оксана почувствовала, как к горлу подступает ком. Она встала и обняла дочь, прижимая её к себе.
– Спасибо, моя хорошая, – прошептала она. – Но курсы останутся. Ты заслуживаешь самого лучшего.
Лиза уткнулась ей в плечо, и на секунду Оксана почувствовала, что всё ещё может наладиться.
На следующий день Дима предложил созвониться с родителями. Оксана согласилась, хотя в душе не ждала ничего хорошего. Они сидели перед ноутбуком, ожидая, пока Нина Павловна и Виктор Иванович ответят на видеозвонок. Когда их лица появились на экране, Оксана заметила, что свекровь выглядит подавленной, а свёкор – виноватым.
– Оксана, Дима, – начал Виктор Иванович, кашлянув. – Мы узнали про покупателя. Нам так жаль… Мы были уверены, что сделка состоится.
– Ничего, пап, – сказал Дима, стараясь звучать бодро. – Найдём другого.
Нина Павловна покачала головой.
– Это не так просто, сынок. Участок старый, в деревне, далеко от города. Люди сейчас хотят что-то поближе, поновее.
Оксана молчала, глядя на экран. Ей хотелось сказать что-то резкое, но она сдержалась. Не их вина, что покупатель отказался.
– Мы найдём способ, – твёрдо сказал Дима. – Я уже договорился о подработке на выходные. И… мы с Оксаной пересмотрели наш бюджет. Будем копить заново.
Нина Павловна посмотрела на Оксану, и в её глазах мелькнуло что-то новое – не привычная властность, а искреннее сожаление.
– Оксанка, – тихо сказала она. – Я знаю, что мы с тобой не всегда ладили. И после того разговора… я много думала. Ты права. Это ваши деньги, ваши планы. Мы не имели права просить у вас больше.
Оксана была так удивлена, что не сразу нашлась, что ответить.
– Нина Павловна, – наконец сказала она. – Я не хотела вас обидеть. Я просто… я хочу, чтобы мы все были честны друг с другом.
– Мы понимаем, – кивнул Виктор Иванович. – И мы решили, что не будем больше вас обременять. У нас есть кое-какие сбережения, на лекарства хватит. А участок… мы всё равно попробуем продать.
Дима сжал руку Оксаны под столом. Она посмотрела на него, и в его глазах было столько надежды, что она невольно улыбнулась.
– Спасибо, – сказала она. – Мы с Димой тоже хотим помочь. Но давайте договоримся, что все решения будем принимать вместе.
Нина Павловна кивнула, и её лицо смягчилось.
– Договорились, Оксанка.
Следующие дни были напряжёнными, но в них появилось что-то новое – чувство единства. Оксана и Дима сели за стол с ноутбуком и начали составлять новый план сбережений. Они урезали расходы на мелочи – кофе на вынос, походы в кино, даже новые игрушки для Артёма. Лиза, узнав об этом, сама предложила отказаться от подписки на стриминговый сервис, чтобы сэкономить.
– Я всё равно больше читаю, – сказала она, пожав плечами. – А фильмы можно и у подруги посмотреть.
Оксана смотрела на дочь и чувствовала гордость. Её девочка росла не просто умной, но и чуткой.
Однажды вечером, когда Оксана проверяла почту, ей пришло письмо от риелтора, которого наняли родители Димы. Она открыла его с замиранием сердца, ожидая очередных плохих новостей. Но вместо этого там было сообщение: новый покупатель нашёлся. Цена чуть ниже – сто восемьдесят тысяч, но сделка почти гарантирована.
– Дима! – крикнула она, вбегая в гостиную. – Смотри!
Он прочитал письмо, и его лицо осветилось улыбкой.
– Это же здорово! – воскликнул он. – Если всё срастётся, мы вернём почти всё, что потеряли.
Оксана кивнула, но в её душе всё ещё оставалась тень сомнения. Она не хотела снова надеяться, чтобы потом разочароваться.
Неделю спустя сделка состоялась. Деньги поступили на счёт, и Оксана с Димой снова сели за стол, чтобы обсудить, как ими распорядиться.
– Я предлагаю разделить, – сказала Оксана. – Половина на наши планы – ремонт, курсы для Лизы, отпуск. А половину отложим на чёрный день и на помощь твоим родителям, если понадобится.
Дима посмотрел на неё с удивлением.
– Ты уверена? – спросил он. – После всего, что было?
– Уверена, – твёрдо сказала она. – Они твоя семья, значит, и моя тоже. Но я хочу, чтобы мы всегда обсуждали такие вещи вместе.
Он взял её за руку.
– Обещаю, – сказал он. – Никаких больше решений за твоей спиной. Мы – команда.
Оксана улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Впервые за долгое время она поверила, что они действительно смогут всё преодолеть.
Через месяц жизнь начала входить в привычное русло. Ремонт в ванной наконец-то начался – плитка, о которой они так долго мечтали, уже лежала в коробках в коридоре. Лиза записалась на курсы английского, и её глаза сияли от восторга, когда она рассказывала о первом занятии. Артём, как всегда, носился по квартире с самолётом, но теперь Оксана смотрела на него с лёгкостью – их маленький мир снова был в порядке.
Однажды вечером к ним зашли Нина Павловна и Виктор Иванович. Они принесли пирожки и бутылку того самого деревенского кваса.
– Оксанка, – сказала Нина Павловна, когда они сидели за столом. – Я хочу тебе кое-что сказать.
Оксана напряглась, но свекровь улыбнулась.
– Спасибо, – просто сказала она. – За то, что не отвернулась от нас. За то, что дала нам шанс исправиться.
Оксана почувствовала, как слёзы подступают к глазам.
– Это вы мне спасибо скажите, – ответила она. – За то, что продали участок. За то, что услышали меня.
Виктор Иванович кашлянул, явно смущённый.
– Ну, хватит этих соплей, – добродушно проворчал он.
Все засмеялись, и Оксана почувствовала, как напряжение последних месяцев окончательно отпускает.
Той ночью, лёжа в постели рядом с Димой, Оксана смотрела в потолок и думала о том, как близко они были к тому, чтобы всё потерять. Не деньги – доверие, любовь, семью.
– Дим, – тихо сказала она. – Ты помнишь, как мы познакомились?
Он повернулся к ней, улыбнувшись.
– Конечно. Я сжёг яичницу, потому что пялился на тебя.
Она засмеялась.
– А я тогда подумала: вот парень, с которым я хочу прожить всю жизнь.
– И что, не передумала? – спросил он, притягивая её к себе.
– Не передумала, – ответила она. – Но теперь я знаю, что любовь – это не только чувства. Это ещё и работа.
Дима кивнул, целуя её в лоб.
Они лежали в темноте, слушая, как за окном шумит ветер. Их маленький мир, такой хрупкий и такой дорогой, снова был цел. И хотя Оксана знала, что впереди их ждут новые испытания, она впервые за долгое время была уверена: они справятся.
Рекомендуем: