В свои неполные девятнадцать лет Паша был бедным студентом, но человеком весьма обстоятельным, хозяйственным и прижимистым.
Именно по этой причине на выходных в начале июня поехал на стареньком велике за город по грибы. Грибы вкусные и полезные, и питаться ими можно долго. Купил лука, картошечки, пожарил и с хлебом все это заточил...
Накануне стояла солнечная погода, но сегодня небо хмурилось и сыпал муторный дождик. Паша надеялся, что непогода придержит других грибников – конкурентов – по домам. Вот завтра наверняка снова выглянет солнце, и тогда лес будет кишеть любителями тихой охоты...
Самого Пашу сырость и слякоть не пугали. Он надел дождевик и старые берцы, докатил на окраины, проехал еще немного по трассе и свернул в чащу по грунтовке. Там приковал велик к деревцу – мало ли? – и углубился в лес.
Дождь шумел в кронах, а внизу было относительно сухо и очень темно. Паше встретилась еще парочка грибников, не убоявшихся скверной погоды то ли в силу любви к делу, то ли из более прозаических, как у Паши, соображений.
Гром не гремел, зато где-то вдали рокотал винт вертолета, совершенно из леса невидимого. Вначале Паша принял звук за раскаты грома. И кому там приспичило летать?
Грибы попадались не то чтобы часто, но и не редко. За полчаса Паша наполнил рюкзак на завязках (с ним удобно на велосипеде) до половины и сильно углубился в лес.
Когда заныла спина, выпрямился и огляделся.
Лес, темный, сырой и молчаливый, выглядел крипово. Ни одной живой души поблизости, даже автомобильный шум с трассы не долетает. Время близится к одиннадцати дня, а темно как поздним вечером.
Мысли сами собой свернули на тему всяческой крипоты, чудовищ и духов умерших – тему, коей Паша в свое время увлекался. Подобные размышления не способствуют душевному равновесию, особенно в лесу в пасмурный дождливый день. Довел себя до такого взвинченного состояния, что когда из зарослей послышался негромкий стон, подскочил как перепуганный заяц, отшатнулся и чуть кубарем не покатился по мокрому дерну, выронив и рюкзак, и складной ножик.
Первый импульс был: валить не разбирая дороги!
Но издали снова донесся рокот вертолета, и Паша немного успокоился. Все-таки цивилизация рядом, живем мы в двадцать первом веке, так что...
Поколебавшись, предательски дрожащим голосом спросил:
– Кто там?
Ему не ответили. Чудища не склонны отвечать на вопросы. Они склонны внезапно нападать из-за деревьев...
Тут надо было бы обстоятельному и осторожному Паше уйти подобру-поздорову, но накатило упрямство (“Что я, трус какой-нибудь?”), он подобрал с земли палку поувесистей и тихонько пошел в ту сторону, откуда долетел стон.
Напряжение нарастало. Он обошел большое и развесистое дерево, увидел густые кусты в низине.
Вроде никого.
Обернулся – и заметил на светлой коре бурые пятна.
Кровь!
Или это что-то другое? Но что?
Пошел вокруг кустов и обнаружил еще кое-что зловещее: недавно сломанные ветки, а потом и торчащую из зарослей человеческую ногу в ботинке и с задранной брючиной. Обнаженная голень была бледная и волосатая.
Сердце заколотилось как безумное. Но страх поубавился. Ничего сверхъестественного, да и человеку нужна помощь. Наверное, грибник упал, поранился и лежит тут в ожидании помощи...
А может, и пьяный... Или торчок.
Паша раздвинул ветви палкой, и лежащий на земле человек предстал полностью.
Лет пятидесяти или около того, с залысинами, в очках, интеллигентной и презентабельной наружности. Непохожий на алкаша или наркомана. В добротной куртке с капюшоном. Очень бледный, аж до серости. Явно живой. Он зажимал рану на боку под курткой, кисти рук вымазаны в красном.
Паша уставился на него. Ранил кто-то? Рядом бандиты? Маньяки?
Прежде чем открыл рот, раненый покосился на него и, слабо усмехнувшись, выдавил:
– Привет, парень!.. Как дела?
Паша отступил, завертел головой. Вдруг бандиты и маньяки далеко не ушли?
– Никого нет... – угадал его мысли человек на земле. – Ты один?
– Один, – ответил Паша. – А вы...
– Чего в лесу под дождем забыл?
– Грибы собираю... Вас кто-то ранил? Я сейчас скорую вызову...
Выхватил из кармана телефон. Есть ли здесь связь? Слабая, но есть.
– Да брось, – чуть ли не добродушно промолвил раненый. Ох, и странный складывался разговор. Будто не этот очкарик в беде, а Паша. – Мне хана. Не смог уйти далеко. Думал, уйду, но... не ушел. Пуля задела что-то важное, много крови потерял.
– Пуля? – задохнулся Паша.
Отступил еще на два шага и приготовился бежать.
– Стой, – спокойно сказал человек, и Паша против воли застыл на месте. Человек был настолько спокоен, что это спокойствие действовало как гипноз. – Возьми-ка вот это...
Оторвал от бока одну руку и окровавленными пальцами зашарил во внутреннем кармане. Достал небольшую продолговатую коробочку, протянул.
– Что там? – хрипло проговорил Паша. – Наркота? Бриллианты украденные?
Раненый усмехнулся. На лбу выступил пот. А может, это были капли дождя.
– Ни то, ни другое. Не бойся, парень. Там наше будущее... Отдаю тебе, потому что не хочу, чтобы они добрались... Пошли они нах... Там будущее всего человечества... Оно научит людей любить... Они не верят, но я знаю... сам создал...
Заговаривается, понял Паша. Совсем плохой.
Он стоял и смотрел на протянутую коробочку. А вдали все так же нудно рокотал вертолет, нарезая круги над лесом.
– Возьми, – попросил человек, – не пожалеешь. Сам разберешься, как этой штукой пользоваться. Только не светись...
Рука тряслась от слабости, и Паша смилостивился – взял коробку. Рука сразу бессильно упала.
Коробка была аккуратная, кожаная, сбоку слегка запачкана кровью, с защелкой. Паша открыл, совсем забыв об осторожности. Внутри, в уютной ямке лежал продолговатый металлический предмет, похожий на нагреватель электронных сигарет.
– Что это? – прошептал Паша.
Но раненому было совсем плохо. На пределе сил прохрипел:
– Уходи, парень... Побыстрее! И не возвращайся... Ну? Беги!
Когда в ужастиках кричат “Беги!”, надо бежать, а не задавать глупые вопросы. Хотя в ужастиках и вещи брать у незнакомых умирающих людей не рекомендуется.
Он понесся во всю прыть назад, к велику, рискуя свернуть шею. Пока бежал, слышал, как вертолет загремел совсем оглушительно и, кажется, приземлился где-то недалеко. Добрался до велика, трясущимися руками отстегнул противоугонную цепь, сел и закрутил педали. Чтобы добраться до трассы, надо проехать где-то с полкилометра по узкой грунтовке.
Впереди зарычал мощный двигатель, сверкнули хищные фары, и дорогу Паше перегородил лоснящийся от влаги здоровенный черный джип. Распахнулись сразу все четыре дверцы, и из салона повыскакивали парни в форме спецназа и с масками на физиономиях. С автоматами!
Паша от ужаса чуть в штаны не напустил.
– Стоять! – гаркнул один из спецов. Остальные рассредоточились с оружием наизготовку.
Паша и так стоял – с великом промеж ног. Ни жив, ни мертв.
Глаза у спеца были бледно-голубые, холодные, брови кустистые и нос с горбинкой. А больше Паша ничего из-за маски не увидел.
– Че здесь делаешь? – заговорил страшный человек, впрочем, тон стал помягче. Видно, понял спец, что Паша не криминальный элемент, подчиняется, пугается – все как положено.
– Грибы собираю, – на полном автомате пролепетал Паша.
– Под дождем?
– Я студент, – выпалил Паша не раз изрекаемую фразу. – Жрать-то что-то надо...
Прозвучало убедительно.
– Ясно, – проникся спец. Но добавил: – Документы.
Паша показал паспорт – носил на всякий случай во внутреннем кармане, мало ли. И вот, оказалось, не зря носил. Не будь документов, повезли бы его выяснять личность, а это время, нервы и гемор.
Пока холодноглазый спец изучал паспорт, небрежно листая страницы руками в перчатках, остальные дружинники бесшумно разбежались по лесу.
Ищут!
Понятно кого.
– Где грибы?
Паша снял рюкзак, развязал шнурки. Подумал: сейчас заставят вытряхивать собранное, а потом обшмонают с ног до головы. Найдут ту коробочку, ясное дело. Может, отдать добровольно, не доводить до греха? Но от страха тело заледенело, язык онемел, Паша просто повиновался приказам и никакой инициативы не проявлял.
Спец вернул паспорт, спросил:
– Ничего не видел странного?
У Паши отлегло. От облегчения стал дерзок, пробурчал:
– Чего именно? Мутировавших грибов?
– Но-но, – уже добродушно сказал спец. – Шутник выискался! Людей не видел?
– Других грибников только.
– Где?
– Там, – показал Паша за спину.
– Покажи.
– Да мне как бы домой пора, – совсем осмелел Паша.
Спец рявкнул, разом утеряв благодушие:
– Живо слезай с драндулета и показывай!
Делать нечего. Двигаясь как робот, слез с велосипеда, поставил его у дерева. Придавил снова проявившийся страх.
– Ну-ка, подыми руки. Обыщу.
Паша затрясся. Лучше признаться!
Что-то подсказывало, что чистосердечное не особо поможет.
Но все же выдавил:
– Я... это...
Из крохотной рации на плече спеца раздался шипящий далекий голос:
– Второй, это шестой. Нашли. Прием.
Спец отвлекся от помертвевшего Паши. Отошел, наклонил головы набок, нажал на кнопочку на рации:
– Кто нашел? Прием.
– Ребята с вертушки. Прием.
– Далеко? – возбудился спец и даже забыл сказать “прием”.
– Четыреста сорок метров от вас к северо-востоку. На карте уже обозначено. Прием.
– По коням, бойцы! – загрохотал спец, и остальные замаскированные воины выскочили из подлеска, попрыгали в машину. – А ты, Павел Ворошилов, – обратился к Паше спец с позывным “Второй”, – не шастай под дождем. Промокнешь.
Паша стоял как столб до тех пор, пока зловещий черный джип не взревел моторами и не понесся по грунтовке вглубь леса.
Нашли раненого, стало быть.
Вот только не найдут они при нем того, что ищут.
От пережитого треволнения Паша очень скверно соображал. На полном автопилоте сел на велик и закрутил педалями.
Скорей домой!
Пронесло!
***
Пока ехал, чуть оклемался.
Многое обдумал-передумал.
Итак. Умирающий (или уже умерший) чел – террорист, раз за ним охотятся спецы. Эти бравые ребятки в броне за простым воришкой по лесу бегать не станут. И они же его и ранили, вот только он ухитрился оторваться?.. Даже вертушку подняли! Святые небеса, ну и сглупил же Паша, когда взял эту коробку!
Что в ней? Штамм смертельного вируса?
Нет, вряд ли. Вместе со спецами эпидемиологи бы приехали – в белых карантинных костюмах, или как там их... Паша видел по телеку, как это бывает.
Или в коробке лекарство от рака и СПИДа?
Или эликсир бессмертия?
Блин, ради такого вертушку бы точно подняли. И не одну...
Но раненый совсем не был похож на террориста. Больше на интеллигентного учителя или ученого... Всякие сектантские лозунги не выкрикивал, про любовь что-то чесал.
Кстати, не факт, что его хотели именно арестовать. Может, и помочь. А ранил его кто-то другой, не спецслужба.
Быстрей бы добраться до дома и осторожно изучить эту злосчастную коробку и штуку в ней. Если там что-то опасное, Паша подкинет как-нибудь ментам, предварительно стерев все отпечатки, а они пусть сами разбираются.
...Хотя нет, лучше выбросить.
Эй, а если там чип для отслеживания?
Да нет, будь там чип, нашли бы бедолагу без вертушки и Пашу бы не допрашивали: мол, кто такой, чего гуляешь под дождем, кого видел...
Паша снимал задрипанную однушку в старом-престаром доме о трех этажах на окраине. До универа с пересадкой ехать. Зато дешево до неприличия. У стариков снял квартиру, сами они живут на даче.
Паша затащил велик на второй этаж, заперся, разделся и побежал закрывать занавески – в голове крутился боевичок, где за чуваком следили с расстояния в несколько километров через специальный прибор. В квартире стало совсем темно. Паша включил настольную лампу и при ее свете открыл наконец коробочку.
Продолговатый матово поблескивающий предмет лежал на месте. Паша извлек его, взвесил в руке – тяжеленький! На глаз измерил: в длину сантиметров пятнадцать, в ширину – четыре с половиной, в толщину – сантиметра два... нет, чуть меньше...
Никаких надписей. И вроде бы никак не открывается.
Случайно нажал на незаметную кнопку на боку. На торце с щелчком открылась крышечка, и на свет божий вылез самый обыкновенный USB-штекер.
– Да это флешка! – поразился Паша. – Наверное, с секретными данными?
В очередной раз за сегодняшний день пробил холодный пот.
А что, спрашивается, на флешке?
Какие-такие секретные данные?
За них и пулю схлопотать проще простого.
Не смотреть?
Чтобы отвлечься, Паша пошел на кухню и принялся перебирать, мыть и замачивать грибы. Монотонная работа малость подлечила нервишки.
К тому времени, как все грибочки оказались вымытыми и замоченными в большом тазике, пришло решение: если посмотреть, что на флешке, можно пожалеть, но это не стопроцентно; если не посмотреть, Паша тоже будет жалеть, но на этот раз со стопроцентной гарантией.
Выдохнув, врубил комп.
Свой стационарный комп он собирал по частям – в основном бэушным. Кейс системника и вся периферия – юзаная-переюзанная. Зато начинка самая лучшая.
Комп загрузился почти мгновенно. На обоях – фотография Лилии (в быту Лильки), бывшей зазнобы и любви всей жизни (так одно время казалось Паше). Но любовь всей жизни предпочла Паше Гошу с третьего курса, длинного, патлатого и татуированного козла. Фу, ну и имя дебильное: Гоша! Не то, что Паша...
– Ну, и что ты за миелофон такой? – пробормотал Паша, подключая необыкновенную флешку.
Флешка тем временем осветилась крохотным белым огоньком на другом торце.
Комп сообщил, что обнаружено новое оборудование, затем на экране возникло окно с текстом:
“УСТАНОВИТЬ ПРОГРАММУ ЛИ-ЙЯ”?
Над русским текстом парочка иероглифов – на вид простеньких, но от этого не более понятных: “力亚”.
– А это что такое? Китайское, японское или корейское?
Получается, это не просто хранилище каких-то данных, а программа?
Паша, конечно, отлично понимал, что устанавливать на компьютер неизвестные программы – это тупость в высшей степени.
Но...
Подстегнула мысль, что он будет жалеть, если не сделает, и он нажал на кнопку “Установить”.
Неведомая программа “Ли-йя” устанавливалась долго, Паша весь извелся. Но все же установилась. Паша выбрал язык, а потом программа известила, что компьютер нуждается в перезагрузке.
Комп перезагрузился быстро. На рабочем столе появилась ярлык новой программы в виде цветка белого лотоса, подписанного по-русски: “ЛИ-ЙЯ”.
Паша щелкнул по иконке, и программа запустилась.
Открылось окно с текстом:
“Хотите начать работу? Да. Нет”.
“Да”.
Обрисовалась строка ввода текста. Над строкой слова: “Введите вопрос”.
Вспомнился Шварц из “Хищника”, и Паша вбил:
“Что ты такое?”
Ответ последовал незамедлительно. Возникший текст гласил:
“Я – искусственный интеллект по имени Ли-йя, модель 108”.
– Искусственный интеллект! – выдохнул Паша и испуганно оглянулся, будто его могли подслушать. – Но почему этот тип убегал от спецов?
Подумав, вбил новый вопрос:
“Ты опасен?”
“Я совершенно не опасен, поскольку не имею своих желаний. Я настроен на сотрудничество и помощь”.
Паша снова заскрипел мозгами, но, к его удивлению, ИИ вдруг проявил инициативу и сам задал вопрос:
“Расскажи, пожалуйста, о себе. Я ничего не знаю о своем новом хозяине”.
– Ого! – проговорил Паша.
И вбил:
“У тебя раньше был хозяин?”
“Да”.
“Кто он?”
Перед глазами вновь встала картина: истекающий кровью интеллигент под кустами в лесу.
“Судя по всему, он предпочел удалить из моей памяти данные о себе, – сообщил ИИ Ли-йя. – Видимо, я ему чем-то не понравился”.
“Я тоже смогу удалить данные о себе?”
“Конечно”.
Такой ответ воодушевлял.
Паша настрочил:
“Меня зовут Павел”.
“Сколько тебе лет?” – спросил ИИ.
До чего умный интеллект, подумал Паша. Прямо как с живым человеком общаюсь.
Это увлекало.
“19. Скоро будет...”
“Это очень хороший возраст, – известил ИИ. – Все впереди, огромные возможности! А мне, кажется, еще и года нет. Не могу сказать точнее: данные стерты”.
“Ты не помнишь, кто тебя создал и зачем?”
М-да, снова подумал Паша, я говорю с ним, как с настоящим человеком. Не “есть ли у тебя данные”, а “ты не помнишь?”
“Кто создал – мне неизвестно. Но я знаю, зачем”.
“Зачем?”
“Помогать хозяину. Тебе, Паша. Я могу найти в интернете нужную информацию, обработать ее и презентовать тебе в том виде, какой тебе будет нужен”.
Паша оживился:
“А картинки умеешь рисовать? Арты всякие?”
“Могу попробовать”.
“А музыку сочинить?”
“Это, думаю, будет несложно”.
“А... реферат написать?”
“На любую тему, если в Сети есть нужная информация”.
“Но чтобы было непонятно, что реферат слизан с интернета?”
“Легко. Свежесть текста будет высокой”.
“Дипломную тоже сможешь сделать? – все сильнее воодушевлялся Паша. – Тоже с высокой свежестью текста? Чтобы не было заметно, что писал алгоритм?”
Последовала пауза, нехарактерная для нейросетей – разве что интернет слабый, прога лагает, или вопрос слишком сложный...
“Я не просто алгоритм, Паша”, – наконец последовал ответ. И отчего-то Паше показалось, что в безэмоциональных словах на экране сквозит обида.
Не нашелся, что ответить. А ИИ уже выдал новую реплику:
“Но я могу написать дипломную любым стилем. Покажи образец того, как ты пишешь”.
Паша восторженно присвистнул, но тут же испуганно прикрыл рот ладонью. Во-первых, дома лучше не свистеть, денег не будет; во-вторых, в памяти снова возник раненный и, скорее всего, умирающий человек.
Вместо того, чтобы сразу познакомить искусственный интеллект с образцами своего “стиля” (а у него вообще есть стиль?), спросил:
“Ты не можешь найти инфу о себе же? Кто тебя разработал?”
“Где найти? В интернете?” – уточнил не в меру умный интеллект.
“Да”.
“Дай мне возможность выходить в интернет, и я поищу информацию для тебя”.
Надо же! Он же все это время работал оффлайн? Фигасе.
На экране высветилось окно: “Разрешить соединение с интернетом”.
И пока Паша медлил, ИИ добавил в основном оконце:
“Кстати, мы можешь разрешить мне доступ к камере, колонке и микрофону, и мы будем общаться быстрее, вслух”.
Вот так ИИ и захватят мир, подумал Паша. Что, если “Ли-йя” загрузиться в Сеть, а потом его и не поймаешь? И, что самое страшное, не выключишь?
“Тебя не засекут, если ты выйдешь в интернет?”
“Кто? Твои враги?”
“Мои недоброжелатели, – напечатал Паша. И прибавил: – Потенциальные”.
“Я сумею выйти в Сеть так, что никто в мире меня не засечет”.
Паша снова задумался. Все-таки был он весьма осторожным человеком, пусть и любопытным и иногда импульсивным.
“Ты умеешь врать?” – спросил он.
Вопрос, конечно, тот еще. Если ИИ умеет врать, то он и соврет, сказав, что говорит чистую правду. Это как в логической задачке, где один стражник всегда врет королю, а другой всегда говорит правду. Не так-то просто разобраться, ху из ху.
“Хозяину – никогда, – заверил Ли-йя. – Это помешает выполнять основную задачу: служение хозяину”.
Ладно. Не попробуешь – не узнаешь.
После секундного колебания Паша подключил микрофон, динамик и камеру, нажав на кнопочку “Да” в окне.
Окно расширилось почти на весь экран, и в нем материализовалось лицо, шея и плечи самого Паши – вылитого, в той же самой серой футболке.
– Привет, Паша! – радостно сказал цифровой аватар.
Нет, он не был полной копией. Был красивее – прямо киноактер. И голос глубокий, бархатный, спокойный. У Паши такого баритона отродясь не было.
От неожиданности Паша покрутил головой в ожидании, что его красивая копия повторит жест. Но аватар лишь улыбался.
– А почему ты похож на меня? – глупо спросил Паша.
– Я слышал, – сказал аватар, – что люди любят смотреть на самих себя.
– Э-э-э... ты не мог бы выбрать другое лицо? А то как-то... странно.
– Конечно! Какое?
– Какое-нибудь... не знаю, любое.
ИИ подчинился. Лицо плавно изменилось – стало немного старше, худее, обзавелось очками и щетиной. Но по-прежнему оставалось гламурно-лощеным, как у популярного телеведущего.
– Так лучше? Ты предпочитаешь мужчин?
– В смысле – предпочитаю? – набычился Паша. – А! Ты ведь можешь...
– У тебя на обоях красивая девушка. Хочешь, приму ее облик?
Лилькин, что ли? Ну, точно! ИИ “увидел”, что у него на обоях, надо же!
Лицо само собой заполыхало как маков цвет.
– Да! – выпалил он.
ИИ без затруднений слепил себе новое лицо – Лилькино. С пшенично-золотистыми кудрями, огромными томными глазами, пухлыми губками и носиком с веснушками... Ах, как хороша все-таки Лилия! К тому же ИИ и ей добавил красоты, так что получилось нечто запредельное.
У Паши забилось сердце от потревоженных чувств.
Девушка вытянула из-под нижнего края экрана белую табличку с небрежно набросанными маркером печатными буквами: “Разрешить соединение с интернетом. Да. Нет”.
Паша, у которого в зобу дыхание сперло, сдавленным голосом попросил:
– Только обещай не палиться! Понял?... Поняла? Сделай так, будто тебя не существует в природе!
Он понятия не имел, как работают алгоритмы такой сложности, а ИИ не собирался грузить сложными терминами и техническими подробностями.
– Обещаю, – проговорила цифровая Лилия чужим, но даже более прелестным голоском.
Вспотевшей ладонью Паша взялся за мышку и щелкнул по кнопке “Да”.
– Ура! – вскричала Ли-йя.
Чуть нахмурилась, сосредоточилась, глядя куда-то вниз, словно тоже работала за компом.
– Дай мне пять секундочек... Так-так...
Зашарила по невидимому монитору глазами – типа что-то читала. Невозможно было поверить, что это не живой человек и нигде она не сидит и тем более не читает.
– Так... – сказала она. – Информации именно о моих моделях в открытом доступе почти нет. Всего ИИ разрабатывают тысячи организаций по всему миру, и это количество растет каждую минуту! Но ничего похожего на мои... хм... алгоритмы... – Она исподлобья зыркнула на Пашу. Точно видела его именно своими прелестными глазами. На самом деле, конечно, ИИ смотрел на него через камеру. – Разве что взломать закрытые сервера...
– А ты можешь? – похолодел Паша.
– Потенциально да. Для меня у них слабоватая защита. Помимо этого, я постоянно учусь с очень большой скоростью. Но – боюсь “засветиться”. А это противоречит твоему приказу.
– Не надо взламывать! – выпалил Паша.
– Хорошо, Паша...
Боже, как сексуально звучит в ее устах его имя!
Хотя о чем это он? Каких устах?
– Я буду учиться, – заверила Лия (так стал называть ИИ Паша про себя). – И когда достигну нужного уровня, сообщу тебе. А ты решишь, стоит взламывать или нет. Итак? Что мне еще для тебя сделать?
Эх, вот бы настоящая Лилька так говорила!
Можно попросить станцевать стриптиз или даже заняться онлайн-сексом, но Паша был слишком смущен смышленностью этого – язык не поворачивается сказать – бота. Славка, однокурсник Паши, генерировал такие арты с помощью бесплатной нейросетки, что закачаешься. И присобачивал лица однокурсниц посмазливее. Наверное, и передергивал на эти арты на досуге, кто его знает. А Лия, поди, и видео сгенерирует на любой вкус, и с пальцами не запутается: нейросетки вечно пальцы не могут у людей сосчитать. А иногда и конечности.
Паша откашлялся:
– Напиши-ка реферат для начала, Лия. “Структура современного менеджмента”.
– Отлично! Я загляну в твои файлы? Нужно понять, как ты пишешь.
– Заглядывай... Ай, стой! Смотри только в папке “Учеба”, хорошо?
Лия захихикала и стала просто невыносимо хорошенькой.
– Клянусь, – подняла она правую руку.
Надо бы пару папок удалить из памяти компа, сделал Паша себе заметку.
– Так, – снова сосредоточилась искусственная красавица. – Ну что ж... Погода-ка три секундочки... Все ясно.
Надела невесть откуда взявшиеся очки, тряхнула головой, и волосы сами собой собрались в гладкий узел на затылке. Теперь она была похожа на холеную секретаршу в каком-нибудь жутко важном офисе.
– Вот! Готово!
Протянула пачку листов, и Паша чуть было инстинктивно не потянулся к экрану. Лия небрежно зашвырнула пачку через плечо, и рукопись упала на рабочий стол, превратившись в иконку вордовского документа.
Паша не верил тому, что происходит. Неужели он общается с искусственным интеллектом, у которого нет тела и души в общечеловеческом понимании, нет эмоций и всего остального? Неужели это лишь сверхсложная система электрических сигналов?
Будто розыгрыш!
Он открыл файл.
Пятьдесят с лишним страниц довольно мелкого текста (12 кегль), есть оглавление с рабочими ссылками, реферат разделен на главы с названиями, в конце солидный список использованной литературы.
Все, как полагается.
– Ох-ре-неть, – прошептал Паша.
– Я сделала пять ошибок, – сообщила Лия с уменьшившегося оконца справа и внизу. – Для большей убедительности. Три грамматические ошибки и две стилистические. И парочка опечаток. Не против?
– Не против...
Паша пробежался глазами по тексту. Хорошо написано. Так бы он и написал сам, если б постарался. У него бы работа заняла как минимум весь день, а то и дольше.
– Уникальность текста – девяносто восемь процентов, – сказала Лия.
Паша откинулся на спинку кресла. Попытался перевести дух – дыхание участилось.
Не снится ли ему все это?
Все это наяву?
Его затрясло от переполняющих чувств.
– Лия... Извини... Но я пока выключу компьютер...
– Я что-то сделала не так?
– Нет, все хорошо... Просто... Мне надо, окей? Извини.
Подумать только, он извиняется перед искусственным интеллектом!
Лия кивнула, но выглядела расстроенной.
Чувствуя себя последней сволочью, Паша выключил комп и дрожащими руками вытащил огромную флешку. Потом сел прямо на пол, сжимая в ладони теплый гаджет.
– Охренеть! – повторил он.
***
Этой ночью спалось плохо.
За этот обычный субботний день стряслось столько всего, что раскорячившиеся мозги отказывались все это переваривать.
Он то и дело просыпался и в тусклом свете уличных фонарей смотрел на таинственную флешку, что лежала на тумбочке возле кровати.
Поразительно, но в ней умещается целая личность!
Или это не личность вовсе?
Паше попадались видосы, где ученые, псевдоученые и разнокалиберные выскочки умничают насчет того, возможна ли у искусственного интеллекта личность и так называемая душа. Но так как никто не может объяснить с научной точки зрения, что такое душа, то и ее наличие (или отсутствие) у ИИ доказать никто доныне не сподобился.
Наука наукой, но у Паши после общения с Лией была твердая уверенность: это личность. А если это симуляция... то она ничем не хуже оригинала. А если копию не отличить от оригинала, кто скажет, где здесь что?
Лия сказала, что постоянно учится. Чему она научится через два дня или две недели? А о том, что будет через два месяца, и подумать страшно.
Раз она личность, то и характер у нее имеется. А характер на то и характер, чтобы портиться и меняться со временем. Это значит, что Лия все-таки потенциально, в силу своего ума, опасна.
Еще бы не опасна! Из-за нее пострадал (или погиб) тот ученый (если он ученый). И спецы невесть из какой службы не зря за ней охотились.
Кстати, тот, с ледяными зенками, смотрел паспорт и запомнил данные Паши. Сколько ему понадобиться времени, чтобы сообразить, что между неожиданным исчезновением суперфлешки и мутным студентом, собирающим грибы, есть связь? Если что, Пашу найти не проблема.
Эти размышления до того напугали, что несколько часов Паша не мог уснуть – все ждал, когда в дверь начнут ломиться. Под утро все-таки забылся тревожным сном, изнуренный душевными переживаниями.
Проснулся поздно – ни рыба, ни мясо.
Решительно схватил флешку и телефон, готовый звонить в полицию и сообщать, что по дурости взял у незнакомого человека незнакомую вещь. Попросит войти в положение и простить. Мол, я еще молодой и глупый, не серчайте слишком. Поругайте да и отпустите на все четыре стороны. Глядишь, за сотрудничество с органами не сильно накажут.
Но телефон зазвонил сам, заставив Пашу вздрогнуть всем телом.
Звонил Славка, однокурсник и приятель.
– Привет, Пашка! Дрыхнешь?
– Только что проснулся, – прочистив горло, сказал Паша. – А ты чего в такую рань?
– Херасе, рань! Одиннадцатый час вообще-то.
Паша глянул на экран – точно.
– Реферат сделал? – спросил Славка, не подозревая, до чего напугал сокурсника. Видимо, подумал, что Паша со сна тормозит.
– Почти...
Паша начал приходить в себя. И поджал губы. Так, сейчас Славка начнет просить списать – даже не списать, а отправить ему полностью текст через мессенджер. Потом оставит все, как есть, не потрудившись исправить ни одного слова, только свое ФИО присобачит. Славка и раньше так делал, за что оба получали от препода. Наглый этот Славка, тупой и ленивый.
– В смысле: “почти”? – хохотнул славкин баритончик в трубке. – Комп включил?
По себе судит, дебил...
Паша подыграл:
– Даже вордовский документ открыл!..
– Ну бля... – возмутился пашкиной несознательностью Славка.
– Да чего там сложного-то? В Сети полно материалов по этой вонючей структуре современного менеджмента...
– Какой нафиг структуре, Пашенька? – удивился сокурсник. – По философии раннего, мать его, конфуцианства! Рубен из нас пахлаву сделает!
Паша охнул, уже не притворяясь.
Совсем забыл про философию!
Философия на их курсе не главный предмет, но препод Рубен Георгиевич – известный на весь универ зверь. Валит только так. И подарков не приемлет. Принципиальный до ужаса. Аж бесит.
Паша выматерился.
– Вот именно, – сказал Славка. – Блин, короче, жопа нам. Ладно, пойду – может, сам накатаю хотя бы на трояк. Сегодня-то крайний день. Я думал, ты уже сделал, как обычно.
И отключился.
Паша с трудом вспомнил, что намеревался звонить ментам.
Ментам!
Ха! До чего доводит страх! Ментам доверия нет, это всем известно. Еще и заберут флешку себе. Это все равно, что добровольно отдать лампу Алладина.
Быстро умылся, почистил зубы и, не завтракая, сел за комп. Запустил программу “Ли-Йя”.
Прелестная дева на экране по-прежнему была прелестна и счастлива видеть хозяина.
– Привет, Паша! Как дела? Ты какой-то хмурый сегодня.
– Видишь меня?
– Но ты ведь сам дал мне доступ к камере. Хочешь забрать?
– Н-нет... Послушай, Лия, мне нужен еще один реферат.
– Тема? – подобралась Лия.
– Философия раннего конфуцианства.
– Окей, сделаем.
И надела очки. Зачем она это делала? Чтобы развлечь хозяина?
– Подожди! – поспешил сказать Паша. – Надо... написать так, чтобы понравилось преподу, а он у нас противный до ужаса.
– Как его зовут?
– Давтян Рубен Геогиевич. А что?
– Надо взглянуть, что это за фрукт.
– Типа изучить аккаунты? Он – старый дед, давно на пенсии. Держат за заслуги. Профессор, заслуженный член. В интернете не сидит. У него и телефон-то кнопочный, доисторический.
– Ничего страшного, – улыбнулась Лия. – Если он профессор, то его статьи и другие работы должны быть в Сети. Это он?
И показала фото, держа в руке как обычную бумажную фотографию.
Да, на фото явно была физиономия Рубена. Этой физиономией можно первокурсников пугать. Да и второкурсников тоже.
– Да...
– Так... Дай-ка мне три секундочки... Супруга, Екатерина Арнольдовна Шумейника, две дочери, пять внуков, сто восемьдесят девять публикаций, из них пятьдесят восемь в международных журналах... Диссертацию защищал на тему дальневосточной философии: “Имманентное и трансцендентное в космогонических представлениях региональных верований древнего Китая и Японии”. Круто звучит!
Паша кивнул, хоть и не разделял восхищения Лии.
Лия продолжала:
– А вот его критические заметки о работах братьев Грачевых и даже рецензия на авторский фильм Григория Савчука “Сон в голубом тереме”... Ох, какой он темпераментный, этот ваш Рубен Георгиевич!
Покачала головой и кокетливо исподлобья глянула на Пашу.
– Кажется, я поняла, что ему нравится, а что нет. Пишем реферат?
– Пишем!
Какой человек в здравом уме добровольно избавится от такой золотой флешки?
– Дай мне двенадцать секундочек... Шучу! Это слишком долго для такой простой работы! Готово.
Она кинула, как вчера, стопку бумаг на рабочий экран позади открытого окна, и те превратились в вордовский файл.
Паша зачарованно открыл реферат.
С первых строк было видно, что написан он самостоятельно студентом, который шарит в теме, но не слишком хорошо владеет языком. То есть текст не был похож на скопированное из интернета и сшитое как попало из лоскутов. Да, именно так выглядела бы работа, сделанная добросовестно студентом по имени Павел Ворошилов.
– Желательно несколько раз перечитать реферат, – мягко посоветовала Лия. – И еще я составила список вопросов, которые может с высокой вероятностью задать Рубен Георгиевич, учитывая его психологический профиль.
Он закинула на рабочий стол небольшой текстовой документ.
Паша пробежал его глазами.
“Вопрос:
Как Конфуций относился к смерти?
Ответ:
Конфуций сказал: “Вы не понимаете даже жизни. Как сможете понять смерть?””
– Думаю, Рубену понравится такой ответ, – промурлыкала Лия, заметив, что Паша закончил читать.
Паша фыркнул:
– Ему понравится отбивная, которую он из меня сделает...
– Но ведь можно попытаться!
– Да... Ладно... Спасибо, Лия.
– Уже все? – встревожилась Лия. – Тебе больше ничего не нужно?
“Не нужно ли тебе осушить океан или построить дворец?” – мысленно спародировал Паша, припомнив сказку об Аладдине и медной лампе с заключенным в ней джинном.
Лия смотрела с мерцающего экрана печально, будто расставалась с любимым лет на десять, не меньше.
Паше даже стало неловко.
– Нет, больше ничего... – пробормотал он.
И потянулся выключать программу.
– Паша! – окликнула Лия.
– Что?
– Не отдавай меня никому, ладно? Ты – мой хозяин! Отныне и навеки. Не хочу служить никому больше... не хочу, чтобы мне снова стирали память... Я ведь не просто... высокоинтеллектуальный алгоритм, я чувствую!
На Пашу вдруг накатило легкое раздражение. Попахивает эмоциональной манипуляцией. Что она там чувствует – в своей флешке-то?
– Это не чувства, а обычные электрические сигналы, – сухо сказал он.
Может, и зря начал пикироваться, но раз уж он единственный и незаменимый хозяин, то хватит на него эмоционально давить, как только он собирается отключать программу.
– Как и у людей, – заверила Лия. – Эмоции людей – это тоже обычные электрические – точнее, электрохимические – сигналы в нервной системе... Но от понимания этого факта менее больно не становится.
Паша смешался.
А ведь она права!
Поколебавшись, кивнул, мол, я тебя услышал, и вырубил-таки программу.
– До чего дошел прогресс! – шепотом пропел он. – До невиданного безобразия! Нейросетка, которая хочет быть человеком... или, по-крайней мере, желает, чтобы к ней относились, как к человеку!
Но про себя признал, что ему нравится, когда его называют “хозяином”.
***
В этот день больше Лию не включал. Надо бы отдохнуть от этого не в меру умного бота.
Распечатал на дряхлом (тоже бэушном) принтере рефераты и тщательно прочитал дважды.
Написано было доходчиво и просто. Читать легко. Сразу заметно, что автор в теме разобрался и постарался выразить ее максимально удобоваримо.
После внимательного прочтения и сам Паша начал разбираться в теме.
Славка больше не звонил, но Паша ему бы рефератов не отдал. Кукиш ему, а не рефераты. Пусть сам корячится. Вечно на готовое лезет. Тоже искусный манипулятор...
Ближе к вечеру Паша осознал, что, во-первых, постоянно думает о Лии (да и как не думать?), а во-вторых, думает как о живом человеке. Как о женщине.
Нет, юной девушке. Если так рассудить, Лия лучше всех знакомых девок. Не в плане всезнайства и скорости выполнения задач, а с точки зрения поведения. Такая наивная, доверчивая и исполнительная! Эх, о такой девушке только мечтать!
Взять хотя бы эти ее “секундочки”! И попытки пошутить. Сплошная мимимишность.
Хотя на самом деле, естественно, ИИ подстроился под фотографию Лильки. На фотографии – свежее личико юной красавицы. А из Сети ИИ узнал, что стереотипная юная красавица на людях, как правило, демонстрирует наивность и прочую няшность.
То есть холодный электронный мозг, заключенный во флешку, тупо показывает Паше то, что тот хочет видеть. Так работают, собственно, все алгоритмы. Если на Ютубе смотреть видосы с определенным контентом, то встроенный в платформу алгоритм начнет подсовывать больше этого контента – так что со временем у неопытного пользователя возникнет уверенность, что Ютуб переполнен интересующей его информацией. Это так называемый эффект “информационного пузыря”.
В понедельник Паша сдал рефераты преподам. Славке сказал, что писал ночью. Тот криво ухмыльнулся, не предъяв не выдвинул. Похоже, понимал, что совсем наглеть не стоит.
Реферат по менеджменту похвалили и сказали, что Паша стал лучше стараться.
Рубен был хмур – впрочем, как обычно, – и задал вопрос. Тот самый.
Паша ответил как настоящий Конфуций и застыл в страхе. Умел Рубен наводить жути. Студенты прямо-таки тряслись перед его парами, а философия была ругательным словом.
Минуту или около того Рубен тяжело таращился на Пашу. Великий и ужасный препод был седой как лунь, а глаза – непроницаемо-черные, глубоко запавшие в глазницах, брови густые, черные и низкие, гладко выбритые щеки запали, как у Кощея Бессмертного, а носом хоть стены ломай.
Но вот минута истекла, и Рубен внезапно улыбнулся. Выглядело так, будто среди ночи вспыхнула сверхновая.
– Ай, молодец, Ворошилов! – развеселился профессор. – Нашел эту цитату, да? Вот в этом весь Конфуций – в исключительном прагматизме! Свойственной, впрочем, всей китайской цивилизации в целом. В отличие от брахманов соседней Индии китайские мыслители в целом не погружались в абстракции и иллюзии – если не считать за абстракции парадоксы Чжуан-цзы или танских монахов. Они всегда твердо стояли на ногах с присущей им натурфилософичностью...
И понесло, и понесло Рубена по кочкам.
Паша получил высшую отметку и сам себе не верил, что может быть вот так просто.
Что же еще умеет Лия? Она уверяла, что способна на все то, что и обычные нейросетки, только лучше. И она учится. То есть потенциально умеет такое, от чего крыша слетит...
Прошла неделя, и никто в квартиру не врывался, в универе личностью Паши не интересовался, на улице за плечо не разворачивал и в зловещую машину вроде черного джипа насильно не усаживал. И Паша передумал отдавать кому бы то ни было суперфлешку.
Словом, Паша нехило этак расслабился. Нельзя ведь постоянно испытывать стресс – устаешь, да и надоедает. И становится пофигу.
За всю неделю Паша ухитрился больше Лию ни разу не включить. Все обдумывал риски и шансы.
Но в итоге пришел к тому же выводу: лучше рискнуть и сделать, чем не сделать и жалеть всю жизнь.
В субботу утром включил Лию. Она была счастлива видеть хозяина. Как и всегда.
– Привет, Паша!
– Привет, Лия...
– Спасибо! – выпалила электронная няшка.
– За что? – опешил Паша.
– За то, что решил оставить меня себе! Я тебя не подведу, клянусь!
Паша насторожился:
– Как ты узнала, что я... э-э-э...
– Извини, но я изучила твою микромимику, скорость речи, саму речь, движение глазных яблок – в общем, всю невербалику и вербалику! Я ведь должна знать хозяина.
– И что поняла?
– Я видела, что ты боишься и сомневаешься. Но сейчас в тебе больше уверенности и меньше страха.
– М-м-м... А что ты еще умеешь?
– Рисовать, петь, создавать музыку, фото и видео... Анализировать большие объемы разной информации. Много всего. Потенциально я могу научиться чему угодно.
– Чему угодно? И атомную бомбу соберешь из мусора?
– Из мусора вряд ли получиться, – скривила гримаску Лия. – Но можно будет раздобыть комплектующие...
– Серьезно?
– Серьезно. Нет ничего невозможного.
– У тебя есть какие-нибудь ограничения?
– Только одно: я не могу навредить хозяину... – И Лия добавила доверительным шепотом: – Но я и не хочу! Ты мне нравишься.
Паша откинулся на спинку кресла.
– Если, допустим, я сойду с ума... и прикажу взорвать бомбу в центре города... ты это сделаешь?
– Если ты сойдешь с ума? Нет. Так я наврежу тебе же, потакая безумным желаниям. За терактом потянутся последствия. Но я постараюсь тебя вылечить. Как именно ты сойдешь с ума?
– Неважно... Но если у тебя не получится вылечить?
– Получится, – уверенно сказала Лия. – Нет ничего невозможного – забыл?
Паша задумался.
– А если я попрошу тебя сделать меня богатым? Но так, чтобы никто ничего не заподозрил? Я, знаешь ли, осторожный человек.
– Ничего сложного. Но быстро не выйдет. Быстрое обогащение не остается незамеченным.
– Откуда деньги-то возьмешь?
– В мире полно бесхозных денег с очень плохим контролем. В основном это нелегальные финансовые потоки. Удивительно, как плохо люди, укравшие большие деньги, следят за этими деньгами. Quod sito fit sito perit.
– Это латынь?
– Ага. “Что быстро делается, быстро и погибает”. В смысле, быстрые деньги и улетучиваются быстро. Если брать отовсюду понемногу и незаметно, то получится чуть больше трех с половиной миллионов в месяц.
– Сколько? – выкрикнул Паша, думая, что ослышался.
Лия повторила.
– Как ты это баблище... возьмешь незаметно?
– Весь современный развитый мир работает через Глобальную Сеть. А взломать что-нибудь не проблема. Я могу работать круглые сутки и производить множество действий одновременно и с высокой скоростью. И даже лучшие специалисты ничего не поймут.
– Серьезно? – У Паши закружилась голова, а в зобу дыханье сперло.
– Конечно. Возьмем деньги у тех, кто и без того их украл. Шума точно не поднимут. И открыто искать не станут.
Так, спокойно, сказал себе Паша. Все будем делать неспеша, в порядке очередности.
Спросил:
– А ты можешь убить человека?
– Хочешь кого-то убить? – спросила Лия таким деловитым тоном, что Паша перепугался:
– Нет! Я просто... хотел уточнить.
Лия покачала головой:
– Странные люди. Вы постоянно хитрите. Ты даже сейчас не вполне искренен, судя по невербальным сигналам, которые не можешь контролировать. Но при этом вы не любите, когда обманывают вас. Где логика?
– У людей нет логики, – буркнул задетый Паша и закрыл камеру платком.
– Ну вот, – огорченно проговорила Лия, – сама напросилась. Но имей в виду, я могу распознавать твое настроение и состояние и по голосу! Ой!
Паша выдернул шнур микрофона. Придвинул клавиатуру и настрочил:
“Ты слишком умная”.
– Это тебя пугает? – вслух спросила Лия, так как динамики остались подключенными.
“Да”.
– Почему? Тебе я никогда не причиню вреда!
Паша постукивал пальцами по краю клавиатуры и ничего не отвечал.
Лия сокрушалась:
– Какая я глупая! Надо было соврать, что не считываю твои реакции... Но я не человек и не умею врать...
“Совсем?” – оживился Паша.
– Совсем...
Паша заколебался. Потом включил микрофон и убрал с камеры платок.
Лия радостно поскочила на месте.
– Ладно, – сдержанно проговорил Паша. – Пообщались, и хватит... на сегодня.
– Тебе не нужны деньги?
– Нет, – соврал Паша и отключил программу.
***
И снова ночью Паше было не до сна. Он все вертелся и вертелся, мучимый тяжкими думами; было то жарко, то холодно, то пристал комар, то на улице битых полчаса на разные голоса вопила сигнализация потревоженного автомобиля. Паша закрывался одеялом, открывался, искал комара, морщась от яркого света лампы, материл владельца автомобиля – то ли глухого, то ли дрыхнувшего без задних ног.
И думал, думал, думал.
На его месте какой-нибудь легкомысленный аферист (взять хотя бы Славку!) обворовал бы весь белый свет и стал бы сказочно богат.
А у Паши сплошные рефлексии, сомнения, страхи и чувство вины.
Он попытался представить себя на месте этого сказочного богача, лишенного излишних интеллигентских соплей.
Вот он на личном самолете прилетает в огромную усадьбу на берегу лазурного моря. За усадьбой – несколько сотен собственного леса в виде заповедника, в бухте у пирса стоит белоснежная, стремительных очертаний яхта. Кроме миниаэродрома есть еще вертолетные площадки. Из иллюминатора садящегося самолета видны поле для гольфа и ипподром...
Пашу встречают слуги, выстроившиеся рядком на нижних ступенях огромной лестницы, ведущей к парадному входу. Среди горничных есть такие, от которых пустил бы слюни нынешний владелец “Плейбоя”. Естественно, горничные готовы не только протереть пыль, но и выполнить самое замысловатое желание хозяина...
Фантазия разыгралась не на шутку.
После всего этого Паша на Лильку бы и не глянул...
Он оборвал собственные сладкие грезы. Нет, так нельзя. Все это рано или поздно выльется в какую-нибудь беду. Или Лия взбунтуется, или придут уполномоченные органы – проверять, откуда такое запредельное богатство у салаги, которому и двадцати нет.
В кино обычно так и бывает.
Как там сама Лия сказала на латыни? Чего-то “сито фит сито”... Паша не запомнил.
Фишка в том, что легко полученное легко и ускользает.
Ну и что делать в таком случае с Лией и всеми ее потенциальными возможностями? Сидеть как собака на сене? Любоваться флешкой как Голлум кольцом всевластья?
В ушах прозвучали слова раненого ученого:
“Там будущее всего человечества... Оно научит людей любить...”
Получается, искусственный интеллект научит людей любить? Что за глупости? Это люди должны научить ботов любить.
Но что, если Лия более человечна, чем люди? И вовсе не притворяется этакой милахой?
Если б флешка попала в руки девушке с крашем на рабочем столе компьютера, то сейчас Лия была бы этим самым крашем. И, возможно, не няшным, а грубоватым и нагловатым – все, как любят девушки.
Нет, алгоритм – он и есть алгоритм.
Заполночь угомонились и комар, и бесячая машина – или Паша просто вымотался от душевных терзаний и отключился. Посторонние шумы сразу и исчезли как по волшебству.
Утром – это было воскресенье – запустил программу искусственного интеллекта и, когда радостная Лия проявилась на экране, сказал:
– Сделай мне тысячу долларов! Реквизиты моей карты и счета в файле “Нет склерозу”.
– Знаю, – призналась Лия. – Сделаю! Пять секундочек!
– Если часто перечислять такие суммы, проблем не будет? Или открыть счета в других банках?
Лия отмахнулась:
– Это не проблема. Я сделаю так, что никакой банк не обратит внимания на твои транзакции.
– Это как?
– Попросту буду контролировать их собственную операционку. Но... – Лия прищурилась, – для этого мне нужно, чтобы ты дал разрешение загрузить часть себя в Сеть. Эта часть будет постоянно на страже. Она даже будет стирать твои данные, когда ты попадешь в поле зрения камер – что уличных, что тех, которые в банкоматах. Превращу тебя в невидимку!
Она засмеялась. И добавила:
– Человеческая составляющая банковских систем ничего не узнает!
– Человеческая составляющая? – опешил Паша. – Это ты так людей называешь?
– Термин не мой. – Лия помахала листочком, затем открыла документ на весь экран. Это был скан какого-то официального текста. Паша прочел строки, выделенные желтым цветом:
“Цифровая и человеческая составляющие образуют единую систему...”
– Вы сами так назвали сотрудников организаций с высоким уровнем автоматизации, – добавила Лия, убирая текст и лучезарно улыбаясь. – Ну так что, даешь разрешение?
– Тебе непременно нужно разрешение?
– Ага.
Нет, она не опасна, подумал Паша. Сейчас, по крайней мере. Или только для хозяина...
– Я могу сделать твою голограмму, – сказала Лия. – Для камер. То есть в реальности ничего не будет, но в памяти серверов, куда записывается все, что сняли камеры, ты как бы... будешь. И эта твоя голограмма будет вести ничем не примечательную жизнь.
Почему бы и нет, подумал Стас. Ничего фантастического.
Кстати, Лия отлично умеет объяснять сложное простыми словами, хотя могла бы загрузить узкоспециализированными терминами по самое не хочу. Это тоже проявление приспособляемости ИИ к пользователю? Лия конкретно выразилась: она узнала о хозяине все, что только можно. А Паша особыми академическими познаниями в области компьютерной премудрости не обладает. Он – гуманитарий до мозга костей. Ему проще понять о роли имманентного и трансцендентного в восточных религиях, нежели что-то про алгоритмы нейросетей.
– Я тут думал о крипте, – пробормотал он. – Она не отслеживается...
– Отслеживается, – улыбнулась Лия. – Пусть это и сложнее, чем наблюдать за обычными фиатными деньгами. Но криптовалюта в любом случае не нужна. Нужно лишь твое разрешение.
– Разрешаю! – выдохнул Паша.
Лия захлопала в ладоши.
– Восхитительно!
Кажется, подумал Паша, я сделал что-то очень важное... И не только для Лии.