Иногда мне казалось, что я живу в витрине.
Мы с мужем в этой витрине просто аккуратно расставленные фигурки: он - высокий и уверенный начальник отдела продаж, я - его жена и менеджер в его же отделе, а рядом - наш пятилетний сын с торчащими во все стороны милыми вихрами и вечной машинкой в руке.
Со стороны всё выглядело правильно. И я действительно верила, что мне повезло.
- Тебе идёт этот пиджак, - сказала я утром, застёгивая ему на запястье запонку. - Тёмный цвет делает тебя ещё выше.
- На переговорах выше - значит сильнее, - усмехнулся он и поцеловал меня в висок. - Ты молодец, что закончила отчёт. Брось мне в почту финальную версию. И… - он глянул на часы, - я вечером буду поздно.
- Клиенты?
- Клиенты, - кивнул он привычно и сразу потянулся к телефону. - Не забудь забрать нашего непоседу из садика. У него завтра утренник, верно? Надеюсь, белая рубашка для него, как у папы-начальника, готова?
- Постиранная и выглаженная, - улыбнулась я. Это была моя территория: всё вовремя, всё на местах.
Наш пятилетний сын Антоша вбежал в коридор, тараня нас обоих и открывая ручки для обнимашек.
- Мамочка! Пап, ты придёшь на утренник?
- Если закончу встречу, - сказал муж легко. - Мужчины иногда опаздывают, знаешь?
- Так ты же не мужчина, - серьёзно заметил Антоша.
- Да? И кто же я тогда? - крякнул муж, сдвинув брови.
- Ты папа.
Мы рассмеялись, и я постаралась сгладить неловкость.
- Папа старается ради нас. Он придёт, - сказала я мягко, глядя на мужа. И тут же отругала себя за тон, в котором прозвучала нотка мольбы к нему.
Когда он ушёл, в квартире стало тише, но тишина не была пустой. Она пахла домашним уютом и тем, как я оправдывала его занятость изо дня в день.
Ох, и дорого же я заплатила бы за вечер, в котором он отложил бы телефон в сторону и с настоящим вниманием послушал забавные детские рассуждения сына! Но я снова напомнила себе: «Он строит карьеру, чтобы нам всем было лучше. В нашей паре это его роль, а у меня совсем другая…»
Как обычно, самовнушение сработало, и на душе стало легче.
Офис встретил привычным зеркальным холодом стеклянных стен, голосами с ресепшен и запахом принтеров. У турникета я столкнулась с Людкой из бухгалтерии. Моя лучшая подруга и по совместительству - мой личный внутриофисный канал свежих новостей.
- Доброе утро, красавица, - протянула она, сдвигая очки в тонкой оправе на самый кончик носа. - Видела твоего только что: летел по коридору, как ураган. И не один.
- Не один? - я постаралась, чтобы голос звучал безразлично.
- С новенькой из вашего отдела. Анфисой ее зовут вроде. Ну, той, что пришла из ниоткуда, но сразу на предпосадочную полосу, - Людка хмыкнула. - Она пила с ним кофе в столовой. И знаешь что? Уж очень уверенно держится для стажёрки…
- Наверное, он её вводит в курс дела, - пожала я плечами. - У нас же отдел продаж, всё должно схватываться быстро.
- Угу, - тоном «как скажешь» отозвалась Людка. Потом, уже мягче добавила: - Ладно, не бери в голову, слышишь? Ты у него всё равно номер один. А новенькая… это так, сияние без лампочки. Ладно, побежала. Мне сегодня ЗП закрывать.
Я кивнула и пошла к лифту, непроизвольно вцепившись в сумку. В голове глухо и навязчиво постукивало: «С новенькой». Слова моей подруги зачастую бывали довольно токсичными, иногда даже ядовитыми, но, увы, очень часто совпадали с реальностью.
Подумав об этом, я поморщилась и задвинула мысль в самый дальний отсек, где храню всё с пометкой «подумаю потом».
Лифт приехал почти пустой.
Я вошла, нажала кнопку третьего этажа, где располагался отдел продаж. Но на следующем лифт сразу же остановился. Двери разошлись, и вошёл… он.
Генеральный директор нашей компании Верховцев Максимилиан Евгеньевич. “Наш ледяной Верховный”, как массово шептались его за спиной восхищенные сотрудницы женского пола. Особенно незамужние.
Мужчины тоже про него чаще говорили шёпотом, и поводом этому был обычно страх пополам с уважением.
Он был высок, широк в плечах. Костюм на заказ, суровые скулы, тяжелая упрямая челюсть с лёгкой тенью небритости... всё это очень ему шло и подчеркивало мощную мужскую харизму. От него пахло чем-то истинно мужским и волнующим, без примеси парфюма.
А еще он был тем, кто заговаривает очень редко - и оттого каждый его взгляд, каждое слово имело особенный вес. Причем абсолютно не учитывая тот факт, что Верховцев занимал пост генерального директора.
Двери закрылись, кабина тронулась. Я вдруг остро почувствовала собственное тело рядом с ним, словно меня током дернуло. Пальцы слегка свело, кожу на шее обдуло холодком , и я поймала себя на том, что слушаю его дыхание: ровное и глубокое.
Что за глупость?..
Я отвернулась к панелям с кнопками и старательно принялась ее разглядывать, словно там было что-то важное. Сразу же почувствовала, как он посмотрел на меня - короткой, чёткой вспышкой, - и повернула голову.
Взгляд генерального встретился с моим на долю секунды. Я сразу же опустила веки и строго одернула себя: хватит. Я - замужем. А верность - это не слово для поздравительной открытки, это рамка, и в неё я себя поставила сама.
И всё же внутри на секунду вспыхнуло легкое сладкое тепло, которое пришлось подавить усилием воли.
Я тут же нашла объяснение: у меня с мужем уже два дня не было близости. Он всё время задерживался, ссылался на встречи, а я привыкла считать это нормальным ритмом нашей жизни. Наверное, именно поэтому я так остро реагирую на случайный мужской взгляд. Просто организм напоминает, что ему тоже нужно внимание.
«Значит, сегодня обязательно надо порадовать мужа, - подумала я с тихим вздохом. - И его, и себя. Пусть у нас будет этот маленький островок привычного счастья. Тогда всё встанет на место».
Лифт остановился.
Верховцев вышел первым, даже не взглянув в мою сторону. И почему-то этот его безмолвный игнор уколол меня, как женщину, сильнее, чем любая безразлично-формальная вежливость. Я выдохнула только тогда, когда двери закрылись обратно.
У своего стола я столкнулась со Светкой из смежной команды менеджеров. Та, не здороваясь, сунула нос в наш отдел:
- Оль, слышала? Блонди-то новая совсем не из «ниоткуда», говорят, знакомая начальника отдела маркетинга. Вот и перелетела к нам. А ты не ревнуй, - она лукаво улыбнулась, - тебе чего ревновать, у тебя же «сам»… - И многозначительно зыркнула в сторону кабинета моего мужа.
- Мне ревновать нечего, - ответила я сухо. - У меня работа.
- И любовь, - пропела она, уже удаляясь. - Везёт же некоторым.
В её последне фразе мне почему-то почудилась плохо скрытая насмешка.
В резанувшей паузе я застучала по клавиатуре. Нужно было сделать привычное и безопасное: подогнать цифры, подвигать сроки, подписать заявку, напомнить о встрече. В этом всём я была сильна, и каждое из успешно выполненных действий успокаивало.
К обеду новенькая материализовалась у кофемашины.
Я бы, может, и не обратила внимания, если бы не шум, который она создавала вокруг себя. Звонкий смех, который перебивал чужие разговоры; «случайные» прикосновения к плечу каждого второго мужчины в отделе; да и взгляд - чуть дольше, чем вежливо-деловой.
Эта Анфиса была действительно хорошенькая: идеально нарисованные стрелки на больших глазах, лёгкая волна светлых волос и юбка на ладонь выше служебного устава. На пальце - кольца «просто так», на запястье - резинка для волос цвета клубники.
Одним словом, эффектная особа. Очень даже.
- У тебя глаз горит, когда ты говоришь про продажи, - услышала я за спиной голос мужа со свойственным ему намеком на безобидный шуточный флирт. - Это хорошее качество для нашего отдела.
- Я стараюсь, - мурлыкнула она. - Люблю, когда меня хвалят.
- Ну, тогда придётся хвалить тебя почаще.
Кофе в моей кружке вдруг стал горчить, и я отвернулась.
Рабочий разговор, напомнила я себе. Рабочий флирт ни о чем, чтобы держать людей в приятном тонусе. Он же у меня всегда так делает, со всеми.
Как назло, что-то внутри тут же отозвалось сварливо: «А с тобой тогда чего он так часто не флиртует?»
- Слушай, я с утра, наверное, лишнего ляпнула, - вдруг возникла рядом Люда, будто почувствовала мои мысли. - Не обижайся, ладно? Я правда не хотела тебя задеть этой болтовнёй про блондинку.
Я чуть улыбнулась:
- Всё нормально, Люд. Ты же меня знаешь.
- Знаю, — кивнула она серьёзно. - Но всё равно скажу по-честному: девочка эта слишком резво крутится. Я таких видела - сначала чай с булочкой, потом уже без булочки, зато с комнатой в конце коридора. Мне самой неприятно смотреть на её вертлявые манеры.
Она помолчала и добавила мягко:
- Ты хороший человек, Оль. Даже слишком хорошая. Обещаю, если вдруг замечу своими глазами что-то реальное, а не слухи - сразу приду и скажу. Чтоб ты знала правду, а не из чужих пересудов.
Я кивнула, и внутри приятно защекотало от её простого: «Ты хорошая». Иногда и взрослой женщине нужно услышать такие слова от подруги. Не для самооценки, а чтобы почувствовать, что рядом есть кто-то по-настоящему свой.
Рабочий день втянул меня снова: письма, встречи, звонки. В какой-то момент пришло сообщение от мужа: «Ты не забыла про отчёт? Тут срочно нужно».
Я тут же переслала, поставила галку, написала «Отправила» и поймала себя на том, что хочу добавить ещё что-нибудь личное: «Ты что делаешь вечером? Поедем домой вместе?» - но так и не написала. Почему-то стало неловко, словно я прошу у своего мужа-начальника слишком многого в ущерб его карьере.
После обеда в коридоре я издалека увидела, как эффектная новенькая столкнулась с генеральным.
Она слегка прижала ладонь к его предплечью с робким:
- Ой, простите, Максимилиан Евгеньевич! - и подняла на него выразительные влажные глаза с длинными ресницами.
Верховцев отодвинулся на полшага, даже не моргнув. Затем взглянул на нее коротко и надменно - так, как пешеходы смотрят на табличку «Осторожно, кирпич», на которую им плевать, - и молча отправился дальше.
Анфиса проводила его долгим взглядом, сморщила носик и, думая, что никто ее не видит, буркнула с досадой:
- Терминатор, блин...
А я вдруг почувствовала странное облегчение от того факта, что её идеальные “стрелки” на глазах на генеральном не сработали.
К четырём часам мне вдруг отчётливо захотелось сделать что-то тёплое, домашнее и простое. Эта мысль пришла резким озарением, как средство от всех самонакручиваний: «Пойду принесу ему кофе. И пирожное с маком. Лёша ведь его любит».
Я заказала в кофейне на первом этаже его двойной эспрессо и этот смешной пирожок, прижала тёплый бумажный стакан к ладони и пошла по коридору к кабинету мужа. Коридор шуршал чужими делами, и никто не обращал на меня внимания. Я шагнула в приемную часть кабинета, как вдруг услышала изнутри второй комнаты приглушённые голоса.
Идея пришла сама собой: спрячусь за перегородку-жалюзи с архивом документов, выжду, пока он освободится от переговоров и выпроводит клиента, а затем выйду с шутливым «бу!» и его любимым кофе. Это так глупо, но мне нравилось делать такие милые глупости для него время от времени.
Правда, на работе я такое делала впервые.
Слева стоял высокий зелёный фикус и узкая тень от жалюзи. Я встала туда, прижавшись спиной к холодной стене, и посмотрела в неудобную узкую щелку - разглядеть, кто там. Клиент или кто-то из отдела?
Дверь щёлкнула.
В приемную зону своего кабинета вышёл мой муж… и новенькая. Блондинка Анфиса с идеальными “стрелочками” и длинными ресницами.
- Закрой, - сказал муж нетерпеливо, и она послушно направилась к общей входной двери.
Я прижала пальцы к горячему картону стакана так сильно, что он слегка смялся.
Лёшка не смотрел по сторонам. Он шёл прямо, как всегда… и прямо сейчас в сторону новенькой. На секунду её профиль мелькнул в просвете моей перегородки: призывно открытые губы, глаза вверх на моего мужа - начальника отдела, - как у прилежной секретарши из какого-то пошлого анекдота…
Щёлкнул замок, запирая нас всех в кабинете изнутри.
Тело охватил какой-то странный шоковый паралич, не дающий пошевелить и пальцем. Как будто я превратилась в соляную статую. Стояла в тени, слышала, как в коридоре где-то далеко кто-то смеётся над чем-то своим, как принтер печатает чужие отчёты, как кондиционер шепчет в стенах. А в кабинете моего мужа сгущалась тишина, натянутая, как струна.
- Быстрее, пока никого нет, - выдохнул он. - У меня через десять минут встреча.
Мир внутри меня беззвучно треснул.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Теперь мы квиты, предатель!", Гайдэ, Алёна Амурская ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.