Моя статья о великом Доменико Трезини – первом главном архитекторе Санкт-Петербурга готовилась в 2020 году и была частью большого проекта, который я планировал провести в мире к его 350-летию. Была запланирована и согласована моя большая персональная фотовыставка в Женеве, в Швейцарии – на родине архитектора, а также выставки в других странах в рамках программ Россотрудничества, выставка в Творческого союзе художников в Санкт-Петербурге. Но наступил тяжелый 2020 год, пандемия и этот проект не был реализован. Статья же с моими размышлениями и маленькими открытиями о творчестве великого архитектора, была опубликована в декабре 2020 года в журнале «Наука и религия», а затем размещена уже в июле 2021 года на официальном сайте архитектурно-дизайнерской премии ( которая ежегодно вручается в Государственном Эрмитаже) «Золотой Трезини» с ограниченным количество иллюстраций.
Возвращаюсь к этой теме пять лет спустя и представляю вашему вниманию значительную часть подготовленного к выставкам 2020 года материала.
Когда стоишь на Дворцовой набережной напротив Петропавловской крепости, тебя наполняют восторг и трепет от её суровой геометрии. Так должен, наверное, выглядеть межпланетный космический корабль, совершивший посадку на берегах Невы. Представьте, что при первом взгляде на это уникальное создание Доменико Трезини, выполненное в камне по чертежу Петра Великого, должен был почувствовать человек XVIII века…
350 лет назад, в 1670 году, в маленьком швейцарском местечке Астано (близ Лугано) родился великий зодчий. XVII век – эпоха титанов европейской архитектуры, так что, несмотря на сумасшедшую работоспособность и желание учиться, вряд ли молодому человеку можно было надеяться на что-то большее, чем строительство забавных горных шале и поселковых церквей.
Но время и случай изменили всё. В 1699 году получивший практическое инженерное и строительное образование в Венеции и Риме Доменико отправляется вместе с группой земляков на заработки в Копенгаген – столицу мощной тогда Датской державы. Там он участвует в строительстве городских укреплений.
В 1703 году честолюбивый и талантливый швейцарец принимает приглашение русского посланника Андрея Измайлова приехать в Россию. Через Архангельск он добирается в Москву, где его привечает Пётр I. Царь приглашает Доменико строить новый город на берегах Невы, на только что отвоёванных у Швеции землях. Так Трезини на тридцать лет становится главным зодчим – первостроителем Петербурга.
Многие постройки мастера неотделимы от истории Северной столицы: Петропавловская крепость и Петропавловский собор, крепость-форт Кроншлот, здание Двенадцати коллегий, Летний дворец Петра I и Зимний дворец Екатерины I, Александро-Невская Лавра, Кикины палаты, здания Первого Кадетского корпуса… При этом декоративный язык зодчего подчёркнуто лаконичен. Рустовка, «фирменная» трезиниевская рамка, опоясывающая пилоны и пилястры, скупые волюты. Почти полный отказ от мелких деталей.
Интересно, что когда Доменико Трезини получил от императора задание перестроить главную, тогда ещё деревянную, крепость города в камне, никакой военной необходимости в этом не было. Вход в устье Невы уже полностью контролировался Кронштадтской крепостью с фортами. Трезини, очевидно, хорошо понял замысел Петра I. Петропавловская крепость – это символ новой империи, твердыня, пришедшая на смену московскому Кремлю. Неслучайно собор крепости стал местом упокоения императоров России.
Но главным отличием архитектурного гения этого «русского швейцарца» было его умение решать масштабные градостроительные задачи, часто опережавшие своё время.
Уже в первом ансамбле, созданном Доменико Трезини в Санкт-Петербурге, – Троицкой площади на Петроградской стороне – отразились черты его характерного почерка. Европа не знала ещё площадей такого размера, открытых водному пространству. Прообразом портовой площади стала небольшая пьяцетта Сан-Марко в Венеции. А Троицкая площадь – даже ныне существующая, уже без единой постройки XVIII века и в два раза меньше первоначального размера – поражает своим масштабом. Так Трезини первым определил идею строящегося города: самой большой и красивой его площадью является река Нева! К ней призваны тяготеть иные пространства.
И зодчий ещё не раз блестяще использовал свою догадку – при разбивке партера Царицына луга (ныне Марсова поля – до середины XVIII века открытого к Неве), на Василеостровской Стрелке… Остаётся только сожалеть, что огромная площадь на Васильевском острове с фасадом здания Двенадцати коллегий, выходившим к Неве, со временем была застроена. В мире совсем немного больших, открытых к воде площадей. Сейчас этот градостроительный приём, блестяще применённый Доменико Трезини, является визитной карточкой Санкт-Петербурга, где три таких площади – Троицкая, Сенатская и площадь Ленина у Финляндского вокзала.
С пониманием роли Невы в градостроительной концепции Санкт-Петербурга связаны гидротехнические проекты Трезини. В первую очередь это Галерная гавань; гаванцы у Летнего и Зимнего дворцов и у Соляного городка; Морской в Петродворце и Екатерингофский каналы. И в конечном итоге – знаменитая планировка линий с каналами на Васильевском острове! Великолепна и градостроительная идея с прямоугольной планировкой, опередившая на век план нью-йоркского Манхэттена и почти на двести лет впечатляющую разметку Барселоны.
Обширные площади, прямоугольные городские планы, уходящие вдаль перспективы улиц не только опередили своё время, но сформировали уникальный ансамблевый облик великого города. Трезини и его последователи филигранно использовали принципы и приёмы барокко, украшая город на абсолютно плоской равнине многочисленными «северными» шпилями, формируя знаменитую «небесную линию», впервые так названную академиком Д. С. Лихачёвым. С сожалением надо признать, что градостроительное наследие XVIII века почти не востребовано в современном Санкт-Петербурге…
Массовое, нехарактерное для того времени строительство требовало неординарных новаторских решений. Одним из таких решений было предложение Доменико Трезини работать по типовым проектам. Образцовые дома для «подлых», «зажиточных» и «именитых» по проектам Доменико Трезини и Жана-Батиста Леблона – яркие примеры такой организации дела. Эта идея позволяла зодчему одновременно осуществлять архитектурный надзор за десятками строящихся зданий. Само строительство часто велось учениками – таким образом они получали практические навыки и умения. Проект собственного дома Трезини на Васильевском острове также был воплощён его любимым учеником М. Г. Земцовым.
Так Доменико Трезини стал ещё и создателем первой в России неформальной архитектурной школы, главой стилистического направления, получившего впоследствии название петровского барокко. А М. Г. Земцов был одним из участников «Комиссии о Санкт-Петербургском строении» – первой государственной градостроительной организации в России, создавшей генеральный план города и осуществившей знаменитую трёхлучевую композицию.
Среди ярких представителей школы Трезини были и ближайшие младшие родственники, носившие ту же фамилию, – Джузеппе и Пьетро Антонио, много построившие в Санкт-Петербурге и завершавшие некоторые из проектов великого мастера уже после его смерти в 1734 году. Доменико Трезини, по меткому выражению Александра Бенуа, «протоптал дорогу» в Россию многочисленным архитекторам, художникам, скульпторам из своего родного кантона Тичино.
Невзирая на солидный возраст, большинство созданий Доменико Трезини находятся в хорошей сохранности. Однако часть построек ещё до конца XVIII века изменилась до неузнаваемости. Здание Придворной (Главной) аптеки одел в новый фасад Джакомо Кваренги. Почтовый двор «проглотил» служебный корпус Мраморного дворца. Грандиозный ансамбль Итальянского дворца и сада ныне читается лишь с высоты птичьего полёта… Примером бережного отношения к наследию мастера являются кроншпицы в Галерной гавани, созданные Трезини в 1722 году в дереве – и восстановленные в камне архитектором М. А. Башмаковым уже в 1754‑м.
Нам мало известно творчество Доменико Трезини как декоратора. Большинство интерьеров построенных им зданий не сохранилось или было существенно изменено. Интересно, что «китайские» залы Меншиковского дворца на Васильевском острове украшены шелками из трезиниевского Екатерингофского дворца. Незадолго до пожара и разборки деревянного дворца в 1921 году шёлковые китайские обои были сняты и отправлены на хранение в Эрмитаж, благодаря чему остались целы. Но к 1980‑м годам они были в ужасающем состоянии. Опытный художник-реставратор А. Б. Васильева взялась за их восстановление. В то время я работал в Группе инструментальных методов анализа в Институте имени И. М. Сеченова АН СССР и помог Анастасии Борисовне определить точный химический состав пигментов для росписи по шёлку: соблюдать рецептуру китайских мастеров XVII–XVIII веков при реставрации было чрезвычайно важно.
Статью об Анастасии Борисовне Васильевой, которой в 2025 году исполнилось бы 95 лет читайте здесь ›
Как ни прискорбно, не сохранилось ни одного подлинного изображения мастера; но уже в XXI веке в Петербурге были установлены три памятника Трезини. Не сохранилась и могила зодчего у Сампсониевского собора на Выборгской стороне. В 1995 году на этом месте был открыт монумент «Первостроителям Петербурга» работы скульптора Михаила Шемякина и архитектора Вячеслава Бухаева, однако «благодарные потомки» за последние 25 лет отбили и похитили все бронзовые и латунные части памятника, оставив только гранитный «скелет». Запланирована реставрация монумента, но сроки пока не определены.
Не в лучшем состоянии находится и чудом уцелевший во время Великой Отечественной войны дворец Санс-Эннуи, построенный Доменико Трезини в имении сестры Петра Великого царевны Марии Алексеевны близ Ораниенбаума.
В год 350‑летия великого архитектора дворец представляет собой почти руину. Хочется верить, что эти памятники не постигнет участь безвозвратно утерянных творений гениального мастера…
Оригинал публикации: «Наука и религия», № 12-2020
Статью на сайте "Золотой Трезини" смотрите здесь ›
До новых встреч!