Предыдущая часть:
Денис кивнул и взял телефон, чтобы набрать номер. Игорь Андреевич Ковалёв был в своём кабинете, когда они пришли, и внимательно выслушал весь рассказ, делая пометки.
— Ваш муж — это вообще отдельная история, впервые встречаю такое запутанное дело. — сказал он, поджав губы в раздумье. — Инсценировка смерти, махинации — я с самого начала чувствовал, что здесь что-то нечисто. Ваши сведения бесценны, особенно про этот фонд и отмывание денег через него.
Ковалёв действовал быстро и решительно: он вышел на бухгалтера Романа, Олега Ивановича, и тот, напуганный перспективой тюрьмы за соучастие в мошенничестве и возможно даже в чём-то худшем, сломался под давлением допроса. В кабинете следователя было душно и тесно, а Олег сидел, опустив голову и еле слышно говоря.
— Да, Игорь Андреевич, я признаюсь — авария была чистой инсценировкой. Это весь план Романа Владимировича от начала до конца.
— Расскажите подробно, как именно это было задумано? — спросил Ковалёв, записывая каждое слово и включая диктофон для фиксации.
— Долги на него навалились огромные, кредиторы угрожали не только ему лично, но и всей семье. Поэтому босс решил просто исчезнуть, стереть себя из жизни, чтобы скрыться ото всех и начать заново. А потом, через время, вернуться за деньгами. — Олег дрожал всем телом, потирая руки. — Ну, а со Светланой он планировал новую жизнь, без старых обязательств.
— И как проходила сама инсценировка? — продолжал следователь, не давая уйти от деталей.
— Роман подъехал к мосту ночью, открыл дверь машины и пересел во вторую, которую подвёз Андрей Синичкин по его приказу. Тот толкнул авто, чтобы оно упало в реку и выглядело как авария. — Олег говорил тихо, но чётко. — Роман использовал дымовую шашку, чтобы создать видимость пожара внутри, но по неопытности обжёгся рукой, и настоящий пожар так и не разгорелся. Просто шашку зря потратили.
— А чем вы успокоили Тамару Петровну в тот день? Вы знали, что её сын жив и здоров? — спросил Ковалёв, вспоминая рассказ Алёны о странном визите свекрови.
— Да, я шепнул ей правду, чтобы она не волновалась зря — сказал, что сын не погиб, а просто сбежал по плану. — признался Олег, опуснув глаза.
Тем временем Тамара Петровна, когда узнала всю правду про сына — что он не погиб, а просто скрылся, но при этом оказался замешан в преступлении, — мучилась внутри себя сильно. Материнская любовь тянула в одну сторону, а представления о том, что такое честь и порядочность, — в другую. В итоге она сдалась и пришла к Алёне, зашла в квартиру без своей обычной надменной маски, с глазами, красными от слёз.
— Алёнушка, прости меня за всё, что я наговорила раньше. И за сына прости, если сможешь. — произнесла она, опускаясь на диван и начиная рыдать.
Алёна присела рядом, не зная, как реагировать.
— Что произошло? Почему вы здесь?
— Роман всегда был таким сложным, с детства. — Тамара Петровна вытерла слёзы дрожащей рукой. — Его родной отец, Тимур, был далеко не подарок — пил, изменял, и сын, видимо, всё это в себя впитал, перенял худшее. Всегда стремился к большему, к деньгам и власти, а я его покрывала, закрывала глаза на проделки.
— Покрывали в чём именно? Расскажите. — мягко попросила Алёна.
— В его махинациях и тёмных делах. Он даже шантажировал моего отца, своего деда — угрожал разорить его небольшую фирму, чтобы получить доступ к счетам и деньгам. Я не могла этого допустить и вынуждена была помогать ему, скрывать всё. А Виктор Семёнович стыдился, но молчал — он ведь не родной отец Роману, не мог вмешиваться сильно. — призналась свекровь сдавленным голосом, полным сожаления.
Алёна была потрясена глубиной обмана. Шаг за шагом маска с лица мужа спадала, раскрывая истинную сущность.
— Он использовал всех вокруг: меня, вас, Артёма, свою семью. Мне так стыдно сейчас за всё это. Я всегда хотела, чтобы он просто был счастливым человеком, но не таким ценой, не через обман и вред другим.
Выслушав свекровь до конца, Алёна обняла её за плечи и прижала к себе, чувствуя, как та расслабляется в объятиях. В этот момент им нечего было делить, кроме общей боли и проблемы, которую нужно было решать вместе. А в это же время Светлана, осознав, что Роман использовал её не только как любовницу, но и как удобное прикрытие для своих планов, пришла в полицию с повинной.
— Он меня предал, как последнюю дуру. — сказала она следователю, и в голосе не было прежней ярости, только глубокая обида и разочарование. — Обещал нам новую жизнь вдвоём, а сам просто исчез, бросил. Я не стану покрывать такого преступника, хватит.
— И где он может скрываться сейчас? — спросил Ковалёв, готовый записывать.
— Точно не знаю, но перед всем этим на мосту Роман снял квартиру в соседнем городе на моё имя, тайком. И ещё у него был второй секретный телефон — я его принесла с собой. Он записывал там всё на диктофон, как в электронный дневник, все свои мысли и планы. — Светлана протянула трубку следователю.
Полиция, получив эту информацию, быстро вышла на след беглеца. Благодаря геолокации второго телефона они определили его местонахождение без труда. Как оказалось, Роман прятался в старом охотничьем домике, который принадлежал его покойному отцу и стоял в глухой лесной местности. На рассвете следующего дня туда подъехали две машины: полицейский наряд и следователь с сопровождением. В салоне Ковалёва сидели он сам, Алёна и Денис.
— Мы тоже должны ехать туда? — спросила Алёна, и её била крупная дрожь от волнения.
— Вы его жена и ключевой свидетель, ваше присутствие может пригодиться. Мало ли как пойдёт задержание, вдруг потребуется ваша помощь. — ответил Ковалёв спокойно.
— Тогда я с вами, чтобы поддержать Алёну. Она не должна проходить через это одна. — твёрдо сказал Денис, сжимая её руку в своей.
Они подъехали к покосившемуся домику, окружённому густым лесом, где царила полная тишина, прерываемая только шорохом листьев.
— Мы на месте. — Ковалёв дал знак наряду. — Пошли, действуем по плану.
Полицейские окружили домик плотным кольцом. Через минуту раздался громкий стук в дверь.
— Полиция, открывайте немедленно!
Тишина повисла на миг.
— Роман Владимирович Зайцев, мы знаем, что вы внутри. Дом окружён, сопротивление бесполезно.
Наконец дверь нехотя скрипнула и открылась. На пороге стоял Роман — живой, но измождённый, с заросшим лицом, в грязной одежде, которая висела на нём мешком, и с рукой, перевязанной свежим бинтом. Он явно не рассчитывал, что его найдут так быстро, и не смог далеко уйти из-за ожога, который мешал передвигаться. Подняв взгляд, он увидел жену, и глаза его сузились от злости и ненависти.
— Алёна, ты... — прошипел он.
Полицейские быстро надели на него наручники, не давая шанса на сопротивление.
— Я же всё для тебя делал, всё! — крикнул Роман, когда его вели к машине, и голос его сорвался на визг. — Дом обеспечивал, деньги зарабатывал, хотел, чтобы ты жила как королева, без забот. А ты предпочла копаться в проблемах чужих детей, возиться с ними днями напролёт. Обычная училка, серая мышь, которая даже ничего толкового не могла приготовить, кроме своих вечных щей. Ты меня уничтожила своими приоритетами.
— Нет, Роман, ты сам себя довёл до этого, своими же руками. — ответила Алёна тихо, но твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Я выбрала честность и искренность детей, потому что в них есть настоящее будущее. Они не отбросы, как ты говоришь, а надежда. Признайся наконец, это по твоей вине исчез отец Коли, Андрей Синичкин.
Роман усмехнулся, и лицо его исказилось в гримасе.
— Нет, я здесь ни при чём. Не трогал я этого алкаша пальцем, даже не приближался.
Следствие изначально не поверило его словам, но Ковалёв, видя необычную уверенность в глазах арестованного, всё-таки усомнился и решил проверить версию.
— Что-то мне подсказывает, что в этом он не врёт. Его мир — это ложь и деньги, но не кровь на руках. — настаивала Алёна позже в кабинете следователя.
— Я не привык верить каждому преступнику на слово, но обязан проверить все возможные варианты. — вздохнул Ковалёв, соглашаясь.
Следствие проверило версию через дополнительные допросы и нашло подтверждение. Полиция продолжила поиски с удвоенной энергией, расширив зону на соседние области. Вскоре Андрея нашли: как выяснилось, он просто испугался, что Роман вернётся и сдаст его властям за прошлые грехи, поэтому сбежал, бросив сына на произвол. В тот же день Алёна, с помощью Дениса и его полезных связей в медицинской сфере, начала процедуру оформления опекунства над Колей. Мальчик, узнав, что отец жив, хоть и в бегах, а Роман арестован и больше не угроза, почувствовал облегчение и даже начал улыбаться по-настоящему.
Через два месяца Романа осудили за мошенничество, подлог документов и незаконное предпринимательство с отмыванием денег. А Алёна, наконец получив развод, обрела долгожданное спокойствие. Незаметно пролетел год. Она продолжала работать в школе, учить детей, но теперь её подход стал ещё глубже: она вникала в каждую историю за оценками, понимая, что за четвёркой или двойкой всегда стоит что-то личное. Коля под её опекой расцвёл по-новому, его сочинения начали выигрывать в школьных конкурсах, принося радость. А Алёна и Денис были теперь вместе, но с браком не торопились, наслаждаясь своими чувствами и строя здоровую семью для Маши шаг за шагом.
— Денис, ты не считаешь, что мы слишком затягиваем с этим? — спросила Алёна однажды, когда они гуляли по парку, держась за руки и наслаждаясь осенним воздухом. — Я уже год как свободна от прошлого.
Денис остановился, нежно поцеловал её в лоб и посмотрел в глаза.
— Мы не затягиваем, мы просто строим всё основательно, без спешки. Ты прошла через настоящий ад с тем браком, я — через потерю жены. Нужно дать время, чтобы дети поверили в стабильность семьи. Мне кажется, мы уже стали той семьёй, о которой ты всегда мечтала в глубине души. Мы вместе, и это самое важное.
— Ты прав, как и всегда, в таких вещах. — улыбнулась Алёна, чувствуя тепло внутри.
Наступил день последнего звонка, и школа гудела от смеси радости и лёгкой грусти расставания. Алёна стояла у своего стола, принимая поздравления, когда к ней подошла коллега Ирина, раньше относившаяся скептически.
— Алёна Сергеевна, можно вас на секунду? — спросила Ирина, подходя ближе и немного смущаясь. — Знаю, что раньше была несправедлива к вам в некоторых моментах. Вот, возьмите это от меня.
Алёна взяла букет с каплями росы и маленькой белой гвоздикой, а потом развернула приложенную записку: "Спасибо, что учите детей не только предмету, но и настоящей доброте". Слеза скатилась по щеке от неожиданной теплоты. А вечером, в их уютной квартире с Денисом и Машей, она стояла у плиты, готовя ужин.
— Мам, ты уверена, что это не подгорит? — рассмеялась Маша, теперь уже не замкнутая, а полная жизни девочка-подросток. — Суп выглядит каким-то необычным.
— Не подгорит, Маш, не переживай. Это французский луковый суп по рецепту, который мне дала твоя бабушка, и я слежу за ним внимательно. — ответила Алёна с улыбкой.
Денис подошёл сзади и легонько обнял её за талию.
— Ух ты, как вкусно пахнет отсюда! Ты просто волшебница на кухне. — прошептал он, целуя в шею.
— Думаешь, я умею готовить только щи и ничего больше? — улыбнулась она в ответ, прижимаясь к нему ближе.
— Я думаю, ты способна на всё, что захочешь. А ещё думаю, что нам, кажется, пора наконец пожениться и сделать это официально. — Алёна почувствовала себя абсолютно счастливой, как никогда раньше.