Книга, увидевшая свет в 1917 году. Её автор, Рафаэль Сабатини, ещё не стал всемирно прославленным, но уже никто не сомневался: вот-вот... Потому что его исторические новеллы любили. Потому что читатели уже прозвали его "английским Дюма".
Образование-воспитание юного Рафаэля оказались весьма своеобразными: его родители, оперные певцы, нигде не задерживались надолго. И он, сын итальянца и англичанки, сменил несколько школ... в разных странах. Англия, Португалия, Франция, Швейцария. И на языке отца говорил свободно. Родители сочли, что с пятью языками будущее обеспечено: переводчик! Но сочинять и записывать своё - это интереснее. А почему на английском? Как уверял сам писатель, единственно потому что английские книги в детстве были самыми любимыми.
Почему история? Потому что кладезь неисчерпаемый! Вот только, помимо владения фактами, надо знать и человеческую психологию. Сухие документы дают материал столь "неодушевлённый", что мотивы героев, их чувства и мысли надо "придумать". Правдоподобно. "История оставляет нам рисунок серый, и мои краски должны соответствовать природным".
Домыслы? Возможны там, где речь о нераскрытом преступлении. Но если убийца назван, а факты говорят в его пользу? Бывает, и не так уж редко, что народная молва обвиняет невинного! Если возможно несколько объяснений - за автором остаётся свобода выбора. Важно лишь не жертвовать фактами в угоду занимательности. Даже там, где речь о людях, не слишком известных.
Вот например, кардинал Испании Томазо де Торквемада - одна из самых чёрных фигур в истории. Намеренно очернён врагами? Нет... Даже враги не могли приписать ему деяний страшнее всего того, что он сотворил.
Но если бы кто попытался обвинить Торквемаду при жизни, он был бы очень удивлён: разве то, что он делает, нужно лично ему? Ничего ему не нужно, кроме скудного куска хлеба. Он и рясу-то носит, пока это убогое одеяние не развалится от ветхости. Но болит у него душа за Испанию, которую губят евреи. Ишь, всполошились - бегут! Слишком многие остались, окрестились. Следить и следить за этими "новыми христианами"! Если посмеют хотя бы вымыть руки перед едой по своему еврейскому обыкновению - тут же арест с конфискацией!
... Дон Родриго, чистокровный кастилец, был встревожен: он полюбил еврейку. Точнее, не "полюбил", а просто уж очень хотелось похвастаться победой над красивейшей из женщин, да к тому же дочерью миллионера Диего де Сусанна. Много месяцев подмигивал ей в церкви - и вот, чудо произошло: Изабелла бросила ему записку, что её отец уезжает на несколько дней. Пригласила!
... Комнаты Изабеллы поразили воображение: гобелены, ковры, лампы, книги, мебель в мавританском стиле. А какое вино, какие благовония! Дух зашёлся от восторга, и забыв обо всём на свете, он спросил: "Когда ты выйдешь за меня замуж? Как только отец позволит? Буду просить его, когда вернётся!"
Но отец оказался гораздо ближе, чем думали: он поднимался по лестнице. И не один, с ним ещё несколько человек. Что если войдёт сюда?! Изабелла не растерялась: погасила лампу и спрятала своего поклонника в нише за гобеленом.
В ту же минуту в соседней комнате раздался голос отца:
- Друзья мои, мы должны договориться о защите всех новых христиан Севильи. Любой из нас в любой момент может оказаться в руках инквизиции, и суд не будет справедливым. Вы влиятельны, уважаемы, за вами пойдут люди. Будем решительны и сплочённы - победим!
Заговорили другие, причём называя друг друга по имени. Саули, Торральба, Фернандес... они занимают высокие посты при дворе - и обсуждают, сколько у них людей и оружия!
Когда они, наконец, разошлись, Родриго покинул своё убежище. Стуча зубами от ужаса и возбуждения, он прошептал:
- Вероотступничество!
Нельзя было придумать обвинения страшнее: это - костёр.
- Ты с ума сошёл, Родриго? Здесь не сказано ни слова против веры. Честные, достойные люди обсуждали, как им защититься от несправедливости и корысти, прикрываемыми одеждами веры!
-Хочешь их оправдать? Ты сама из того же подлого племени! Дай мне уйти!
- Куда?
Она могла бы и не спрашивать: уже поняла. Схватила кинжал и встала между ним и дверью:
- Твой донос погубит моего отца. Встретившись здесь тайно, мы уже причинили ему зло, а теперь ты говоришь о христианском долге? А долга перед любовью у тебя нет? Клянись, что промолчишь - или умрёшь на месте. Убью.
Конечно же, он выбрал долю труса. Поклялся на кресте, что промолчит.
И уже наутро начались аресты. Изабелла всё ещё не могла поверить, но... ей осталось только выяснить, КТО?! Неужели всё-таки Родриго?
И она явилась к Великому Инквизитору. Сама. Задать вопрос о доносчике невозможно, но может быть, этот старик, что смотрит на неё с бесконечной любовью и состраданием, проговорится сам? Речь его кротка, и милость церкви, которую он обещает, просто безгранична. Но он называет имена тех, кто был вчера в их доме, одного за другим.
- Неужели Родриго сознался?
Торквемада кивнул, и тут же спохватился: он не должен был ... но Изабелла была готова:
- Сознался, не преступив пределов благоразумия? Не сказал, чем вызван его донос? Он хотел на мне жениться, но получил отказ: презираю вероотступника!
Да, знаю, что такое обвинение требует доказательств, но вы их получите.
Она предстала перед Родриго слабой и несчастной: беда! Отец был её единственным другом - и вот, он арестован. И она даже не представляет, КТО мог донести? А его состояние в десять миллионов конфискуют, если только... она срочно не выйдет замуж за кастильского дворянина. Деньги станут её приданым, а дворянин отделается штрафом.
О чём тут было раздумывать? И трёх дней не прошло - явился венчаться. И что же услышал?
- Я - христианка, но в моих жилах еврейская кровь. Мой отец, я верю, выйдет на свободу, и будет счастлив, если наш брак будет освящён сначала раввином. По иудейскому обряду.
Он обессилел от ужаса. Он лепетал, что-то объяснял про оскорбление веры, но - уйти?! Уйти от десяти миллионов и Прекрасной Дамы? А согласиться - это же костёр! Впрочем... кому здесь на него доносить? Раввину, что ли?
И вот уже он сам просит: скорее! Зови раввина! Где он прячется, наверное, здесь? И Родриго откидывает гобелен, скрывающий нишу. Ту самую, в которой прятался сам.
Вместо раввина перед ним доминиканский монах. Он откидывает капюшон - и Родриго видит ласковое, бесконечно грустное лицо Торквемады. Старик плачет:
- О, мой бедный сын, как мог ты отойти от пути истинного?!
- Эта женщина заманила меня в ловушку!
- Верно, заманила с моего согласия, чтобы испытать твою веру. Будь твоя вера тверда, никогда не попал бы ты в эту ловушку! Претерпи же теперь небольшое мирское страдание, а я буду молиться за твою душу...
И старик зарыдал, прикрывая лицо руками, иссохшими и почти прозрачными.
И 6 февраля 1481 года на одном костре сгорели доносчик и его жертвы.
Считала ли Изабелла себя грешницей? Она было ушла в монастырь, но покинула его, не приняв пострига: вера не дала ей утешения. В своём завещании она попросила повесить её череп над входом в её дом: помните! И думайте о последствиях своих поступков.
Череп когда-то прекрасной головы висел там почти четыреста лет: его видели ещё солдаты Бонапарта.
И таких новелл у Сабатини три тома. Каждая - "разговор о главном". Или готовый сценарий. Берите, снимайте, говорите с современниками о том, что важно и нужно в любое время!
(Продолжение здесь:
Ещё о героях Сабатини здесь: