Николай Карамзин, будучи летом 1789 года в Эрфурте, не преминул заглянуть в тамошний монастырь, – очень уж ему хотелось найти место, где погребён граф Глейхен.
Что это за граф такой и чем он заинтересовал русского путешественника?
Слово Карамзину:
Тройственный союз
...Когда святая ревность выгнать неверных из земли обетованной заразила всю Европу и благочестивые рыцари, крестом ознаменованные, устремились к Востоку, тогда Глейхен, имперский граф, оставил свое отечество и с верною дружиною направил путь свой к странам азиатским.
Не буду описывать вам великих дел его мужества. Скажу только, что самые храбрейшие рыцари христианства удивлялись его подвигам. Но небесам угодно было искусить несчастием веру героя – граф Глейхен попался в плен к неверным и стал невольником знатного магометанца, который велел ему смотреть за своим садом.
Граф, несчастный граф поливал цветы и стенал в тяжком рабстве. Но тщетны были бы все его стенания и все обеты, если бы прекрасная сарацинка, милая дочь господина его, не обратила взоров нежной любви на злосчастного героя.
Часто в густых тенях вечера внимала она жалобным песням его; часто видела невольника, молящегося со слезами, и сама слезы проливала. Робкая стыдливость долгое время не допускала ее изъясниться и сказать ему, что она берет участие в его печали. Наконец искра воспылала – стыдливость исчезла – любовь не могла уже таиться в сердце и огненною рекою излилась из уст ее в душу изумленного графа.
Ангельская невинность ее, цветущая красота и способ разорвать цепь неволи не дали ему вспомнить, что у него была супруга. Он клялся сарацинке вечно любить ее, если она согласится оставить своего отца, отечество и бежать с ним в страны христианские. Но она уже не помнила ни отца, ни отечества – граф был для нее все.
Прекрасная летит, приносит ключ, отпирает дверь в поле – летит с своим возлюбленным, и тихая ночь, одев их мрачным своим покровом, благоприятствует их побегу. Счастливо достигают они до отечества графского.
Подданные лобызают своего государя и отца, которого считали они погибшим, и с любопытством смотрят на его статную спутницу, покрытую флером. При входе во дворец графиня бросается в его объятия.
– Ты опять меня видишь, любезная супруга! – говорит граф. – Благодари ее (указывая на свою избавительницу), – она все для меня оставила. Ах! я клялся любить ее!
Граф хочет рукою закрыть текущие слезы свои.
Сарацинка открывает свое лицо, бросается на колени перед графинею и, рыдая, говорит:
– Я теперь раба твоя!
– Ты сестра моя, – отвечает графиня, подымая и целуя сарацинку, – супруг мой будет твоим супругом; разделим сердце его.
Граф удивляется великодушию супруги – прижимает ее к своему сердцу – все обнимаются и клянутся любить друг друга до гроба.
Небеса благословили сей тройственный союз, и сам папа утвердил его. Мир и счастье обитали в графском доме, и верные супруги были погребены вместе – в Эрфурте, в церкви бенедиктинского монастыря – и покрыты одним большим камнем, на котором рука усердного художника вырезала их изображения.
Я видел сей большой камень, и благословил память супругов.
Вот так сказка! Неужели её придумал сам Карамзин? Нет. Она давно уже существовала в германской культуре, сначала как легенда или сага, а потом уже во множестве других литературных, картинных и музыкальных воплощений.
В финале юношеской драмы Гёте «Стелла» одна из героинь рассказывает о судьбе средневекового графа. В повести Карла Музеуса «Мелехсала» история Эрнста Глейхена изложена во всех подробностях (Мелехсалой он, собственно, и назвал экзотическую вторую жену крестоносца).
Шуберт написал оперу «Граф фон Глейхен» – но её, кажется, запретили по цензурным соображениям.
Про него писали известные сказочники братья Гримм, и так далее, и так далее.
Но при всём при том граф-то действительно существовал, и, судя по всему, у него действительно было две жены. По крайней мере, так можно подумать, глядя на могильный камень (тот самый, что видел сентиментальный странник Карамзин), где граф изображён с двумя дамами...
Перу можно и не верить, но как не поверить камню?