Все говорят: "Дроны, дроны! Вот новое чудо-оружие!". Гм-гм, не такое уж оно и новое...
Друзья, продолжим обсуждать историю развития крылатых ракет - одного из важнейших видов современного оружия. Фактически, это уже и были дроны-камикадзе, только - дорогие в производстве и обслуживании.
Мы начали этот разговор вот здесь:
Наряду с «летающими бомбами», которые имели автономное управление с отслеживанием пути – уже в 1950-х годах практиковались два других способа управления крылатыми ракетами. Оба они основаны на одном принципе: крылатая ракета как боеприпас дальнего действия управляется человеком с пусковой платформы. То есть её приборы управления воспринимают КОМАНДЫ С МЕСТА СТАРТА.
В период громоздкой ламповой радиоэлектроники 1940-х-1950-х годов аппаратура слежения и коррекции однозначно должна была размещаться на пусковой платформе, а не на ракете. В этом были и свои плюсы: при таком варианте на ракете почти не нужны приборы для автономного пилотирования, поэтому она более лёгкая и дешёвая.
Если цель движется.
Первый способ управления отвечал на ключевой вопрос: как корректировать полёт ракеты, если цель тоже – движется? Тут не обойтись без радиолокации.
В период противостояния сверхдержав эпохи Холодной войны, конечно же имеется в виду извечная проблема для ВМФ СССР: поражение авианосного ордера ВМС США. У Штатов не было аналогичной проблемы до конца 1980-х годов: ведь у СССР не было авианосцев.
Проблема не только в том, что сам авианосец – это носитель ядерного оружия, и с его палубы могут взлететь машины с радиусом удара в 2 тыс. км. Но и, главным образом, в том, что авианосец прикрывает базирование американской атомной ракетной субмарины. К которой в кризисный и военный период будет не подобраться. А ведь советские корабли ПЛО и подлодки обязаны были это сделать: как минимум, установить за субмариной наблюдение и сопровождение, а как максимум - потопить. Словом, в кризисный период авианосец ВМС США должен быть «убран с доски» в первую очередь. Возможно, что только так, поставив под огневой контроль ракетные субмарины противника, и удастся избежать ядерной эскалации.
Первым советским «беспилотным камикадзе» для борьбы с надводными целями стала крылатая ракета КС-1 «Комета», принятая на вооружение в 1953 году.
Ракета была уменьшенной копией реактивного истребителя МиГ-15 (не пропадать же хорошей разработке!), летела с дозвуковой скоростью на дальность 90 км, и несла боезаряд весом в 600 кг. Средствами доставки её в район цели служили самолёты Ту-4, а затем Ту-16. Именно на таком самолёте стоял радиолокатор К-2 «Кобальт-Н» — «бомбардировочный» радиоприцел, представлявший собой копию американской станции AN/APQ-13. Только ориентированный не вниз, а вперёд по ходу движения самолёта. «Кобальт-Н» обнаруживал надводную цель на дальности в 120 км, и подсвечивал её до момента поражения ракетой.
«Комета» улавливала отражённый от цели сигнал локатора, и корректировала свой полёт, имея на борту пассивный радиоприцел.
С большим и не очень понятным отставанием была создана наземная версия «Кометы» для прикрытия побережья от кораблей противника. В конце 1958 года на вооружение береговых ракетно-артиллерийских войск (БРАВ ВМФ СССР) принимается комплекс С-2 «Сопка» с крылатой ракетой «Комета», снабжённой стартовым пороховым ускорителем. Разница заключалась только в новой аппаратуре управления: вместо одного локатора на самолёте были три – на берегу. РЛС «Мыс» вёл мониторинг акватории и обнаруживал цели, РЛС «Бурун» их сопровождал и устанавливал их координаты, а С-1М наводил на цель ракету.
Наведение состояло из двух этапов: на первом ракета входила в луч локатора С-1М и удерживалась по его оси, а на втором локатор «упирался» лучом в цель, подсвечивая её, а ракета радиоприцелом ловила его отражённый сигнал, и по нему корректировала свой полёт до момента попадания в цель.
Один ракетный дивизион «Сопка» БРАВ включал один комплект из трёх локаторов и 4 пусковых установки (8 ракет к ним). Четыре дивизиона образовывали полк. К 1960 году на каждом из четырёх флотов ВМФ СССР имелся один полк комплексов «Сопка». Затем система до начала 1970-х годов стояла на вооружении БРАВ ВМФ СССР. Всё это время проводились учебные стрельбы, которые дают представления о точности ракеты: отстреляно 210 ракет, чуть больше сотни попали в цель. Больше всех стрелял 51-й ОБРП Черноморского флота, который за 10 лет отстрелял 93 ракеты, из которых 39 попали в цель. То есть примерно 50% попаданий - очень солидный результат для техники даже нынешнего времени.
Если цель неподвижна.
В случае, когда цель неподвижная и площадная – задача для дистанционного управления сильно упрощается. Можно использовать то, что ракета в полёте видна на локаторе стартовой позиции, а значит – при отклонении её полёта от заданного вектора оператор может отправить на ракету радиокоманды для коррекции её полёта. Тогда ракета тоже не нуждается в приборах для автономного пилотирования: не нужны гироскопы и акселерометры, компасы и бортовые радары для сканирования рельефа внизу, или телескопы для ориентации на звёзды. Всё это не нужно размещать на борту ракеты. Такой снаряд и дешевле, и меньше при тех же лётных возможностях.
Кроме того, при радиоуправлении промах (круговое вероятное отклонение) - относительно невелик: в пределах 500 м для дальности 150-400 км. Это при том, что самоуправляемые "летающие бомбы" 1950-х годов имели КВО на уровне 5-10 км. Если же учесть, что по площадной цели предполагалось наносить ядерный - и только ядерный удар, то такая феноменальная по тем временам точность удара создавала на атакуемый объект такое избыточное давление ударной волны, что были бы уничтожены бетонные арочные укрытия для самолётов, бетонные капониры штабов, крупные мосты, плотины, а также - шахтные пусковые установки ракет противника (если бы они оказались в зоне досягаемости такого самолёта-снаряда).
Первой такой крылатой ракетой с радиокамандным управлением со стартовой позиции стал американский MGM-1"Матадор".
После пуска его вела наземная РЛС, которая и корректировала его курс. А когда крылатая ракета приближалась к расчётному расположению цели – оператор локатора подавал команду на пикирование.
«Матадор» состоял на вооружении армии США с 1951 по 1962 год. За это время в США было произведено 1200 этих крылатых ракет, которые в ходе ядерной войны должны были доставлять боезаряды мощностью в 50 кт на оперативно-тактическую дальность. Основными целями должны были стать аэродромы (завоевание господства в воздухе - ключевой компонент современной войны!), порты, электростанции и предприятия, а также уже сформированные и вскрытые плацдармы противника.
До 1957 ракета оставалась с радиокомандным управлением (и летела не дальше 400 км), затем – американцы попробовали её модернизировать при помощи систему автоматической гиперболической навигации «Shanicle». Наземные высокочастотные маяки-излучатели генерировали серии импульсов, по времени прибытия которых автопилот ракеты устанавливал относительное положение до маяков и определял поправки по азимуту и по дальности (которая теперь составляла до 1000 км). Но в таком виде "Матадор" простоял на вооружении недолго из-за ненадёжности такого способа управления.
В итоге свою карьеру «Матадоры» закончили как оперативно-тактические КР с командным наведением. Ограничителем дальности такого оружия был радиогоризонт: именно на дальности 400 км «Матадор» на максимальной высоте в 10 км был всё ещё виден на радаре наземному оператору. Дальше – должна была либо следовать команда на пикирование, либо ракета станет неуправляемой и будет потеряна.
Аналогичную по способу управления ракету «Регулус-1» американцы передали и на флот. Она базировалась на субмаринах в 1955-1957 гг. Навигация от распределённых радиомаяков в силу понятных причин здесь была невозможна: субмарина запускала ракету не с подконтрольной территории, а из нейтральных, а возможно – враждебных вод: где там можно расставить радиомаяки? Поэтому – без затей – управление «Регулусом-1» было радиокомандное, а дальность – только 400 км, и поэтому ракета быстро устарела.
Всего до 1959 года для ВМС в США было произведено 514 ракет «Регулус-1» с боеголовками мощностью 120 кт (то - есть уже стратегической мощности). Для их базирования американцы успели развернуть четыре ДПЛ и одну АПЛ (на которых всего можно было разместить 17 ракет). Планировали поставить на субмарины «Регулус-2» с автономным управлением – но не успели: в начале 1960-х годов баллистический «Поларис» всех затмил.
С некоторым отставанием аналогичная крылатая ракета оперативно-тактической дальности появилась и в СССР. Это была «фронтовая крылатая ракета» ФКР-1 (КС-7, комплекс «Метеор»), принятая на вооружение в 1957 году.
Прародителем для ФКР-1 была всё та же «Комета» (основанная на конструкции самолёта МиГ-15), о которой было сказано выше. ФКР-1 как средство доставки тактического ядерного оружия была создана на основе комплекса береговой обороны «Сопка». Так же, как и она, «Метеор» летел с дозвуковой скоростью на дальность 125 км, и нёс боезаряд весом в 600 кг. При таком весе уменьшение базового ядерного боезаряда РДС-4 приводило к уменьшению его мощности до 4 килотонн, то есть мощность была сугубо тактическая.
ФКР-1 имела бортовой автопилот, который после старта выводил ракету на заданную высоту от 600 до 1200 м, которую и поддерживал при помощи барометрического высотомера. А радиокомандная станция НБ на киле ракеты улавливала луч наземного локатора, заставляя аппарат всё время находиться строго по оси этого луча. То есть курс ракеты задавался и корректировался с земли. Наземная станция всё время измеряла и дальность до ракеты, соотнося её с дальностью до цели, и на конечном участке подавала команду на пикирование, а также, при необходимости – дублировала команду на подрыв спецбоеприпаса. В 1959 году в составе ВВС Советской Армии было развёрнуто семь полков ФКР-1 (48 пусковых установок, 120 ракет).
В ходе Карибского кризиса (операция «Анадырь») ФКР-1 сыграли одну из главных ролей. Из семи полков этих ракет на Кубу были отправлены два: 16 пусковых установок, 8 станций управления, и целых 80 ракет с ядерными боезарядами – это больше, чем осталось в СССР! Заряды успели перебросить все, а вот ракет на острове оказалось только 34, а потом началась американская блокада. 222-й полк должен был по команде накрыть базу Гуантанамо (а это склады, два аэродрома, и причалы для 37-ми кораблей), а 231-й полк должен был прикрывать Гавану от высадки десанта. То есть накрыть плацдарм, который американцы постарались бы создать на кубинском побережье для проведения десантной операции.
С учётом того, что и оба мотострелковых полка СВ СССР на Кубе были вооружены тактическим ядерным оружием, можно сделать вывод, что места размещения советских стратегических ракет Р-12 «Двина» планировалось защищать ядерным же оружием. И ядерная война должна была охватить сначала Кубу...
Если сохранить радиокомандную систему управления, но при этом поднять над землёй не только крылатую ракету, но и саму управляющую пусковую установку – то дистанцию управления снарядом можно увеличить на треть: радиогоризонт отодвинется до 600 км. Это было первое важное соображение, которое породило концепцию связки из бомбардировщика Ту-95К и крылатой ракеты Х-20.
Второе соображение состояло в том, что в 1950-1860-х годах управление человеком было надёжнее управления автоматом. И в случае, когда люди могли лично проконтролировать попадание снаряда в цель – однозначно делался выбор в пользу ракеты, управляемой с носителя.
Поэтому-то ровно в том же 1954 году, когда Правительство СССР постановило начать разработку межконтинентальной ракеты (Р-7 ОКБ Королёва) – оно же постановило разрабатывать радиоуправляемую крылатую ракету для бомбардировщика Ту-95 для решения стратегических задач.
Конструкторы решили извлечь пользу из того, что к 1954 году в СССР уже было начато массовое производство первого сверхзвукового истребителя МиГ-19. Вот увеличенной и утяжелённой почти вдвое копией этого истребителя и стала крылатая ракета Х-20. Масса боевой части для неё в итоге была задана в 2,3 тонны, что для разрабатываемого тогда же двухстадийного термоядерного боезаряда РДС-37 должно было составлять 500-600 килотонн.
Ракету через океан к берегам противника должен был доставлять турбовинтовой Ту-95. На этом этапе скорость системы была дозвуковой.
В связке Ту-95К/Х-20 навигацией заведовал сам самолёт. Это его экипаж определял географическое положение машины, а исходя из этого – азимут и дистанцию до цели, которая была неподвижным площадным объектом с заранее известными координатами (авиабаза, порт, административно-промышленный центр).
На удалении 600 км от цели ракета отделялась от самолёта, набирала высоту в 15 км и скорость выше звуковой, и начинала управляться по курсу, наблюдаясь локатором самолёта. На автопилот ракета переключалась, когда ей до цели оставалось 50 км, а самолёт при этом находился от цели на расстоянии 300 км.
То есть система Ту-95К/КД+Х-20 могла нанести термоядерный удар, не входя в зону действия среднего американского ЗРК типа «Аякс» или «Геркулес». Но ЗРК большой дальности «Бомарк» (с радиусом выстрела в 400 км) вполне мог поразить самолёт-носитель ещё на этапе дистанционного управления. Тем не менее, результативность удара ракетой всё же оценивалась как более высокая, чем в случае простой попытки самого самолёта прорваться к цели с бомбой на борту.
С 1960 по 1965 года на вооружение Дальней Авиации СССР было поставлено 130 ракет Х-20 с термоядерными БЧ мощностью в 600 кт, а также 75 самолётов Ту-95К/КД, оборудованных для применения этих ракет. Кстати, в 1965 году на вооружении РВСН было 237 МБР, а на флоте 13 АПЛ с 54 ракетами на борту. Так что на общем довольно скромном фоне авиационная компонента с ракетами Х-20 выглядела вполне адекватно.
До начала 1980-х годов Ту-95К/КД оставались «главным калибром» авиационной компоненты стратегической ядерной «триады» СССР, хотя под конец составляли уже не больше пяти процентов численности советского ядерного арсенала.
В итоге.
У всех перечисленных радиоуправляемых крылатых ракет США и СССР был недостаток, о котором сейчас догадаются даже домохозяйки: уязвимость для средств радиоэлектронной борьбы (РЭБ). Но, поскольку почти все они счастливо избежали применения в реальных военных конфликтах - то о реальной боевой эффективности этих ракет почти ничего сказать нельзя.
Единственный эпизод применения КР "Сопка" - это Война Судного дня 1973 года, когда египетские войска выпустили с побережья пять ракет по израильским катерам. Результат - нулевой. В советское время бытовало универсальное объяснение: "арабы - плохие вояки". Вполне возможно, что и здесь данный фактор себя проявил. Но уже в ходе Шестидневной войны израильтяне целенаправленно охотились за образцами боевой электроники противника, стараясь найти "противоядия" от советских военных новинок, и по итогам исследований налаживали свои средства РЭБ.
Способом противодействия РЭБ, как теперь всем известно, может быть либо управление по проводам, либо использование автоматических приборов для самонаведения, когда самолёт-снаряд сам отслеживает перемещение цели. Провода на дистанции в сотни километров даже на современном уровне техники, когда есть сверхтонкое дешёвое оптоволокно - это всё равно не вариант. Оставалось самонаведение. Но для него требовался переход от "тёплой ламповой" электроники - к твердотельной элементной базе.
О чём поговорим в следующий раз, вот здесь:
Друзья, не забываем ставить лайк. Или подписываться на новые статьи. Или подавать интересные мысли в комментариях:)
А ещё можно заглянуть на наш Канал и посмотреть, есть ли ещё что-нибудь интересное: