Предыдущая часть:
Заведующая достала из ящика стола небольшую коробочку и положила её на стол.
— Здесь для вас кое-что есть.
Сергей Михайлович с любопытством открыл коробочку и увидел в ней небольшую видеокамеру.
Он непонимающе посмотрел на начальницу.
— А это что?
Заведующая посмотрела на него холодным взглядом.
— Это камера скрытого видеонаблюдения, и мне нужно, чтобы вы её установили в одной палате.
Завхоз заметно занервничал.
— В какой палате?
— В палате этой вышедшей из комы дамочки. Как её там, Веры? — ответила начальница.
Сергей Михайлович побледнел.
— Вы меня простите, конечно, но зачем идти на такие меры?
— Мне нужно знать, что она делает, что говорит, когда остаётся одна. Я не доверяю ей.
Завхоз замялся.
— Но это же не вполне законно.
Мария Алексеевна усмехнулась.
— Незаконно то, что она делает. Вот это незаконно. И вообще, это не ваша забота, Сергей Михайлович. Ваше дело выполнять распоряжение.
Завхоз опустил глаза. Понимал, что спорить заведующей бесполезно. Она всегда добивалась своего, чего бы ей это не стоило.
— Ну и как я это сделаю? — спросил он покорно. — В палате всегда кто-то есть: медсёстры, врачи. Как можно установить камеру, незаметно.
— Подождите немного, я распоряжусь, и никто туда не станет входить. А пациентка по действиям седативных препаратов спит крепким сном. Никто и не заметит, если действовать будете быстро и аккуратно.
Сергей Михайлович продолжал колебаться. Он понимал, если его поймают, ему грозят серьёзные неприятности. Мария Алексеевна, заметив его сомнения, усмехнулась.
— Вы ведь не забыли о своём долге? — спросила она. И голос её стал угрожающим.
Сергей Михайлович вздрогнул. Он прекрасно помнил о той немалой сумме, которую был ей должен. Также заведующая великодушно простила ему этот долг, когда он не смог его вернуть.
— Я всё помню, — пробормотал мужчина, побледнев ещё больше.
— Вот и отлично, — сказала Мария Алексеевна, довольная его реакцией. — Тогда я надеюсь, что вы выполните мою просьбу без лишних вопросов. И помните, если вы кому-нибудь расскажете об этом разговоре, я вам не завидую.
Завхоз ничего не ответил. Взял камеру и угрюмо вышел из кабинета.
Мария Алексеевна знала, как управлять людьми, и всегда умела находить их слабые места. Подойдя к окну, заведующая устремила взгляд вдаль и предалась воспоминаниям. Она вдруг вспомнила, почему так сильно ненавидит Евгения, и вовсе не потому, что он пригрел эту Веру. Всё началось 3 года назад.
Евгений и Мария познакомились на анонимном сайте знакомств. Сами того не зная, начали общаться, обменивались сообщениями, делились своими мыслями и чувствами. Они не видели фотографий друг друга, не знали настоящих имён, просто общались как две близкие души. Мария, скрываясь под псевдонимом Ночная тень, увлеклась этим общением. Ей нравилось, что Евгений, назвавшийся потерянным романтиком, понимал её, поддерживал и восхищался ею. Разгорячённая виртуальной близостью, она предложила встретиться в кафе. Хотела лично увидеть этого загадочного мужчину, почувствовать его тепло, узнать настоящее имя. Евгений согласился, поскольку тоже был заинтригован их романом. Они договорились о месте времени. Мария тщательно выбирала наряд, делала макияж и волновалась, как школьница перед первым свиданием.
Но когда настал день и она вошла в кафе, то увидела коллегу Евгения Ивановича. Мария была в шоке и не могла поверить своим глазам, не понимая, как такое могло произойти. Женщина почувствовала себя униженной, оскорблённой. Ей казалось, что врач просто посмеялся над ней, выставив на посмешище. Пикантность ситуации заключалась в том, что на тот момент Мария была замужем, поэтому её виртуальный роман мог разрушить и брак, и карьеру. Она, молча, развернувшись, вышла из кафе. Евгений был ошеломлён не меньше. Он не понимал, что произошло, почему Мария так внезапно исчезла. На следующий день она вызвала его к себе в кабинет и устроила разнос. Заведующая пригрозила, чтобы он держал язык за зубами и никому не рассказывал об их виртуальном романе. Также Мария сказала, что если Евгений хоть кому-нибудь проболтается, она сделает всё возможное и невозможное, чтобы разрушить его карьеру. Доктор был в шоке. Искренне не понимая, почему она так разозлилась, пытался поговорить, объяснить, что он не имел в виду ничего плохого, но она не стала его слушать. С тех пор Мария придиралась к нему по любому поводу, унижая его перед коллегами и чиня препятствия, словно хотела надломить его, уничтожить.
А теперь, с появлением Веры, заведующая почувствовала, что её власть над Евгением ослабевает. Она понимала, эта пациентка слабое место Евгения, и решила этим воспользоваться. Мария отвернулась от окна и посмотрела на своё отражение в зеркале. На лице застыло злобное выражение. Схватка только начиналась, но она обязательно её выиграет.
Сдав смену и попрощавшись с коллегами, Евгений, держа за руку дочку, направился домой, а по дороге решил заглянуть в мастерскую по изготовлению ключей, расположенную неподалёку от больницы. Он надеялся, что опытный мастер поможет разгадать загадку ключа. Войдя в мастерскую, Евгений поздоровался с пожилым мужчиной с добрым лицом и проницательным взглядом.
— Добрый вечер, Алексей Семёнович.
— Добрый, Евгений Иванович, — ответил мастер, узнавая его. Чем я могу быть полезен?
Евгений достал из кармана ключ.
— Вы не могли бы посмотреть на это? Мне нужно узнать, от чего он.
Мастер внимательно изучал ключ, прищурив глаза, вертел его в руках, осматривал гравировку на рукоятке и оценивал качество бороздок.
— Интересная вещица. Таких сейчас уже не делают.
— А можете сказать, от чего он? — спросил Евгений с надеждой в голосе.
Мастер задумался, почёсывая подбородок.
— Знаете, мне кажется, я уже видел что-то подобное раньше. — сказал он наконец.
— Правда? А когда?
— Не могу сказать точно, но помню. Один мужчина просил меня нанести вот такие же бороздки на другой ключ. Говорил, что ему нужно сделать дубликат.
— Какой мужчина? — спросил Евгений, затаив дыхание. — Можете его описать?
— Он тогда показался мне каким-то болезненным, — нахмурив брови, ответил мастер. — Бледный, худой, было видно, что чем-то болен.
— А не знаете, как его звали? — спросил Евгений, пытаясь получить хоть какую-то зацепку.
Алексей Семёнович покачал головой.
— К сожалению, нет. Обычно записываю имена клиентов в специальную ведомость, но она случайно упала в ёмкость с водой для охлаждения заготовок, так что не могу сообщить.
Евгений разочарованно вздохнул. Он понимал, это могла быть важная зацепка.
— А можете сказать, где использовался такой ключ? — спросил доктор, не теряя надежды.
Мастер снова задумался.
— Знаете, такой ключ мог подойти только к очень прочной бронированной двери, к сейфу, хранилищу, к чему-то очень ценному.
Евгений кивнул. Он понимал, этот ключ не от обычной квартиры или дома, а скрывал доступ к чему-то важному, к какой-то тайне.
— Спасибо, Алексей Семёнович, — сказал Евгений с грустью в голосе. — Хоть чем-то помогли.
— Да всегда пожалуйста. Но если что, вспомню, позвоню.
Евгений вышел из мастерской, где у выхода его ждала Соня, кормившая голубей остатками купленной папой булочки.
— Ну что, узнал что-нибудь? — спросила она, с любопытством глядя на отца.
Евгений грустно вздохнул.
— Ну не расстраивайся, пап, — сказала Соня, обнимая его за руку. — Мы обязательно всё узнаем.
Евгений улыбнулся. Поддержка дочки всегда придавала ему силу.
В это время Вера лежала в палате и спала под действием препаратов. Ей снился очень необычный и волнующий сон. Она вдруг услышала слова той самой песенки Сони. Они звучали в её голове словно эхо из далёкого прошлого, и вдруг увидела отрывки из своего детства. Вот она сидит в школе на уроке. Преподаватель разучивал с ними эту песню. Все дети пели хором. Радостно, весело.
Вера пыталась посмотреть во сне на своё имя в дневнике, но видела, что надпись размыта, как будто кто-то специально её стёр. Она смотрела вокруг себя и видела, что лица сверстников тоже нечёткие, невозможно их разглядеть.
А на столе учителя стоял её портрет в чёрной рамке.
Вера проснулась в холодном поту с учащённым сердцебиением. Она искренне не понимала, что означал этот сон, почему она никак не может припомнить своё имя. И вдруг услышала тихий щелчок закрывающейся двери. Открыв глаза, заметила, как какой-то мужчина с рабочим чемоданчиком в руках покидает её палату. Вера похолодела. Она поняла, таинственный посетитель что-то сделал в её отсутствии.
Вера почувствовала себя незащищённой, уязвимой. И в этот момент её осенило. Она вспомнила слова Евгения о том, что Соня занимается с репетитором.
Вернувшись домой, Евгений не находил себе места. Слова мастера о бронированной двери и загадочном клиенте никак не давали покоя. Он чувствовал, что ключ может открыть дверь к страшным тайнам, к миру, о котором пациентка даже не подозревает.
Соня, заметив беспокойство отца, обняла его и спросила:
— Пап, ты что такой грустный?
Евгений обнял её в ответ и попытался улыбнуться.
— Ничего, просто хочу помочь нашей тёте Вере припомнить, кто она такая.
— Мы поможем, — воодушевлённо воскликнула дочь. — Вместе всё узнаем.
Евгений посмотрел на Соню и почувствовал прилив тепла. Дочь всегда умела поддержать в трудную минуту.
Накормив её ужином, Евгений вернулся в гостиную и сел за компьютер. Он решил попробовать поискать информацию о пропавших женщинах 3 года назад. Может быть, среди них найдётся фотография Веры. Он провёл не меньше часа, просматривая снимки, читая статьи, изучая списки. Но к своему разочарованию ничего не нашёл. Ни одна из пропавших и близко не была похожа на Веру.
В отчаянии Евгений откинулся на спинку кресла. Он чувствовал себя бессильным, беспомощным. Казалось, что он просто бьётся головой о стену. И то, и дело смотрел на портрет Веры в тёмной рамке, нарисованный Николаем. Он стал для него своего рода талисманом. Евгений сфотографировал его на свой смартфон, чтобы иметь возможность искать пациентку по фотографии. Неожиданно раздался звонок. Евгений подпрыгнул. Кто это мог быть? А, Ольга Семёновна, облегчённо выдохнул он.
— Пап, я открою, — крикнула Соня из своей комнаты.
Евгений встал с кресла и направился в прихожую. Увидел, как дочка открывает дверь и радостно восклицает.
— Ольга Семёновна, здравствуйте. Я чуть не забыла, что у нас сегодня занятие.
Пожилая женщина вошла и приветливо улыбнулась.
— Здравствуй, Сонечка. Как твои дела?
— Хорошо. Только папа грустит.
Продолжение: