Всем привет, друзья!
Оказаться в окружении в сорок первом — значит столкнуться с кромешным ужасом. Осознание, что линия фронта где-то далеко, а свои — неизвестно где, повергает в отчаяние. Давит хаос, в котором нет ни связи, ни координации, ни внятных распоряжений от командования. Унизительно осознавать, что на родной земле вынужден скрываться, как дикий зверь, по чащобам и оврагам. Дух захватывает от вида сожжённых и брошенных машин — тех самых танков, что считались сильнейшими в мире. Сердце сжимается при виде разгромленных аэродромов и искорёженных самолётов, которые так и не сумели подняться навстречу врагу.
Невыносимо больно видеть тела павших — и красноармейцев, и мирных жителей. Ещё тяжелее хоронить своих товарищей, с которыми совсем недавно делил и хлеб, и шутки. Вчера ещё была еда, а сегодня её нет. Спустя неделю скитаний по лесам и болотам наступает настоящий, звериный голод. И зайти в деревню страшно — кто там? Немцы? Полицаи? А может, и мирные жители, что сперва приютят, а потом предадут... Бросить оружие — непростительный проступок для военного, оказавшегося в кольце. Потерять или испортить документы — смертельно опасно, ведь именно они докажут своим, что ты не чужой. Переодевшись в гражданское, эти бумаги нужно спрятать так, чтобы враг их ни за что не обнаружил — в противном случае ждёт неминуемая расправа. И сквозь всё это прорывается горькое, матерное недоумение: как же так вышло с нашей армией, которую песня величала сильнейшей «от тайги до британских морей»?
В летописи той войны есть поразительный пример: Фёдор Иванович Зиновьев, политработник, военный комиссар штаба 26-й армии, пробирался к своим через вражеские тылы на протяжении шестнадцати месяцев. Его положение было вдвойне опасным — для нацистов комиссар был особой целью, и плен для него означал верную гибель.
В последние недели лета и первые осенние месяцы 1941-го войска Юго-Западного фронта стояли насмерть, обороняя подступы к Киеву и Днепру. 26-я армия под командованием генерала Костенко вела ожесточённые бои на днепровском рубеже от Триполья до Канева. Конец настал во второй половине сентября, когда разразилась военная катастрофа. С двух направлений — от Кременчуга на юге и от Ромны на севере — гитлеровцы нанесли сокрушительные удары своими танковыми соединениями. В районе Лохвицы на Полтавщине эти стальные клещи сомкнулись. В образовавшемся Киевском котле оказались четыре наши армии, включая 26-ю. В окружение попали свыше полумиллиона бойцов и командиров.
В конце сентября небольшая группа бойцов во главе с полковым комиссаром Фёдором Зиновьевым предприняла самостоятельную попытку прорыва на восток. В районе посёлка Оржицы им пришлось форсировать реку Сулу. Несколько раз они бросались на переправу, но каждый раз немецкие позиции на том берегу встречали их шквальным огнём, делая переход невозможным. В завязавшихся ожесточённых схватках отряд понёс тяжёлые потери и сократился до горстки людей. Зиновьев, как и многие его товарищи, получил ранение и был контужен. Так для него начались полные лишений шестнадцать месяцев скитаний по вражеским тылам.
Его путь пролегал по территориям шести областей: Киевской, Полтавской, Харьковской, Сумской, Курской и Воронежской. Дважды он оказывался в лапах у немцев и местных полицаев, и оба раза ему чудом удавалось бежать из-под стражи.
В феврале 1942 года здоровье Зиновьева серьёзно пошатнулось — от истощения и холода у него распухли ноги. В одном из сёл Курской области его судьбой рискнула заняться жена главного агронома района, работавшая главным врачом в больнице при сахарном заводе. Она поместила беглеца в стационар, скрыв его под личиной местного жителя по фамилии Смирнов. Под страхом расстрела эта мужественная женщина выходила красного комиссара. Уже через месяц, едва окрепнув, Зиновьев вновь отправился в путь, взяв курс на юго-восток.
В совхозе «Грязное» на Сумщине судьба свела его с сослуживцем Новохатским, и с тех пор они двигались вместе. Однако удача им не благоволила. В августе 1942 года в Россошанском районе Воронежской области их попытки пересечь Дон раз за разом пресекались обширными минными полями. А в ноябре случилось худшее: во время облавы в селе Лизиновке обоих схватили немцы. В те времена комиссаров и евреев расстреливали без суда. Новохатский, командир Красной Армии, проявил подлость: стремясь спастись и выслужиться, он тут же выдал немцам Зиновьева, назвав его полковым комиссаром. Казалось, жить Фёдору оставались считанные минуты.
Но произошло невероятное. Немецкий офицер, понимавший русскую речь, испытал откровенное презрение к поступку предателя. Он пошёл на поразительную хитрость, объявив своим подчинённым: «Этот человек только что сознался, что он еврей». Новохатского немедленно казнили. А Зиновьева, который упорно держался легенды о себе как о простом солдате, отправили в Миллерово на принудительные работы — разгружать вагоны.
В середине декабря 1942 года с Зиновьевым приключилась серьёзная беда — он попал под грузовик. От сильного удара о мостовую он получил травму головы и оказался в городской больнице. И здесь судьба вновь ему улыбнулась: хирургом, который взялся за его лечение, оказалась женщина, состоявшая в советском подполье. С её помощью Фёдор на протяжении долгого времени успешно симулировал болезнь, избегая возвращения в лагерь.
16 января 1943 года в Миллерово просочилась группа наших разведчиков. Они вышли на связную — ту самую отважную женщину-хирурга. Вместе с ними Зиновьев, наконец, покинул вражеский тыл и был доставлен в штаб 1-й гвардейской армии, что действовала в составе Юго-Западного фронта. С того самого дня, когда он оказался в Киевском котле, минуло ровно шестнадцать месяцев.
Пройдя в марте 1943 года все необходимые процедуры спецпроверки, Фёдор Зиновьев был восстановлен в действующей армии в звании полковника. Его новый боевой путь оказался долгим и славным: он сражался на огненной Курской дуге, участвовал в Белгородско-Харьковской операции, с боями форсировал Днепр, освобождал Украину и Молдавию, прошёл Румынию, Болгарию, Венгрию и Австрию. Особое мужество он проявил в боях за освобождение Югославии. Несколько раз он был ранен и контужен, но всякий раз возвращался в строй.
Указом от 28 апреля 1945 года за «образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство» генерал-майору Фёдору Ивановичу Зиновьеву было присвоено звание Героя Советского Союза.
После Великой Победы Фёдор Иванович не оставил военное дело. Общий срок его службы составил тридцать четыре года, а карьера стала воплощением настоящей преданности Родине — он прошёл путь от простого красноармейца до генерал-майора.
Статья подготовлена на основе материала Эдуарда Щербины, опубликованного на сайте „Полезные заметки“
Справка
Фёдор Иванович Зиновьев появился на свет в 1901 году в ярославской деревне Бабкино, в простой крестьянской семье. Получив начальное образование в церковно-приходской школе, он отправился по воле родителей на заработки в Петербург, где несколько лет трудился «мальчиком» на разных хозяев. Осенью 1917-го юноша вернулся в родные края и занимался крестьянским трудом вплоть до 1920 года, когда его призвали в ряды Красной Армии.
В годы Гражданской войны Зиновьев сражался против войск Врангеля и участвовал в ликвидации бандформирований на Украине. С окончанием войны он принял судьбоносное решение — остаться на военной службе. Стремление к знаниям позволило ему успешно оконнить сначала Военно-политическое училище, а затем и престижную Военную академию имени М.В. Фрунзе.
Свой ратный путь в Великую Отечественную он отметил участием в ключевых сражениях: битве на Курской дуге, форсировании Днепра и разгроме врага в Ясско-Кишиневском «котле». Его дивизия освобождала Молдавию, Румынию, Болгарию, Югославию, Венгрию и Австрию, завершив свой победный марш в предгорьях Альп.
Осенью 1944 года комдив 74-й стрелковой Киевской Краснознамённой дивизии полковник Зиновьев принял смелое тактическое решение. Чтобы скрыть от противника основное направление удара и заставить его рассредоточить силы, он решил форсировать Дунай севернее города Апатин, в месте, которое немецкое командование считало непроходимым. Расчёт оказался верным: 10 ноября дивизия перешла в наступление, прорвала оборону и уже 15 ноября с ходу форсировала мощную водную преграду. Захватив укреплённую дамбу и населённый пункт Чепрошек, бойцы развернули ожесточённые бои по расширению плацдарма, уничтожив несколько тысяч гитлеровцев и открыв путь для наступления всей 57-й армии.
За умелое руководство дивизией, личное мужество и героизм, проявленные при форсировании Дуная, Указом от 28 апреля 1945 года Фёдору Ивановичу Зиновьеву было присвоено звание Героя Советского Союза.
После Победы генерал-майор Зиновьев обосновался в Кишинёве, где, находясь в отставке, активно занимался общественной работой. Он скончался в марте 1981 года. В память о герое на аллее Славы в городе Тутаеве установлен памятный знак.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!