Знаете, бывают звуки, которые въедаются в память навсегда. Для меня таким стал грохот дверцы нашего семейного сейфа — тяжелый, металлический, окончательный. Этим звуком мой муж Андрей и его отец, Иван Петрович, хоронили наши сбережения. Все до копейки. А заодно — и мой голос, моё мнение, мои пять лет экономического факультета, которые они в тот вечер с легкой усмешкой списали в утиль.
Они сидели за кухонным столом, заваленным чертежами и калькуляторами, как два полководца перед решающей битвой. Пахло свежим чаем и… мужской самоуверенностью. Пахло так густо, что перебивало даже аромат свежесваренного кофе из моей чашки.
— Вот, смотри, — Андрей сиял, тыча пальцем в цифры. — Помещение под автомастерскую — идеальное! Район проходной. Оборудование возьмем в кредит. Отец, как ведущий механик, я — за клиентами и поставками. Через полгода выйдем в ноль!
Я молчала. Я смотрела на их бизнес-план, который был не планом, а сборником наивных иллюзий. И не выдержала.
— Ребят, а маркетинговый анализ? — тихо спросила я. — Конкуренция в том районе… Там уже три сервиса. И цены… Вы уверены в этих цифрах? Аренда кажется заниженной.
Повисла тишина. Не уютная, а та, что бывает перед взрывом.
Иван Петрович фыркнул, не глядя на меня. Андрей поднял глаза. Его взгляд был таким… усталым. Снисходительным. Таким, каким смотрят на ребенка, который влез во взрослый разговор.
— Катя, не надо. Это не твоё.
— Но я просто…
— Я сказал, — его голос стал твердым, как сталь. — Это мужское дело! Не лезь в наши разговоры, когда мы с отцом обсуждаем бизнес.
Фраза повисла в воздухе. Отсекая. Отделяя. «Мужское дело». Моё образование, мои мозги, моя способность считать — всё это оказалось ненужным придатком. Лишним в их мире гайковертов и смет.
Я отпила глоток кофе. Он был горьким-горьким. Как и осадок на душе.
Крах «мужского дела»
Дальше всё было как в плохом кино. Медленно, но неотвратимо. Они взяли не только все наши накопления — мою «подушку безопасности», которую я копила годами, — но и огромный кредит под залог нашей квартиры. Меня даже не спросили. «Мы разберемся», — сказали они.
А потом началось.
Первые звоночки прозвенели через месяц. Андрей приходил домой все более мрачный. Разговоры за столом стали короче. Пахло от него не бензином, а стрессом и дешевым сигаретным дымом.
— Конкуренты, гады, цены занизили!
— Поставщики накрутили, не те запчасти привезли!
— Клиенты пошли какие-то бедные, экономят!
Я молчала. Я же «не в своем деле». Я варила ему ужин, гладила рубашки и смотрела, как рушится его самоуверенность, а вместе с ней — и наше общее будущее. Было страшно. Было обидно. Но была и какая-то горькая, ядовитая правота. Они хотели играть во взрослых бизнесменов? Получите.
А потом в одну прекрасную субботу утром раздался звонок в дверь. Не наш привычный, а резкий, настойчивый. Я открыла. На пороге стояли два человека в строгой форме. И я безошибочно узнала их. Судебные приставы.
Визит судебных приставов
— Кому из супругов Андрей Волков? У вас задолженность по кредиту. Судебное решение о взыскании. В случае неуплаты накладываем арест на имущество.
Мир сузился до точки. До этого листка бумаги с печатью, который он протягивал мне. Арест на квартиру. Нашу квартиру. Мою крепость, мой дом.
В этот момент из спальни вышел Андрей. Увидел их. И… его лицо стало абсолютно белым, без кровинки. Он выглядел как побитая собака. За ним, бочком, вылез Иван Петрович. Его напускная важность, его менторский тон — всё испарилось. Остались два испуганных, затравленных мужчины.
Приставы, оставив копии документов, ушли. В квартире повисла гробовая тишина. Тупик. Абсолютный и беспросветный.
Андрей поднял на меня глаза. В них было отчаяние. Стыд. И мольба.
— Катя… — его голос сломался. — Они… квартиру отнимут. Все пропало. Мы все про… Мы все потеряли.
Иван Петрович молча курил у окна, глядя в пустоту. Его могучие плечи были ссутулены.
— Нам нужны деньги, — прошептал Андрей. — Очень много денег. Чтобы хоть как-то отсрочить… Закрыть часть долга… Катя, ты же… ты же всегда была прагматичной. Может, у тебя есть идеи? Или… — он замялся, — …или деньги?
Я посмотрела на них. На этих двух «полководцев», которые месяц назад так уверенно планировали свои великие свершения. Которые отсекли меня фразой «не твоего ума дело».
И я улыбнулась. Тихо. Холодно.
— Деньги? — переспросила я. — Да. У меня есть.
У них на лицах вспыхнула надежда. Слабая, испуганная.
— Но это не просто деньги, — продолжала я. — Это инвестиция. И у нее есть жесткие условия.
Новые правила игры
Я вышла из комнаты и вернулась с папкой. Той самой, что лежала у меня в столе с того самого дня, когда они назвали это «мужским делом». Я открыла ее и положила на стол перед ними.
— Вот мой план реструктуризации вашего бизнеса. Вернее, того, что от него осталось.
— План? — недоверчиво переспросил Иван Петрович.
— Да. Вы оба остаетесь на своих должностях. Механик и менеджер. Но с сегодняшнего дня, — я посмотрела на них по очереди, — я назначаю себя финансовым директором. И все, абсолютно ВСЕ финансовые решения — закупки, цены, зарплаты, расчеты с долгами — принимаются только с моего одобрения. Ни копейки мимо моего глаза. Вы не покупаете даже пачку масла для мастерской без моего «да».
Они молчали. Переваривая.
— И второе, — мой голос прозвучал четко, как удар молотка. — Фраза «это не твое дело» в этом доме больше никогда не произносится. Никогда. Вы согласны?
Они переглянулись. Два побежденных генерала. И кивнули. Сначала Андрей, почти незаметно. Потом, тяжело вздохнув, Иван Петрович.
Чем все закончилось?
Это был долгий, мучительный год. Год тотальной экономии, бессонных ночей за отчетами, жестких переговоров с кредиторами. Я пересмотрела все их «гениальные» наработки. Увела мастерскую в узкую, но прибыльную нишу — ремонт автомобилей премиум-класса, с которыми другие сервисы не хотели связываться. Нашла новых, честных поставщиков через старые университетские связи. Ввела систему скидок для постоянных клиентов.
Сначала они ворчали. Спорили. Но видя, как долг потихоньку уменьшается, а в кассу начинают поступать реальные, а не вымышленные деньги, — сдались.
Прошло три года.
Наша мастерская теперь — не одна, а две. Кредит давно погашен. И мы не просто выжили. Мы процветаем.
Андрей и Иван Петрович? Они теперь мои самые верные и уважающие союзники. Свекор как-то за рюмкой чая сказал: «Кать, а ведь мы тогда дураками были. Думали, что бизнес — это гайки крутить. А он, оказывается, — в голове». Лучшего комплимента я не слышала.
И да, в нашем доме теперь царит железное правило: самое умное «мужское дело» — это вовремя послушать свою жену.