Глава 1
Глава 38
***
Павел остановил мотоцикл перед трассой. Заглушил мотор.
- Ты чего? - Зина наклонилась, чтобы посмотреть в его глаза.
- Неправильно это как-то, - сказал он, удерживая мотоцикл. – Ты же мать…
- И что? А он – отец. Павлуша, - Зина нежно погладила его по затылку, - мы своих родим. Общих. Ну зачем тебе чужой? Неужели не понимаешь, что чужие – это не то, что родные.
- Он тебе родной.
- И что? Павлик, ну не нагнетай. – она слезла с сиденья. Встала рядом с Павлом, который смотрел на дорогу. – Ты что мне ночью говорил, а? Забыл? Или соврал? – ее голос стал грубее.
- Не соврал. Я действительно полюбил тебя с первого взгляда. Не знал, что такое на самом деле бывает. А со мной вот, произошло. Сам себя не узнаю. Но ребенка жалко.
- Не жалей. Павлуша, не надо. Просто ты еще не понимаешь, что родные дети – это счастье, а этот…
Павел перебил ее:
- Перед роднёй стыдно. Тебя увез, ребенка там оставил. Как я теперь буду в глаза им смотреть?
- Послушай, - Зина обняла его за пояс, прильнула губами к его шее, - ты их никогда не знал, только вчера познакомился. Так что это меняет? Они для тебя всегда чужими были. Ну и пусть, что бабушка сказала о них: родственники. А где были раньше эти родственники? Они тебя не искали, не слыхали о тебе никогда. А ты вот такой совестливый оказался, жалеешь всех. А зря. Тебя они не жалели. С бабкой твоей не общались. Что там старушка говорила? Сами виноваты? Вот и думай. Они виноваты, а совесть заиграла у тебя. Плюнь и разотри, Павлуша. У нас новая жизнь начинается…
***
Клавдия ехала домой с испорченным настроением. Родственница приняла ее с распростертыми объятиями, но потом, подняв старый разговор за столом, женщины крупно поцапались.
- Больше ни ногой к этой старой карге, - ворчала Клавдия, сидя в автобусе. – Я-то, дура, поверила, что она помирает, прощения просить хочет, а она старую песню завела. Еще и подарки ей повезла. А она: «У меня этих банок хоть жопой ешь». Тьфу, зараза. Подавись своими банками.
Клава посмотрела на сумки, которые весили больше двадцати килограммов. Тяжело тащить, но придется. Автобус остановился. Клавдия с трудом вытащила свою тяжелую ношу наружу. Никто из пассажиров и не подумал ей помочь. Потому что во время посадки, она повела себя грубо, расталкивая мужчин и женщин, чтобы занять свободное место. Поставив сумки на землю, Клава выдохнула. Проводила взглядом отъезжающий автобус.
- Ну, с богом, - сказала она себе и подняла сумки.
Идти было тяжело, руки болят. Недавно прошел проливной дождь. Лужи хлюпали под ногами Клавы. Слякотно, скользко. Клава пёрла, как танк, не замечая никого, кто попадался ей на пути. Она была загружена собственными невесёлыми мыслями. Дойдя до дома, Клава остановилась, отдышалась. Толкнув ногой калитку, подошла к крыльцу. Поставила на ступеньку сумки.
- Зинка! – позвала будущую невестку.
В ответ тишина. Клава была уверена, что сын на работе, а Пашка гуляет по деревне.
- Зинка! Сумки забери!! И давай быстрее, умаялась я!
Не дождавшись выхода Зинки, Клава махнула рукой на сумки и вошла в сени. Прислушалась. В доме кричал ребенок.
- Все нервы мне измотали. Что бабка, теперь этот хвост неприкаянный, - Клава открыла дверь. – Успокой его уже, я устала, как собака! Зинка-а-а!!
Из комнаты вышел Шурик. На его руках кричал и изгибался ребенок. Лицо мальчика была тёмно-красным, будто он вопит уже не один час.
- Это что еще? – Клава посмотрела на распаренное лицо сына, который выглядел потерянным.
- Мам, нету Зинки, - осипшим голосом сказал ей Шурка.
- А где она? В магазин ушла? А Пашкин мотоцикл куда делся? По деревне катается? Так я его рокота и не слыхала. - Клава предчувствовала неладное.
- Нету их, мам, - глаза Шурика наполнились слезами. – Сбежали.
- Как это… сбежали, - голос Клавдии дрогнул.
- Смылись, упорхнули. А мальчонку нам оставили.