За боковыми стёклами будто чиркнули гигантской спичкой, озарив всё вокруг синеватым свечением и оглушительным свистом. Боливара в бок ударила волна раскалённого воздуха, ворвавшаяся в салон через распахнутую дверцу. В тот же миг в нескольких десятках метров впереди буханки в ночную тьму взмыли пласты вывороченного асфальта, сопровождаемые ослепительной вспышкой пламени.
Завизжали покрышки. Нат резко вывернула руль, и по крыше уазика забарабанил град мелких дымящихся осколков. К запаху разлитой лапши и раскалённого мотора добавился резкий аромат озона, словно мы оказались в эпицентре начинающейся грозы.
– У них ре́льса! – наконец-то смог выкрикнуть я, ощутив, что речевой аппарат снова подчиняется моей воле. – Надо съезжать с дороги!
– Он не по нам це́лится! – отозвалась Нат, продолжая разгонять машину. – Во всяком случае не прицельно! Слишком рискованно!
Я удивился, что девушка поставила ударение на последний слог в слове «ре́льса». Впрочем, возможно, она просто повторила за мной.
«А что в этом такого рискованного? – подумал я, припоминая, с какой лёгкостью неведомое орудие пробило капот нашего броневика. – Оно же, очевидно, стало причиной гибели предыдущего отряда. Имея такую пушку, разнести вдребезги несчастный уазик не составит никакого труда. Так почему же это рискованно?»
И тут до меня наконец дошло. Неизвестному стрелку нужны наши медальоны, и он явно не горит желанием собирать их по частям в густой придорожной траве. А вот зачем, для чего и что в них особенного – оставалось совершенно непонятным. Но размышлять об этом именно сейчас было крайне неподходящим моментом. Впрочем, как это часто бывало…
– Чёрт, Нат, тут не уйти! – воскликнул Гарик, поднимаясь на ноги. – Дорога прямая, на ней нет ничего, даже укрыться негде. Сейчас эта летающая хренатень нам на хвост сядет, и что тогда?
Словно в подтверждение его слов вокруг замелькали красноватые трассеры. Один со звонким треском и вспышкой пробил заднюю дверцу и, прошив насквозь весь салон, вылетел через крышу прямо над головой девушки. Вовка и Гарик с матом повалились на пол, пытаясь откатиться к разным бортам, словно по центру должна была пронестись целая вереница раскалённых поражающих элементов.
Брюнетка припала к рулевому колесу и резко вильнула в сторону, уворачиваясь от веера ярких искр, рассекавших ночную тьму. На голову посыпались обрывки дымящейся обшивки и яркие капли расплавленного автомобильного металла. Я подумал, что сейчас волосы девушки вспыхнут, и она закричит от боли, но раскалённые капельки упали на плечо её навороченной обдергайки и мгновенно потухли.
Ещё один трассер пробил угол Боливара как раз в тот момент, когда машина резко сместилась к другому краю дорожного полотна, объезжая свежую воронку. Попадание разметало ворох зимних курток, несколько из которых тут же занялись пламенем.
– Огонь на борту! – заорал Вован неизвестно откуда взятой фразой и тут же вскочил на ноги, выбрасывая дымящуюся одежду в распахнутую дверь.
«А вот это уже куда логичнее, – заключило моё сознание, всё ещё болтающееся на резинках в пустоте черепной коробки. – Если ре́льсой он попросту разнесёт буханку, то этими штуками разорвёт только нас, а медальоны дальше салона не улетят. Хорошо, что успели далеко отъехать, и меткость стрелка оставляет желать лучшего…»
Нат повернулась через плечо и обрушила на нас поток матерной брани, из которой следовало, что лучше нам всем заткнуться, потому что мы и так умудрились облажаться по полной программе.
Что ж, с этим я был вынужден согласиться, только для меня всё равно оставалось неясным, почему это так сильно бесит девушку? Может, она лично знала Седого и Копыто? Тогда почему же спряталась в «особняке» и не вышла им навстречу?
– Он сейчас Боливара вдребезги разнесёт! – не унимался Мезенцев, вцепившись в подголовники сидений за спиной водителя. – Надо что-то предпринять!
– Я должна была его прикончить, вот что! – заорала в ответ брюнетка с такой силой, что её и без того низкий голос сорвался почти в мужской регистр. – Вовка-Бабах рано стрелять начал! Не мог позже палить?!
– Чего?! – обиженно воскликнул Вишняков, продолжая вышвыривать дымящиеся куртки. – Он же тебя чуть не уложил голыми руками!
– Да хрен ему! И вам всем хрен! Идиоты!
Девушка кричала так яростно, что в отблесках фар, отражённых от дорожного полотна, были хорошо видны мелкие брызги и ниточки слюны, вылетавшие у неё изо рта. Я не понимал почему, но для неё это явно было чрезвычайно важно.
– Пусти за руль! – приказал Мезенцев.
– Пошёл в задницу! – огрызнулась Нат, переключая передачу, словно желая передать ревущему двигателю весь свой накопившийся гнев.
Через распахнутую дверь в салон врывался холодный ночной воздух, смешиваясь с дымом тлеющей одежды, запахом горячего машинного масла и вновь подпаленного сцепления.
– Движок на пределе! Обороты сбрось! Пусти, дура, пока нас тут всех к чёртовой матери не прошило! – настаивал Гарик.
– Сам дурак!
Мезенцев был чертовски зол. Я нелепо цеплялся руками за края стола, пытаясь удержать в кресле постоянно сползающее тело. Автомат упёрся стволом в пол, а прикладом мне в подмышку, и это было даже к лучшему, потому что так оружие выполняло роль костыля, не позволяя завалиться набок.
Окружающую тьму снова рассекла очередь трассеров, и Нат тут же вильнула в сторону. Видимо, выброшенные Вованом куртки создали подобие дымовой завесы, и стрелок вёл огонь уже больше для острастки или от злости. К тому же я не знал, гонится ли он за нами на своём навороченном парящем броневике, или полученное ранение не позволяет ему одновременно управлять машиной и вести прицельный огонь.
– Не знаю, чего ты орёшь как угорелая, но я точно в него попал! – укоризненным тоном выпалил Вишняков. – Будем считать, что так ты выражаешь благодарность за своё спасение…
– Угорелые не орут, – зачем-то заметил я, но мою реплику проигнорировали.
– Надо же, да ты в него попал! – не унимаясь в своём бешенстве, воскликнула девушка. – Ты чем стрелял? Пять сорок пять или семь шестьдесят два?
– Чего?
– Калибр какой?
– Откуда мне знать.
– Броню видел? Если не в морду попал, хрен его убьёшь. Максимум синяков наставил…
От того загадочно-дружелюбного тона, что был у девушки при нашем знакомстве, не осталось и следа. Она была чертовски зла. Мне казалось, что гнев горит внутри неё ярким факелом и, не найдя выхода в убийстве незнакомого стрелка, пожирает её саму изнутри.
– А зачем с ножом на него прыгать надо было?! Подстрелила бы издалека! – попытался я хоть как-то заступиться за Вовку.
Мне тут же стало стыдно за то, что я кричу на девушку, спасшую мне жизнь, и я поспешно добавил:
– И да, спасибо, что вернулась за нами!
– За вами?! Серьёзно?! – Нат выругалась. – Я должна была сделать это именно ножом! Просто обязана!
– Ну всё! – не выдержал Мезенцев. – Надоело! Выкладывай, что всё это значит, надоели твои недомолвки!
– А ты сам ничего не хочешь рассказать?!
– Нет!
Я наконец-то смог взять под контроль отдельную группу мышц и удержаться в кресле. Замолчавший после гибели Копыто медальон настойчиво потянул вперёд.
– Гарик! – позвал я, прижимая побрякушку сквозь ткань кофты.
– Откуда у вас эти железки?!
– Какая, к чёрту, разница? – выпалил Мезенцев. – Где взяли, там уже ничего нет!
– Гарик, ребята! – одёрнул я.
– Ну, вот видишь, – живо подхватила Нат, – ты ни хрена не рассказываешь, вот и я тебе ничего не скажу!
– Хватит придуриваться! – мне показалось, что ещё чуть-чуть – и Игорь вцепится девушке в куртку и силой перетащит её через спинки сидений. – Ты знаешь явно больше, чем говоришь! Объясняй, что всё это означает?!
– Отвали! – Нат злобно выругалась.
– Так, давайте все успокоимся… – вклинился между ними Вишняков, пытаясь изобразить примирительный жест.
– Сейчас в безопасное место нырнём и там успокоимся! – огрызнулась Нат. – Так успокоимся, что вы все к чёрту пойдёте!
– Что значит «нырнём»?! – не унимался Мезенцев.
– А то и значит!
– Бабах, Гарик, чтоб вас! – как можно громче крикнул я, чувствуя, как укрепляется уверенный контроль над телом. – Медальоны! Переход!
Парни повернули головы в мою сторону и, видимо, только сейчас прислушались к собственным ощущениям. Вовка положил руку поверх разгрузочного жилета, а Гарик просто устремил в несуществующую точку взгляд своих прищуренных глаз.
– Переход близко, – подтвердил он.
– Даже слишком, – согласился Вишняков.
– Так, а как мы… – начал было Мезенцев и снова повернулся к брюнетке. – Пусти за руль!
– Да сидите смирно! – бросила девушка. – Тоже мне тайну из переходов устроили. Медведь на них нападал… Держитесь за что-нибудь, и Тохан-Палыча подстрахуйте…
В салоне воцарилась напряжённая тишина. Мы лишь успели обменяться недоуменными взглядами. Нат ещё сильнее вдавила в пол педаль газа, заставляя двигатель истерично визжать на максимальных оборотах.
«А как же она перейдёт без медальона-то?» – спохватился я, когда Боливар стремительно влетел в полукруглую дугу мерцающего воздуха.
Так и оставшись с этим немым вопросом, написанным на наших лицах, мы словно с разбегу нырнули в тягучее, вязкое пространство, замедляющее время и саму мысль. Последними ощущениями этого осеннего мира стали запах подпаленного сцепления и горькое сожаление о том, что мы ничем не смогли помочь капитану Седому и сержанту Копыто…
Конец первой части.
Читайте бесплатно, наслаждайтесь, делитесь с друзьями — я не торговец, я писатель. Но если решите поддержать мой борьбу с прокрастинацией и пустым холодильником — милости прошу на главную страницу, там есть волшебная кнопка «Поддержать автора»!
Подборка "Где-то во времени. Часть первая" целиком:
https://dzen.ru/suite/6f9c2eb4-9a0d-4a0d-bd8b-a59dfc56b8cd
Небольшая группа-междусобойчик с разговорами обо всём в ТГ:
t.me/AntohaIgroed