Из рубрики "Невыдуманные истории"
Алеша не знал, что делать, и другого выхода не придумал, как поехать к тетушке. Дома её не застал, но встретился с братьями, которым рассказал свою беду. А у них – своя беда: мама задолжала за квартиру, а домоуправление из ЖКХ стало предлагать обменять квартиру на общежитие, иначе отберут жилье. Мама ничего не может сделать. Нет денег. Мальчишки уж и бутылки собирали, и по огородам работу предлагали, но давали детям очень мало. А у одних весь огород пропололи, а они им – два яблока: «Ешьте, дети, витамины», – и засмеялся над ними. Они потом позвали друзей, залезли в сад и всю яблоню ему переломали.
Понял мальчишка, что и тут ему не помогут. Что ж делать-то? К бабушке Шуре обращаться нет смысла. Там ведь тоже Игорь в тюрьме. Дед хоть и болеет, но работает. Все по сыну плачет, и бабушка не работает, и пьют.
Хоть и тяжело далось решение, но решил он просить помощи и совета у бабушки отца. Она не раз передавала, что ждет его, и гостинцы передавали. Правда, знал Алёша, что отец у него непутёвый, пьяница, но бабушка добрая, хорошая, и выхода нет.
Мама была в очередном запое. Дома было неопрятно. Пахло алкоголем и стоял стойкий запах сигарет. В последнее время появились друзья и подружки, которые приходили со спиртным. У мамы загорались глаза. Жарили картошку, магазинную капусту, промывали, чтобы не было запаха... Чего ещё надо? Весело садились за стол, напивались, а дальше – кто во что горазд. Кто пел, кто танцевал, а потом всё заканчивалось дракой. Вызывали милицию. Соседи возмущались и собирали документы о выселении неблагополучной семьи.
После очередного запоя Манька шла на работу. Она теперь работала техником в цеху и мыла самые грязные участки. Фактически она работала техничкой. Но, придя на рабочее место, обнаружила, что её участок моет другая работница.
Быстро идти не получалось. Сильно болела голова, и эта непроходящая тошнота не давала оценить ситуацию. Хотелось одного: вернуться домой и опохмелиться. Да, она таки сделала бы это ещё с утра. Но взять спиртное было невозможно из-за пропажи денег. Манька всегда откладывала на чёрный день. Зарплату пропивала, но алименты – ни-ни.
Придя домой, Маня обнаружила записку: «Мама, не обижайся мы с Иришкой в Телеуте, у бабушки.» А, и ладно! Может, оно и к лучшему. Не до них сейчас!
Голова была пустая, как бубен, и в сердце пустота – ни мыслей, ни чувств. Денег тоже не было: или кому отдала, или украли. А, черт с ними! Живы будем, не умрем!
Пятак на проезд нашёлся, небольшие деньги. Поехала к родителям – там всегда находилась выпивка.
Мать не удивилась внезапному появлению дочери. Знала: проблемы серьёзные у неё. Молча налила водки, подала Маньке. Та с жадностью выпила и заговорила. Рассказала всё: и про шаманку, и про ворожейку, и про гробы, плавно проплывавшие один за другим. Слёзы текли, Маня перешла на рыдание.
«Ехтор Малахай, Еким Романыч, не плачь, доча, прорвёмся», – говорила мать, наливая водку и протягивая дочери.
Когда Семён пришёл с работы, жена с дочерью крепко спали. На столе стояла пустая бутылка водки.
Маня не помнила, сколько продолжался запой. Она физически чувствовала, как её закручивает зловещий водоворот, но сил выбраться у неё не было.
Она не о чем не думала: ни о работе, ни о детях, ни о жилье. Просто проживала отпущенное время.
Вернувшись домой, Маня обнаружила опечатанную комнату. Спустившись к коменданту, узнала, что при увольнении автоматически лишилась жилья.
Это был конец или его начало. Маня устало опустилась на стул. Что же делать? Как-то надо мебель вывозить, но куда? У родителей своя стоит, у Людочки тоже некуда. Рядом с домом матери была стойка с дырявой крышей и хлипкой дверью. Вот туда и перевезли новенькую Манину мебель: и шкаф, и диван с креслом, и детскую кровать, и венские стулья с круглым столом.
А в один из дней заявилась сватья, мать первого мужа, бабушка Алеши:
– Ну, что? Хорошо устроилась: детей сбагрила, сама жизнью наслаждаешься… Алеша мой внук, я его вам не отдам. Сама воспитаю, покуда силы есть, а вот Иру забирай, не нужна она мне! Не заберешь – в детдом отдам, а тебя моя, дорогая сношенька, лишу родительских прав, – сказала, как отрезала и гордо удалилась.
С утра пораньше Маня поехала за детьми. Ругала себя последними словами: «Как могла в своём горе про детей забыть?!» Хотя не забывала, просто понимала, что сейчас им лучше с бабушкой, чем с ней. «О Господи! Прости ты меня!» – молилась, подходя к дому бывшей свекрови, а сердце, как набат, не давало дышать.
Открыла дверь и увидела, как все в доме изменилось: новая мебель, обои и ковёр в каждой комнате, на полу полосы яркие с цветами. Пахло пирогами и вкусной едой.
Маня замерла, облокотившись на косяк. Сердце сжалось: за столом сидела Иришка, а Алеша пытался накормить её манной кашей. Несмотря на то, что поймать проказницу и впихнуть ложку – дело непростое, старший брат был терпелив, рассказывал ей сказку про курочку Рябу. И между делом впихивал в неё еду.
Маня молча смотрела на детей: «Что же я наделала?» Иришка Алеша резко повернулись, как по команде Оба смотрели на мать и молчали. Затем раздался громкий и пронзительный крик вырывавшейся из рук брата дочки: «Мама, мама!»
Алеша молча поднёс сестру к матери, сам сел на стул и опустил голову. На шум прибежала свекровь:
– О, явилась не запылилась. Так вот, Алешу я тебе не отдам, мой внук со мной расти будет. Не позволю издеваться над ним, пьянки ваши смотреть, – видя обескураженную Маньку худую, поседевшую, смягчилась. – Алеша у нас в школу пошёл, учителя его хвалят, мне помогает, старость-то не радость. На Семку у меня надежды нет, пьёт проклятый. Давай, так, Маня, ты на ноги вставай, бросай свои пьянки, а там пусть внук сам решает, с кем ему жить. Ну, а Иришку я оставить не могу, хоть Алеша и просит. Но сама понимаешь, маленькая она, глаз да глаз за ней нужен! Случись что – не дай Бог, конечно – люди скажут, что я виновата. Забирай, Маня, Иру и идите с Богом.
Алеша не заступился за мать, молча сидел на стуле, как будто не о нем речь: «Значит, мой сын против меня? Такой же, как все! Предатель!» Иришка лепетала, не замолкая, пыталась сама одеть ботиночки. Алеша начал помогать, шепча сестре на ухо что-то быстро, не глядя на мать. Девочка притихла и дала брату её одеть. «Вот и все, – подумала Маня. – Сына я потеряла, зато Ирочка со мной. Никому её не отдам! Порвемся, доча, – повторила слова матери. – Живы будем, не помрем.»
Продолжения следует...
Следующая глава 18:
Предыдущая глава 16: