Из рубрики "Невыдуманные истории"
У Мани созрел план. Пить она больше не стала, и Людочке не дала.
— Всё, хватит! Ничего хорошего от этого зелья – одни проблемы!
Маня решила пойти к той бабке-шаманке, пусть полечит их с Людочкой. Помогла же один раз!
Всю ночь сестры не спали. Мечтали о новой, другой жизни. Ну, да наследственность взяла верх над ними. Судьба это? Или слабость душевная? Кто разберет? Но надежда-то есть!
Чуть свет собрались. Иришку с Алешей оставили. Дети в небогатых семьях быстро взрослеют. Всё слышал и понимал мальчишка и тоже надеялся, что все беды пройдут и заживут они с мамой и Иришкой как прежде, где мама веселая, когда поет, и все проходящие жильцы по коридору останавливаются, а потом стучат в дверь, хвалят маму, а она разрумянится, махнет рукой и скажет: «Не моя заслуга, по наследству досталась». А сама светится вся и такая красивая – глаз не отвести! А у него, у Алеши, аж сердце замирает от счастья, что у него такая мама.
Поехали пораньше, чтобы дома застать, чтоб наверняка. Заранее не договаривались. Маня сняла свои золотые серёжки, сказала, в дар отдаст, чтоб не отказалась. Людочка округлила глаза:
– Не жалко? – Тихим голосом спросила. – Подарок ведь...
– Мужа нет – и подарка нет. На благое дело не жалко.
Хотя и раннее утро было, но около домика, где жила знахарка или шаманка (кто как её называл), стояли несколько человек. Хотели занять очередь, но люди, стоявшие кучкой, сказали, что не надо этого делать. Она сама зовёт, кого ей духи повелят. «Ну, что ж, подождем».
К обеду очередь рассосалась и остались они вдвоем. Уже закрались сомнения, что примет их бабушка, но не сдавались. Ждали.
Маня не выдержала и шагнула вперед, держа Людочку за руку. «Попытка не пытка», – произнесла она, крепко сжимая в руке золотые серёжки. Только дверь открыли, взошли на порог услышали смех – шаманка смеялась, каким-то не человеческим голосом. В доме стоял стойкий одурманивающий запах трав.
– Знаю, зачем пришли. Вижу судьбу вашу! Одна из вас была у меня, смогли ей помочь, хоть и под проклятье ходит, а сердце у неё доброе и помыслы чистые. Ну, а ты зачем пришла? Тебе-то чем помочь? Ты ведь как скакун необъезженный, света белого от обиды и злобы в душе накопленной не видишь, месть одна в голове твоей. Крепко на крючке у шайтана не чистого сидите. Не пробиться духам рода к вашим душам. Нельзя ничего изменить. Смиритесь! Как только старший в петлю залезет, уже не приоткрыта дверь будет, а настежь распахнута! Вся нечисть кинется истреблять вашу семью!
Шаманка опять захохотала, у сестер волосы на голове дыбом встали. Страх холодный и липкий окутал их с ног до головы.
Маня не выдержала и закричала:
– Нам то, что делать? – Но Шаманка уже не слушала их. Взгляд у нее был отрешенный, бормотала что-то непонятное на незнакомом языке. Затем открыла глаза и чётко произнесла:
– Уходите! Вон, проклятое племя! Нет вам спасения!
Обескураженные, потерявшие всякую надежду сёстры молча возвращались домой. «Ну, что ж… Спасения нет. Если уж и умирать, так все умрут – нет бессмертных людей. А жизнь продолжается, надо как-то жить».
«Надо как-то жить» – этот вопрос, словно набат, стучал в голове, и всё тело вторило ему. Безысходность. Вот оно, слово, вводящее в стойкую депрессию. Мысли, как пчёлы, кружились, опережая одна другую, создавая хаос.
Мане предложили выйти на работу. Конечно! Как спасительный якорь. Знакомый коллектив, хороший стабильный заработок. Ну, а бывший… Ничего не поделаешь, только смириться. На то он и бывший.
Но не тут-то было! Соперница не пошла на мировую, требовала справедливого возмездия. Для начала дело ограничили товарищеским судом на производстве. В красном уголке собрали комиссию: профком, начальник смены, бригадир, ну, и ещё активисты. И я – обвиняемая, а она – истец. Народу собралось много. Всем интересно, как Маня себя поведёт, а как – враждебная сторона.
А Маня смотрела на бывшего мужа, на его теперь законную жену, с которой они теперь были на одной фамилии. «Снежко против Снежко». Конечно, соперничать с молодой она не могла. Молодая, красивая и русская. Куда уж мне? Глянула на себя со стороны: не красавица, не рожи, не кожи. Да ещё переживания да последствия недавних пьянок – всё наложило отпечаток. Тусклый безразличный взгляд выдавал стойкую депрессию.
Не слышала Маня, что говорила соперница, что её муж, что подружки её. Смотрела, как немое кино, как будто не с ней всё происходит. «Как же так, мой любимый муж теперь не мой? И не меня он нежно держит за руку, а её, свою законную жену». Она представила, как они идут домой, ужинают, смотрят телевизор, ложатся спать. У них – семья, ячейка общества, не смейте никто посягнуть, и милиция, и суд. А она-то не боролась за своё счастье, да и подумать не могла, что он её так подло предаст.
Присудили Мане штраф и пригрозили: если и дальше будет пить, и дебоширить, то передадут дело в городской суд.
Обида и ревность распирали душу; да что там душу – все внутренности выли горячими слезами. А кто утешит, с кем поделиться, кому можно открыться?
Людочка – сестренка, но у неё самой проблем немеряно. Ещё эта беда с Серёгой-сынком. Тот нагло ведёт себя, каждый месяц посылочку просит, а на что собирать-то? С чего? А запросы-то нехилые: и конфеты, и печенье, и упаковки сигарет. Ругала её, а она опять себя винит: «Я и только я виновата, что свернул сынок на кривую дорожку». И каждый месяц ездила за 500 км, чтобы передать посылочку. Приедет уставшая, измученная, нальёт полстаканчика – и спать. А на завтра опять думать, где заработать, чем прокормить детей. Летом и по ягоду ходила, и ковыль на щётки собирала, а зимой на карьере известь собирала и продавала. Мальчишки – молодцы помогали, если в школе не было занятий.
Эх, порадоваться бы на них. Хорошие ребята растут. Сами в школу собираются, сами уроки делают и спортом занимаются. Учителя хвалят, а Людочке не до них. Не приносят хлопот – и ладно. Разучилась радоваться жизни, да и сил нет. Прошёл день – и слава богу. Эх, встряхнуть бы весь груз, да начать жизнь сначала, да детей пожалеть, но куда там?
Вот сейчас, ни о чём не думая, ноги сами привели в магазин. Деньги были. «С одной бутылки чего не случится, – думала Маня, – хоть успокоюсь. Не хочу больше думать ни о ком и ни о чём. Просто выпью водки – и будет тепло.»
Дома ждали дети. Алеша Иришку из садика – забрал, знал у матери тяжёлый день, и про суд, конечно, переживал очень. Приготовил ужин и с нетерпением ожидал.
Маня зашла, не обращая внимания не на радостную Иришку, бежавшую к ней, не настороженно глядевшего сына. Молча достала бутылку с водкой налила в стакан и выпила
У Алеши так защемило сердце, что слезы сами прокатились по щекам. Увидев плачущего сына, Маня прищурилась, и зло, накопленное в ней, обрушилось на ребёнка. Она выговаривала ему, что он ничего не понимает, как ей плохо и одиноко, что и жить ей не хочется, да и хоть в петлю лезь, и вообще, жизнь не праздник, а боль и предательство! Еще и он нюни распустил, как девчонка по любому поводу плачет! Глаза бы его не видели!
Выпив ещё стакан, Маня вдруг повеселела: громко включила музыку и стала танцевать. Вдруг распустила волосы, издала громкий вопль и начала бить посуду. Осколки летели во все стороны – Иришка ревела, а Алеша держал её крепко-крепко, прижимая к себе. Ему и правда было страшно. Это была уже не его мама, а какой-то страшный персонаж из фильма ужасов. Он боялся одного…
А утром, перед работой, отведя Иришку в садик, хотел поговорить с матерью, но она спала крепко, бормоча, что-то несуразное. В тот день на работу Маня не вышла, а прибежавшая сменщица, которую должны были заменить, увидела все происходящее и, конечно, рассказала всем на работе. Соседи подтвердили, что слышали шум и ругань, но дверь им никто не открыл. Выводы сделали быстро – дали ещё одно предупреждение, а дальше – расчёт и 33 Статья.
Маня испугалась, будто на неё вылили ведро холодной воды. «Что же я делаю? Какую жизнь я детям готовлю?» Правильно говорят: «Яблочко от яблони недалеко падает». С народной мудростью не поспоришь. Сама-то сколько от этой беды страдала? Все верно, но как же выжить?
Подружка посоветовала сходить к гадалке, на картах погадать. Пошла, хоть после шаманки и так все ясно. Приняла Маня её слова к сердцу, поэтому и решила на картах погадать. Может, это всё неправда? Может, просто запугала она их, а они и поверили?
Шла с замиранием сердца и думала: «Если Манька опровергнет проклятие, заживёт, как все люди. Не будет за плечами груза тяжкого. Не будет дум тёмных и помыслов злых».
Женщина встретила их с улыбкой. Подруга, неоднократно посещавшая её, объяснила ситуацию, попросила не отказать и погадать на картах.
Женщина, черноглазая, чернобровая, моложавая, с улыбкой и ямочками на щеках, внушала надежду и веру в то, что всё в жизни можно изменить. Как только она взяла карты в руки и попросила притронуться правой рукой к колоде, Маню начал трясти озноб. Ворожея раскладывала карты, а Маня внимательно смотрела и слышала, как она разговаривала с картами: «Тридцать шесть карт, тридцать шесть чертей, скажите всю правду». И вдруг замолчала, внимательно глядя в Манины глаза. И всё поняла. Поглядела на разложенные карты. Уложенные веером карты будто кто-то разложил, собрав все пиковые масти.
– Впервые такое вижу. Это же какая судьба у тебя, милая? Ничего не скажу, ты сама понимаешь. Потому и пришла, что знаешь – и страшно тебе. Но тот, кто держит тебя в своих руках, без битвы не отдаст. Понимай, как хочешь, а я тебе большего не смогу сказать. Хотя... пойдём с тобой, кое-что покажу тебе.
Подвела её к печке, открыла дверцу, сложила из лучинок пирамидку и подожгла, читая заговор. Мане же велела смотреть на огонь.
Огонь ярко разгорелся, обдавая лицо теплом. Маня напряжённо всматривалась. Когда лучики догорели и появился дымок, ей показалось, что что-то вырисовывается из самой середины. Вот из дыма выплыл настоящий гроб. Маня отшатнулась. Гроб проплыл, а за ним – ещё, и еще один. Она считала про себя, и вдруг всё пропало: ни огня, ни дыма. «Шесть гробов насчитала Маня. Шесть человек... это Манина семья». Это она поняла сразу.
Посещение ворожеи закончилось запоем в несколько дней. Приходили с работы, стыдили, уговаривали, запугивали увольнением – но все было бесполезно. Шесть гробов стояли перед глазами, и укрыться или спрятаться от них было только одно средство.
Продолжение следует...
Следующая глава 17:
Предыдущая глава 15: