Эх, небывальщина да неслыхальщина! Как на карнавале нежить перевоспитали, а души из плена козырным тузом выкупали!
Отгремел на планете праздник сказок. Он вылился в недельный карнавал, захвативший всё население от мала до велика. Младенчиков, и тех нарядили в зайчат-медвежат, прицепив к ползункам хвостики, а на головы надев шапочки с ушками.
Чем задобрить косолапых хозяев
И понеслось! Стройными колоннами, разрозненными ватагами, шумными таборами перелетали из города в городу, от деревни к деревне герои всех мыслимых и немыслимых сказаний, былин, легенд, потешек, небылиц, мифов и притч.
Царские кланы заглянули во все мегаполисы и крупные поселения, а особо непоседливые граждане сами явились в Москву, где заполнили все проспекты, площади и переулки. Столичные жители, тоже не лыком шитые, с гостями перемешались и ну дружно, сутки напролет карнавалить!
Праздник поначалу выглядел чинным-благородным, а потом вылился в стихийное – нет, не бедствие, а в самое настоящее народное гуляй-поле.
Зов предков что-то разбудил в душах, клапаны пра-памяти открылись, корни зашевелились! Сундуки дубовые с семью замками распахнулись, и пыхнуло оттуда не пылью, а самой что ни на есть живой памятью-былью.
Люди услышали забытую когда-то на печи напевку, от которой кровь в жилах по-другому течь начала.
Вдруг все поняли: сказка – не выдумка, а правда, записанная образами и метафорами. И вот теперь, когда весь мир надел маски, эта правда вывалилась наружу.
Лешие вспомнили, как давным-давно грибами-ягодами распоряжались и этот аромат въелся в генетическую матрицу. Кикиморы – как нити судеб плели, а Баба-Яга – что она не только костяная нога, но и древняя, мудрая проводница в мир иной.
Память подсказала: за синим морем – не просто горизонт, а целое тридевятое царство, куда можно дойти, если сердце чисто, а цель высока. Иными словами, души вдруг вспомнили, что они из той самой первоматерии произошли, из которой и Кащей Бессмертный, и Ананси-паук, и Сунь Укун. Что мы все – дети одного Великого Сюжета. А всемирный карнавал – это возвращение домой, в ту реальность, где чудеса не нарушают законов, а являются их основой.
Так что да, в сундуках народного воображения заскреблись новые сюжеты, а в ушах зазвучал зов неизведанных миров. И это так сроднило людей, что они не захотели расставаться с обретёнными единомышленниками.
Ряженые так и текли по улицам рекой, а из каждого окна им кричали такие же ряженые: «Эй, люди добрые, заруливайте к нам, будьте гостенёчками желанными! Самовар кипит – заходить велит!»
Тут же накрывались столы, и начиналось церемонное знакомство под взрывы смеха и рукоплескания:
– Я, Емеля, на печи своей аж с Камчатки к вам притащился!
– А я Дед Пихто. С Чукотки на олене прискакал, которого у девочки Герды в аренду взял!
– А я, Марья Моревна, прямиком из жаркой Тасмании! Соловья-разбойника вам в котомке привезла, чтоб не делал больше зла!
– А мы, Змей Горыныч, с мыса Игольного, вон головы наши ещё дымятся от перелёта!
– А мы, три сестрицы, которые под окном пряли поздно вечерком, – из-под самой Рязани всем нашим хуторком сюда причалили.
– А мы, Коза с семерыми козлятами, да еще и Волка-спонсора с собой прихватили, из солнечной Гагаузии к вам прикатили!
И давай пировать, шутить, песни голосить, хороводы и массовые плясы устраивать и хвалы Богу возносить. И, конечно же, истории рассказывать, импровизации на ходу сочинять и тут же в лицах представлять. Дружно вытягивали репку; гонялись за лисой, утянувшей петушка золотого гребешка; залезали на дуб и висли там в качестве кота, русалки и прочих тридцати трёх богатырей. Беготня, прятки! Шум и хохот до небес!
Аладдин с Золотой Антилопой на спор гору червонцев накидали, Рапунцель с Мальчишем-Плохишем за волосы друг друга оттаскали, Кот в сапогах сцепился с Котофеем из-за Лисы Патрикеевны.
Три Медведя из Бурятии поймали Машу, этническую немку, и предъявили ей счёт за поломанную мебель и съеденную похлебку. А она, девица не промах, смекалку проявила и заплатила весьма оригинально и разнообразно.
Не моргнув глазом, вытащила из кармана три жёлудя.
– Не золотом, не серебром плачу, – распевно сказала. – А делом. Вот вам, Михайло Потапыч, жёлудь силы. Посади его у входа в берлогу, вырастет дуб, который будет вашу крепость от любых непрошеных гостей оберегать. Тебе, Настасья Петровна, жёлудь уюта. Вырастишь из него липу – и пчёлы сами мёд нести будут, а из липового цвета чай от всех хворей целебный. А тебе, Мишутка, жёлудь веселья. Из него дубок взойдёт с ветками упругими, лучше любой качели!
Медведи Машу зауважали: поломанный стул – дело наживное, а своё волшебное дерево – это на века. А Маша расщедрилась и пообещала мёд с медвежих бортей поставлять прямиком к царскому столу, а царь-батюшка взамен пришлёт резной гарнитур вместо поломанного! Медведи, ослеплённые перспективой стать официальными придворными поставщиками, тут же простили Маше и стул, и похлёбку.
И откуда только гости на всемирное гульбище ни накатили! Из-за стены китайской великой прилетел на облаке сам обезьяний царь Сунь Укун, жуткий проказник, который посохом до небес достать может, а нравом – всю иерархию небесную поколебать. При нём, смущаясь, семенил нефритовый заяц, он же лунный аптекарь: гостей эликсиром бессмертия попотчевал, и у добрых молодцев сразу дополнительные уши отросли – чисто для смеху! Но потом отпали.
А следом, с туманного Альбиона, подтянулись мастера на все руки: Джек, что бобами волшебными торговал, и Том Тит Тот, который на спор за три минуты сложнейший карнавальный наряд из макового зёрнышка сбацал.
Под шумок из Африки, солнцем палимой, приполз в тенёк сам Ананси-паук, плут из плутов, и начал свои паутины разводить, и в них сходу влипли банки с вареньем из соседских погребов.
А для солидности воссел на почётном возвышении Король-Лев, чтобы рыком буйных усмирять. Ну и целый батальон Баб-Яг в ступах с навигатором, во главе с царевной Элианной, вихрем над городами и весями пронёсся.
Синдбад-мореход целый час байки о птице Рухх травил, а Пеппи Длинный чулок за хвост Змея Горыныча схватила, раскрутила и в лес закинула. А вруны и обманщики из молдавских кодр Пэкалэ и Тындалэ ходили в обнимку по дворам и всех объегоривали и дурили, но их за это отменно кормили и с собой давали.
Вот такой винегрет заморский да наш, родной, закрутился на подворьях! Веселье всё длилось и длилось, а запасы плюшек и лимонада всё не иссякали, как и гостеприимство, и юмор, и радость бытия. Празднество колобком катилось день за днём, и остановиться никак не могло.
Непрошеные гости из... Лукоморья
Но на пятый день нашей Марье-государыне, которая зорко следила за всемирным разгуляем, стали поступать тревожные звоночки.
Люди сообщали: какие-то странные “артисты” малыми и большими группами собирались неподалёку от маскарадников, застенчиво жались в сторонке, а когда их приглашали ближе, энергично отказывались, мотая головой. А глаза-то горели и очень даже фосфоресцировали. От угощения, правда, не отказывались: стеснительно брали с подносов пироги и уплетали с такой жадностью, словно век не ели.
Запах от некоторых пришельцев шёл специфический. То ли болотной тиной от них разило, то ли погребной сыростью. И видок, чего уж там, был у них устрашающий.
Всего на карнавале зарегистрировалось 60 миллиардов душ. А тут роботы-распорядители неожиданно насчитали на полмиллиарда больше!
Марья мигом собрала команду – мужа Антония, монархов Андрея и Свята и Веселину, президентшу всемирной академии наук – и они дружно переместились в деревню Куманьки на Тамбовщине, где таких тёмных лошадок насчиталось около сотни.
Эти “не пойми кто” расселись, бедные-несчастные, в круг на траве впритык к сельской площади, где народ отплясывал, и ели всё подряд, что им подносили: голубцы, рыбу фиш с хреном, кулебяки, торты и печеньки в глазури. С особенным аппетитом хрустели солёными огурцами.
Марья с Антонием, наряженные Феей-крёстной и Посейдоном, подошли к этой братии: к русалкам, лешим, нетопырям и барабашкам. И что же выяснилось?
А то, что под личиной сказочной нечисти из болот топких, из дремучих лесов, из подземелий и горных пещер... выползла самая что ни на есть реальная нежить – кикиморы болотные, водяные, лесовики, с путями-дорогами знакомые, водяные, с омутами не расстававшиеся, и прочая мелочь пузатая: от гномов, что золото в пещерах моют, до хоббитов, которые до сытных перекусов по десять раз на дню охочи.
Короче говоря, на свет божий повылезали существа из низших планов. Захотелось им погреться в лучах всечеловеческого веселья, с людьми потусоваться. Вот такая сказка закрутилась!
Дубина не прокатит
– Ну и что нам с вами делать? – обвела государыня взглядом пёструю шатию-братию, от которой несло, как из погреба заброшенного трактира. – Попросить Антония, духа океана, разогнать вас по своим норам?
Они как один повалились ей в ноги с таким хрюканьем, повизгиванием и храпом, словно на свиноферме началось землетрясение.
– Не вели казнить, вели миловать! – просипел кто-то из кучи.
– Кто у вас тут наиглавнейший? – спросила она, ткнув пальцем в самого приличного замухрышку в соломенном жилете, похожего на потёртый веник.
Тот выпрямился, стряхнул с локтя жучка:
– О златокудрая! Я, Фофон, гном на заслуженной пенсии. Все слушаются Лешего Глазотыка, духа лесной гати.
– И где же ваш лесной командир?
Фофон таинственно понизил голос:
– Изволь свистнуть три раза коротко, а один – длинно с придыханием, чтоб душа в пятки ушла.
Марья, не долго думая, материализовала свисток из воздуха и дунула, как надо. И тут же от ближайшего дуба с треском отвалилась кусками кора, и возник величественный старик, похожий на оживший гербарий. Его плащ был настоящим биоценозом: порос мхом, травой и гурьбой опят прямо на плече, а на груди на верёвочке красовался громадный изумруд, явно подобранный в лесу без спросу.
– Слушаю и повинуюсь, – поприветствовал он толпу голосом, похожим на скрип не смазанных качелей.
– Это я тебя слушаю! – парировала Марья. – Нашествие ваше чем вызвано? Кто скомандовал? Или просто пришли от скуки?
Старик склонил голову набок, и с его острого уха свалилась гусеница.
– А я ведь тебя помню, голубица, – сказал он с внезапной нежностью. – Как тебя в моих владениях живёхонькую закопали. И ты умерла. Я так ревел, что по всему лесу шишки посыпались. Ты была белая, как поганка... то есть, как лилия! Ну, я и позвал ангелов. И они тебя забрали. А ты нонче всё такая же – как солнышко.
Марья, скрыв улыбку, пожала ему руку. От деда разило грибами, прелью и чем-то вечным.
Тут правители, доселе молчавшие как рыбы, разом загалдели, перебивая друг друга.
– Может, мне их шугануть? – вскипел Антоний, и от него вдруг пахнуло солёным штормом. – Я явлюсь им в истинном облике! Как старший. Мой вид даст им понять, что они здесь не хозяева, а незваные гости на чужом пиру!
– Разгон дубинкой – последнее дело, Тоша, – остудила его Марья. – Они же не напали, а явились поглазеть на огоньки, как мотыльки. Они – часть мифологии, а значит, сидят в подкорке у каждого. Гнать их – всё равно что вычеркнуть из сказок тёмные страницы. А без отрицательных персонажей, сам знаешь, все сюжеты скучны!
– Разозлить полмиллиарда нечистых за один присест – это билет в один конец, – подхватил Андрей. – Силовой вариант отметаем: даже ты, Антоний, не уследищь, чтобы кто из нечисти не утянул в трясину пару-тройку наших зевак. Нам придётся вступить с ними в контакт!
– Нежить проявила к нам интерес, но её мотивы неизвестны, – задумчиво протянула Марья, срывая с плаща старика-лесовика клюковку. – Это простое любопытство или что-то ещё? А, дедуль?
– Нам инвольтировали, мы подчинились, – проскрипел старик.
– Слова-то какие знаешь... грамотная нынче нечисть пошла. – Андрей, просканируй их намерения, – распорядилась Марья. – И как стратег предложи диагноз. А потом будем с ними договариваться. Возможно, оформим им "гостевой статус" – пусть участвуют, но без фокусов. Чтобы люди целы остались.
– Свят, – кивнула она Романову, – ты, как прагматик, очерти границы.
– Я уже прикинул, – быстро откликнулся Свят. – Роботам команда – никакой паники. Карнавал идёт. Второе: Антоний создаст невидимый барьер по периметру. Туман, иллюзия, чтоб не подходили близко. Мы, а не они правила игры устанавливаем.
Потом не удержался и съязвил:
– Предлагаю послать к ним фургоны с самым крепкой медовухой и шашлыком. Голодный леший – это проблема. Сытый и немного поддатый – уже переговорщик. Пусть хотя бы пожрут по-человечески. Уже легче разговор пойдёт.
Тут Марья снова обратилась к вожаку:
– Дед, позови ещё главарей. Более разговорчивых.
– Хорошо, явится Фея вод и Банник.
Он пошептал, перекрутился трижды, и тут же явились печальная девица с лицом цвета омута и дюжий весельчак с бородой веником и в лаптях размером с лодку.
Марья усадила всю тройку на траву и выложила условия:
– У нас не принято обижать гостей. Но и они должны уважать хозяев. Карнавал – это наша территория. Никакой порчи, сглаза, отбитой памяти и утягивания в трясину. Нарушитель теряет статус гостя, и с ним уже будет говорить не моя дипломатия, а его кулак (она кивнула на Антония). Черепушки ваши затрещат. Андрей, твой выход.
– Друзья! – начал Андрей с неподдельным энтузиазмом, обращаясь не к нетопырям, а к царской команде.– Этот карнавал для них первый, где они – не чьи-то слухи, а настоящие чуды-юды! Их эстетика придаёт всему изюминку подлинного ужаса, которую мы уже в нашем раю изрядно подзабыли!
– Свят, что скажешь ты? – Марья сделала изящный жест в его сторону.
– В обмен на их лояльность и колорит мы накормим эту ораву нашей едой и научим нашим песням, – подхватил Романов, – Хватит им в склизкой тьме прозябать. А разве вы не хотите попробовать, каково это – быть не страшилкой под кроватью, а героем карнавала? – обратился он к Глазотыку, Баннику и русалке. – Вы получите законное, ограниченное рамками место в новом мире. Это превратит вас из угрозы в нашу... обыденность. Мы даже будем гордиться дружбой с вами, но при определённых условиях. Мы сейчас эти условия по-быстрому выработаем и вам сообщим. Идёт?
Потянули за нитку и размотали клубок
Когда правители после переговоров вернулись домой и наскоро перехватили кто щей, кто сальца с хлебом, кто яблоком, Марья созвала срочный госсовет.
Явились все романята, огнята и Радов с группой бывших госбезопасников, которым Марья тут же вернула статус действующих.
Государыня предложила всей полсотне советников отправиться в лес, на её любимое лежбище на укромной поляне.
Когда все расселись на траве, она, поправив складки платья, выдала коротко и ясно:
– Бесценные мои, Бог посылает нам уникальный шанс обожить мир, который миллионы лет болтался у человечества под ногами. Демоны уже воплощены и не опасны. Осталась нежить, то есть, мелкотравчатое зло. Может, они когда-то были добрыми духами, которые пали? Я предлагаю кинуть клич и призвать светлых духов полей, лесов, гор, воздуха, цветов, водоемов, чтобы они организовались и промониторили “подвалы”. Пусть разыщут там своих отпетых родственничков-отступников и возьмут их на баланс. Не на расправу, а на перевоспитание! Нам некуда их изгонять, они и так в подполье. Так давайте попробуем вернуть им паспорта с отметкой «добрый дух». Надо попытаться возвратить нежить к изначальной доброй природе. Это будет генеральная репетиция перед обоживанием всех миров. И лететь никуда не надо, всё дома, под рукой!
Советники сидели изумлённые. Государыня огорошила так огорошила...
Красавица Веселина пожалела братьев и сестёр и с видом крупного знатока инфернального мира сказала:
– Да, хорошие мои Романовы и Огневы, предстоит потрудиться. Зато это будет настоящий духовный прорыв! Главное тут – поэтапность, чтоб не испугать людей, да и нежить не переполошить.
– Да, надо призвать нам на службу добрых духов-хранителей, которые когда-то были покровителями этих существ, – сказал Андрик. – Например, дух древнего леса может взять шефство над лешими, дух чистой реки – над кикиморами. Нужно создать атмосферу воспоминания, чтобы нечисть сама захотела вернуться к своим истокам.
– Да утопия это! – крикнула Бажена. – Для этой грязи свет убийственен, как для вампира чеснок.
– Предлагаешь злом победить зло? Грязью отмыть грязь? – спросил Серафим. – Это должно быть исцеление! И тут без мамы не обойтись, она у нас главный переговорщик, способный и с ангелом поговорить, и с кикиморой на её языке пошептать.
– Это шанс не просто состыковать свет и тьму, – сказал Тихон. – Это эволюция духа! Эта пакость забила все щели планеты. Надо их оттуда выковырять, выставить на свет божий, пусть плещутся в чистой воде, а не булькают в болоте. Согласен, это должна быть не борьба, а исцеление.
– Нежить – не классическое зло, – сказала Марья, обходя детей и ласково трепля каждого по плечу. – Это духи, которые себя, изначальных, забыли. – Когда-то, в незапамятные времена, духи леса были не «лешими», а хранителями. Русалки не соблазняли рыбаков и грибников и не утаскивали их в пучины, а были нимфами-покровительницами родников, рек, озёр. Но они исказились. От недостатка веры, от страха людей перед ними. От того, что их перестали благодарить, а начали бояться. Наши предки чтили духов, несли им хлеб-соль. Потом перестали, и те обиделись. Ну и люди много зла причинили природе, вот взаимная ненависть и расцвела махровым цветом. Но теперь-то человечество природу лелеет. Так что час пробил! Надо нежити вернуть прапамять и уговорить искупить грехи. А безобидным и искупать нечего…
Марья сосредоточилась и произнесла: «Духи, которые не забыли свой свет! Гении чистых камней, хранящих тепло солнца! Вод, ветров, несущих семена. Придите! Нам нужна ваша помощь.
Жёсткий разговор светлых со светлыми
Всё стихло, даже ветер улёгся. Люди затаили дыхание. И они явились. Дух леса – сияющий кронпринц, обвитый плющом. Дух полей – дева в платье из колосьев, с лицом, как утренняя заря. Дух Гор – седой великан из гранита. И вся свита: дух воздуха, акваторий, цветов, растительного мира, ремёсел...Красота, глаз не оторвать!
– Приветствуем, о светлые ребятки! – начала Марья без лишних церемоний. – Дел у нас и у вас невпроворот. Без предисловий: вам предстоит суровая работа– вернуть своих сородичей. Их на карнавал подвалило пятьсот миллионов. Ищите их, отмывайте, исцеляйте. Такое вам задание от земных правителей и от Синклита света, так что не отвертитесь! Создайте им не лагерь труда, а духовный санаторий. Кикимора, взявшая за руку духа родника, снова научится очищать воду, а не затягивать в трясину. Леший будет не сбивать с пути, а указывать его. Их злые черты должны преобразоваться: морок станет защитой, а пугалки – оберегом.
– Они не будут, конечно, ангелочками, – пояснил Огнев. – Характер останется. Но зато превратятся в мосты между природой и человечеством, получат статус «санитаров экосистем». Их владения станут заповедниками, а мы будем оказывать им уважение – кто горстью зерна, кто ленточкой на ветке, кто бубликом с маком.
– И мама получит живой полигон для обоживания, – добавила Веселина. – Не в теории, а на практике!
– Человечество обретёт хоть и странных, но могучих союзников, – отметился Елисей.
– Нежить получит то, о чём и мечтать не смела: свой законный сегмент в духовной жизни землян, – заключил Иван.
– Это единственный путь вперёд для мира, который хочет быть цельным, – прошелестел в ответ красавец-дух ветра.
– Да, дружище, это будет показателем духовной зрелости мира природы, – подтвердил Иван.
Повисла пауза, все прокручивали в голове грандиозность задачи.
– В истории человечества это первая такая попытка, – сказал Андрей. – Раньше было либо задабривание злыдней, либо их уничтожение. А вот в сказках добры молодцы ловко умеют договариваться с нечистью, оказывая ей мелкую услугу. Вот откуда идёт мощная подсказка! Но то были локальные истории, а мы предлагаем системное изменение. Не договор о ненападении, а возвращение к изначальной сути. Это терапия для целого пласта реальности!
– Но почему сейчас? – спросила Эля.
– Запрос времени, дорогая! Мы уже даже запоздали, – ответил Андрей. – Человечество давно осознало, что природу нельзя победить. Нужно сосуществовать на метафизическом уровне. И мы сами себе и вселенной докажем: если даже самые окаменевшие нетопыри смогут исцелиться, то светлое одухотворение возможно для кого угодно.
– Мы с вами создали новый мир, солнышки, – сказала Марья. – В нём нет лишних, есть только заблудшие. Их надо развернуть в сторону Бога и подсветить путь. И мы все вместе смело пойдём вперёд. И тогда у нас в тылу уже не останется пятой колонны.
И тут поднялся дух флоры. Юный принц зелени поправил корону и деловито спросил своим свежим, как весенняя листва, тенорком:
– А нам-то это зачем? Пусть тёмные сами из своих болот выползают. В своё время они с кайфом туда нырнули, хотя мы их упрашивали не делать этого. Нам какой резон впрягаться?
Все опешили. Никто такой корысти от светлого не ожидал.
Тут встал Антоний, подошёл к кронпринцу и потрепал его по ветвистой голове.
– Слышь, ты, древний юноша! Я тоже дух. Под моим началом все воды мира. Сказать, какие пряники ты получишь, когда переобуешь своих заблудших?
– Скажи.
– Щас накидаем! Пряник первый. Вы, светлые, начав возню с тёмными, вернёте себе утраченные честь и достоинство! Обретёте целостность! Вы же сейчас не целое, а половинки, потому что ваши собратья гибнут в болотах в туче мошкары под кваканье лягушек. Твой «кикиморный» аспект – это твоя часть! Пусть искажённая. Пока она больна, болен и ты сам.
Марья не выдержала:
– Именно! Вот дух родника – он дарует чистую воду. Но разве тина – не его часть? Ты, дух растительного мира, опекаешь деревья. Но разве гниение, дающее почве жизнь, – не обязаловка для тебя? Вы, светлые половины, сияете, но ваши тени загибаются от боли и тянут вас назад. Исцелив их, вы излечите себя. Станете полными, завершёнными!
– Это не просто помощь кому-то, – продолжил разжёвывать Андрей. – Это ваша экзистенциальная потребность. Вы получите обратно полноту власти над своей стихией.
– И ещё один пряник! – воскликнула Веселина. – Это возвращение зна-чи-мо-сти! Вас ведь тоже забыли, как будто вас нет! Люди молятся Богу, ангелам, а кто вспоминает духа оврага или просёлочной дороги? Никто! А если вы исцелите своих тёмных, люди снова узнают ваши имена! Но не как страшилок, а как хранителей. Вы станете реальными! Вернётесь из забвения!
– Да, вы избавитесь от духовной безработицы, лодыри! – подключился Романов. – Хватит вам порхать и в дудочки свистеть. Пора силушки приложить! В качестве шоколадной медальки вам – уважение и почётная роль в меняющемся мире. Слушайте, хватит нам уже убалтывать их, – обратился царь к советникам. – Слишком много чести!
– Ну и последняя пироженка – эволюционный скачок, – сообщил Андрей. – Гарантами выступят ангелы! Слуги Божьего Промысла высоко оценят тех, кто вернёт «тёмных близнецов» к гармонии. И это откроет вам дверь. Вы сможете подняться на следующую ступень. Стать не просто «духами места», а высшими управителями целых экосистем в обоженном мире!
– Повторение – мать учения, – подытожил Романов. – Итак, уважаемые стихиали, вы получите целую вазу пряников: цельность вместо раздвоенности, признание вместо забвения, эволюцию вместо застоя. Мало?
– Мы с вами говорим не как с наёмниками, а как с со-творцами, – примирительно завершила беседу Марья. – Ваша личная выгода неотделима от всеобщего блага. Эта напряжная миссия не унижает, а возвышает вас. И от нас вам будет всемерная поддержка!
Кто пошевелился в своих коконах?
После бурной перепалки снова все притихли.
– Финиш? – робко поинтересовался кто-то из задних рядов.
– Какой финиш? – удивилась Марья. Мы тут плюшек светлым ребятам накидали, а нам, людям, что? Мы ведь тоже закатаем рукава и впряжёмся по полной!
– Так чего же вы хотите-то, матушка-государыня? – осмелел томный дух воздуха и тут же застыдился, словно ляпнул что-то неприличное.
– А вот чего, – Марья прищурилась. – Помогите-ка отобрать у ваших тёмненьких людские души, которые они по своим болотам-омутам растаскали! В непролазностях держат. Негоже нам своих в обиде бросать!
Тут шажок вперёд сделало прелестнейшее создание – юная стихиаль цветов, чем-то похожая на Марью.
– Мы ценим вашу ответственность за каждый элемент своего мира, – мелодичным звонким голоском сказала она. – Нельзя выстроить новенький храм, оставив в его подвалах замурованных узников. Нельзя на фундаменте нового мира, который вы строите, оставить гниющую, неисцелённую рану.
– Првильно, дух-цветочек! – воскликнула государыня. – Назначаю тебя командиром операции по извлечению душ из плена. Группу реагирования сколотишь сама. Итак, давайте составим пошаговый маршрут.
– Как назовём оперцию? – отрывисто спросил “цветочек”.
– “Возвращениебез вести пропавших”, – тут же откликнулся Елисей.
И они полчаса отрабатывали детали плана.
– Как думаете, наши там уже демонизировались? В ядовитой обстановке? – боязливо спросила Любочка.
– Вряд ли, – ответил Антоний. – Души, думаю, находятся в духовном анабиозе. Спят, как грибы в банке. В отключке, обернутые тиной страха, а их сны питают кикимор.
– И как их технически вернуть домой? – спросил Романов, потирая руки, словно собирался не души спасать, а сейф вскрывать.
– Думаю, транспортировать их должны сами тёмные, – сказала Марья. – Это их вина, им и искупать. Пока хоть одна душа в болоте томится – исцеления им не видать! Светлые,– снова обратилась Марья к гостям, – убедите своих тёмных, что это их звёздный час – вернуть украденное. Только так круг замкнётся. А вы, белые и пушистые, только так докажете, что ваша задача – не пустое сияние, а исправление косяков, своих и ваших чёрненьких.
– Итак, штурма не будет? – нетерпеливо спросил Серафим. – А что будет?
– Выкуп, – ответил Андрей.
– Опять баш на баш? И что мы им предложим? – спросил Радов и выразительно посмотрел на Марфиньку, а она его обняла. Знала: самая опасная работа ляжет на него.
– Лобовой бой в их измерениях – гиблое дело, – ответил монарх-патриарх.– Будем играть по их же правилам. В мифах нежить падка на ритуалы. Нужно предложить им то, что для них ценнее этих спящих душ.
– Та-а-к, и что у нас есть для обмена? – спросил Романов и сам же ответил: – А наше счастливое будущее! В качестве отступных мы разрешим вам, светлым, и вашим болотным браткам, окончательно подбелённым, легитимную жизнь на поверхности земли. Они станут законной частью культурного наследия! Но только – зарубите себе на носу! – если все до единого пленники будут на свободе.
– Более того, – подхватил Андрей, – мы опишем этот подвиг в книгах, в кино, в песнях! Именами особо отличившихся освободителей душ назовём улицы, новые сорта овощей и даже новые планеты! И память в веках – но не как о чудищах, а как о героях преображения!
– Многоуважаемые светлые духи! – обратился к ним Романов, как заправский вождь. – Прямо сегодня начните! Вместе со своими вменяемыми тёмными прошерстите все их владения частым гребешком! Чтобы ни одна душа не осталась в тине.
– А куда потом бедняжечки денутся? – спросила тихая Ольга.
– Они очень истончились страданиями за тысячелетия мучительной обездвиженности, Оленька, – сказал Андрей. – Скорее всего, они сразу уйдут к Богу, завершив свой круг. И это будет самый пронзительный момент – прощание с последней тьмой Земли.
– Полностью согласна, – застенчиво улыбнулась стихиаль цветов Андрею Андреевичу. Тот ласково улыбнулся в ответ. – Этот акт покажет, что даже самые застарелые раны мироздания можно исцелить, если хватит духу не пройти мимо.
После этих слов стихиали поклонились правителям в пояс, и дух всея растительности, наконец, проникшись, изрёк:
– Инструкции ясны. Начинаем действовать сию секунду, благо тёмные не в болотах, а тут, под рукой. Ждите отчёт через неделю. Без опозданий!
Люди и духи обменялись поклонами, и вторые растворились в воздухе.
А романята и огнята с родителями тут же затеяли грандиозный обед в честь эпохального события. Загремели кастрюли, зашумели самовары, застучали ножи.
И никто не заметил лёгкого, как взмах крыльев мотылька, сдвига планеты. Это миллионы душ на самом дне, спелёнутые в своих коконах, одновременно открыли глаза и шевельнулись. Надежда уже втекала в них тоненьким лучиком: избавление шло к ним семимильной поступью.
Продолжение следует.
Подпишись – и случится что-то хорошее
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется
Наталия Дашевская