Предыдущая часть:
Маша покачала головой, не соглашаясь.
– Это чистые глупости, не стоит так думать. Работа в морге совсем не постыдная, а наоборот, очень нужная и важная для общества. Кто-то же должен этим заниматься, и вы помогаете людям в их самый тяжелый момент, даете завершение. Без таких, как вы, все было бы намного хуже.
– Спасибо за такие слова, – тихо произнес Андрей, и в его голосе скользнула нотка благодарности.
Маша улыбнулась ему ободряюще. Ей стало искренне жаль этого угрюмого и застенчивого парня – за его молчанием явно скрывалась добрая и ранимая душа, которая просто не привыкла к вниманию. Оставшись наконец одна после смены, Маша все никак не могла выбросить из головы мысль о том, кто именно ее подставил и подменил лекарство в хранилище клиники. Ведь именно оттуда она взяла препарат для Ивана Сидорова, и все было проверено.
"Это явно кто-то, кто хорошо знает всю систему изнутри, – подумала она, анализируя детали. – И у кого был полный доступ к хранилищу, плюс этот человек точно знал, какие именно лекарства я выписываю Сидорову и когда".
Она невольно вспомнила этого склочного, вечно недовольного пациента и поморщилась от неприятных ассоциаций. Сидоров лежал в их отделении уже третий или даже четвертый раз за последний год, постоянно жаловался на свои якобы симптомы, а Маша втайне подозревала, что он их просто симулирует, чтобы манипулировать врачами. Она даже хотела обсудить это с заведующим и главврачом, но ее срочно отправили в командировку, и по возвращении все это обрушилось на нее как лавина. Маша знала из слухов, что Сидоров – нотариус, специализирующийся на сделках с недвижимостью, и поговаривали, что его доходы выходят далеко за рамки обычных, потому что он занимается крайне сомнительными операциями на грани закона.
"Это не может быть простым совпадением, все слишком связано, – размышляла она дальше. – Здесь явно что-то нечисто, и наверняка это часть большой картины. Может, Ольга в этом всем замешана по уши?"
Вспомнив о бывшей подруге, которая предала ее так подло, Маша до боли закусила губу, чтобы не расплакаться от злости. Ведь она когда-то сильно помогла Ольге – та пришла после университета в отделение гематологии практически зеленой, ничего толком не зная, и тогдашний заведующий чуть было не уволил ее за некомпетентность, но Маша заступилась, сказала, что новенькая быстро учится и имеет потенциал. Справедливости ради, Ольга действительно научилась со временем и благодаря поддержке стала хорошим специалистом, но теперь все это обернулось предательством – увела мужа и, возможно, даже была причастна к подмене лекарств. В горле пересохло от этой мысли, злость нарастала все сильнее.
"Как можно быть такими подлыми и бессовестными? – спрашивала она себя мысленно. – Предать человека, который тебе помогал на каждом шагу, вытаскивал из неприятностей?"
Она уже собиралась уходить домой после смены, когда в приемную привезли тело пожилого мужчины прямо из клиники, и его лицо показалось Маше смутно знакомым, как из далекого прошлого. Она напрягла память, пытаясь вспомнить детали, пока Андрей, как всегда молчаливый и угрюмый, помогал разгружать каталку без лишних слов.
– Что-то лицо кажется знакомым, не могу вспомнить откуда, – пробормотала Маша, внимательно разглядывая покойного.
Андрей просто пожал плечами равнодушно – для него это было обычное дело, без эмоций. И тут Машу осенило внезапно: это же Михаил Андреевич, ее воспитатель из детского дома, тот самый, кто когда-то поверил в нее безоговорочно и привил любовь к медицине еще до того, как ее удочерили.
Маша похолодела от шока, не веря своим глазам.
"Как же так могло случиться? – прошептала она еле слышно. – Ведь он жил один в своем доме в пригороде, всю жизнь посвятил детям, помогая им найти путь".
– Вы его знали лично? – тихо спросил Андрей, заметив ее внезапное волнение и побледневшее лицо.
– Да, он был очень хорошим человеком, настоящим наставником для многих, включая меня.
Андрей кивнул понимающе, без лишних вопросов, и они вместе приняли тело вместе с сопроводительными документами. Вскрытие из-за окончания смены назначили на следующее утро, чтобы все было по правилам.
– Знаешь, Андрей, я, наверное, не пойду сейчас домой сразу, – сказала Маша после паузы. – Останусь еще ненадолго здесь. Это мой старый знакомый, очень близкий человек, хочу побыть с ним немного наедине, проститься как следует. А потом все закрою, выключу свет и уйду. Охранник же сидит на проходной, так что все в порядке?
Понимая ее чувства и не желая спорить, Андрей согласился без возражений.
– Ладно, тогда я пойду, если не нужен. До завтра, не задерживайтесь допоздна.
– До завтра, спасибо за понимание, – ответила Маша.
Через пару минут Андрей ушел, оставив ее одну в тихом секционном зале. Маша села на стул рядом с телом бывшего воспитателя и вполголоса начала говорить с ним, как с живым.
– Эх, Михаил Андреевич, вы даже не представляете, что со мной сейчас творится в жизни, какой кошмар, – начала она, чувствуя смущение, но продолжая. – Меня подставили по полной, и я не знаю, как выпутаться.
С легким смущением, но с облегчением она рассказала обо всем, что ее тяготило и не давало покоя: о суде, который висит дамокловым мечом, об Антоне и его предательстве, об Ольге, которая ударила в спину, и о Владимире Петровиче с его несправедливым решением. Она говорила и говорила, выплескивая из души всю накопившуюся боль, и в какой-то момент ей показалось, что щеки Михаила Андреевича какие-то уж слишком румяные для покойного, неестественно живые. Она нерешительно подошла поближе и всмотрелась внимательнее в его лицо.
"Этого просто не может быть, такого не бывает, – прошептала Маша, не отрывая глаз от странного зрелища". Ресницы вдруг дрогнули слегка, рот приоткрылся еле заметно. "Может, это просто посмертные сокращения мышц, как в учебниках?" – пронеслось у нее в голове, но сердце заколотилось бешено, подсказывая обратное. Она замерла на месте, не в силах пошевелиться. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно во всем зале. Она чувствовала интуитивно, что лежащий на каталке мужчина еще жив, и ничто, даже официальное заключение врача, не могло ее в этом переубедить.
– Михаил Андреевич, – тихо позвала она, наклоняясь ближе. – Вы меня слышите хоть немного?
Ресницы покойного дрогнули снова, вызвав у Маши новую волну паники, смешанной с надеждой. А потом веки мужчины медленно, с усилием приоткрылись. Из-под них на нее смотрели мутные, ничего не понимающие глаза бывшего воспитателя, но они были живыми. В этот момент она окончательно поняла, что произошла чудовищная, непростительная ошибка, и Михаила Андреевича по какой-то необъяснимой причине отправили в морг еще живым, не проверив как следует.
– Боже мой, это невероятно! – воскликнула Маша, стараясь не кричать. – Я вам сейчас помогу, держитесь.
С трудом сдерживая растущее волнение и дрожь в руках, Маша побежала к посту охраны как можно быстрее.
– Срочно вызывайте скорую помощь, без промедлений! – крикнула она охраннику, врываясь в комнату. – У нас чрезвычайная ситуация, человек оказался жив, это не шутки!
Охранник, не сразу понимая, что происходит, но видя ее серьезность, схватил телефон и быстро вызвал бригаду, не задавая лишних вопросов. Маша вернулась бегом в секционный зал и взяла Михаила Андреевича за руку, чтобы поддержать.
– Все будет в полном порядке, не волнуйтесь, – прошептала она успокаивающе. – Сейчас приедут медики и все исправят, помогут вам. Главное, ничего не говорите сейчас, берегите силы, не тратьте их зря.
В ожидании прибытия скорой Маша не стала терять ни секунды и сразу приступила к реанимационным действиям, которые знала наизусть. Состояние Михаила Андреевича все еще было нестабильным и опасным, а значит, его нужно было удерживать в сознании любыми способами до приезда профессиональных реаниматологов. К счастью, ждать пришлось недолго – бригада приехала оперативно. Врачи быстро оценили ситуацию на месте и продолжили то, что начала Маша, действуя слаженно.
– Давление очень низкое, пульс еле прощупывается, слабый, – констатировал врач-реаниматолог, проверяя показатели. – Но шанс спасти есть, не все потеряно. Судя по сопроводительным документам, пациент поступил из гематологического отделения, похоже, там были серьезные проблемы с кровью.
Маша наблюдала за их работой с замиранием сердца, молясь про себя, чтобы Михаила Андреевича удалось спасти. И через несколько напряженных минут врачам наконец удалось стабилизировать его состояние, вывести из критического.
– Ну что, могу вас всех поздравить – пациент будет жить, мы его вытащили, – сказал реаниматолог с облегченной улыбкой. – Спасибо вам огромное. Похоже, если бы не ваша быстрая реакция, мы бы его точно потеряли безвозвратно.
– Да ладно, я ничего сверхъестественного не сделала, просто действовала по ситуации, – ответила Маша с облегчением, которое разливалось по всему телу.
– Кстати, насчет всего, что с вами случилось, – добавил врач конфиденциально. – Несмотря на позицию вашего главврача, я очень сочувствую этой несправедливости. Думаю, вас явно подставили, это видно. Держитесь крепче, все в итоге наладится, правда восторжествует.
– Спасибо за поддержку, это много значит, – ответила Маша.
Когда Михаила Андреевича увезли в реанимацию для дальнейшего лечения, Маша снова осталась одна в зале, чувствуя себя невероятно измотанной физически и эмоционально, но при этом очень счастливой внутри. Ведь она по странному стечению обстоятельств спасла жизнь своему бывшему воспитателю, и это придавало новые силы для борьбы. И в этот момент ей вдруг вспомнились слова о том, что пациент привезен именно из гематологии.
"Неужели в нашем отделении все стало настолько плохо и беспорядочно? – нахмурилась Маша, размышляя". А потом она посмотрела на лежащие на столе документы, чтобы проверить детали. Точно – лечащим врачом Михаила Андреевича значилась Ольга, та самая, которая увела ее мужа и, видимо, была замешана во всем этом кошмаре.
"Вот тебе и неожиданный разворот событий, – прошептала Маша любимую поговорку своего приемного отца. – Получается, меньше чем за неделю, пока я была в командировке и ничего не подозревала, Михаила Андреевича так 'залечили' в отделении, что он попал прямиком в морг".
Ответ на многие вопросы напрашивался сам собой, и все нити вели к бывшей подруге. Слишком часто всплывало ее имя в этой истории – даже в суд она не поленилась прийти, а теперь еще и лечащий врач человека из прошлого.
"Это все странные совпадения, которые не могут быть случайными, – думала Маша, наконец собираясь домой после долгого дня". На выходе из морга охранник посмотрел на нее с каким-то испуганным, почти суеверным выражением лица, а потом трижды быстро перекрестился, видимо, решив, что здесь творится что-то мистическое. Маша только покачала головой с усмешкой – еще не хватало, чтобы ее приняли за какую-то колдунью или знахарку. Она шла домой пешком, а холодный осенний ветер трепал ее волосы, принося свежесть. Радость от спасения жизни смешивалась с растущей тревогой и подозрениями, которые не давали покоя. Как такое вообще могло произойти – отправить живого человека в морг по ошибке? Это преступная халатность на грани убийства или чей-то тщательно спланированный злой умысел?
Поднимаясь по лестнице на свою площадку, Маша увидела на двери квартиры все ту же желтую опечатывающую ленту, которая выглядела как насмешка. Сердце болезненно сжалось от этого вида – дом, который когда-то был настоящей крепостью, источником тепла и уюта, теперь казался совершенно чужим и даже враждебным, полным плохих воспоминаний. Она остановилась в нерешительности, глядя на ленту. Закон есть закон, и нарушать его нельзя, но внутри нее разгоралось сильное негодование, которое пересиливало страх.
"Я же не какая-то преступница, я жертва этой подставы, – прошептала Маша себе под нос и с горькой усмешкой сорвала ленту одним движением, не раздумывая больше".
В этот самый момент из соседней квартиры вышла Анна Семёновна, добрая пожилая женщина, которая всегда была в курсе всех событий в подъезде и любила делиться новостями.
– Машенька, милая моя, – заговорила она сразу, качая головой с сочувствием. – Вот хоть убей меня на месте, но я не поверю, что ты могла сделать что-то плохое или незаконное. Я тебя знаю сколько лет, с тех пор как ты здесь поселилась – ты всегда была честной, порядочной девушкой, без всяких подвохов. С больницей мне помогаешь постоянно, талончик к нужному врачу достанешь, лекарства подскажешь, не то что некоторые соседи, которые только о себе думают.
Маша улыбнулась благодарно – слова соседки были как своевременный бальзам на душу в этот тяжелый день.
– Спасибо вам большое за такие теплые слова, они сейчас очень поддерживают, – тихо ответила она.
Анна Семёновна оглянулась по сторонам, будто опасаясь, что их могут подслушать посторонние, и понизила голос почти до шепота.
– Знаешь, Машенька, когда ты уезжала в свои командировки или на эти медицинские симпозиумы, которые тянутся по несколько дней, твой Антон совсем не скучал в одиночестве, поверь моему опыту.
Маша нахмурилась, уже догадываясь, к чему клонит пожилая женщина, и внутри кольнуло.
– Он приводил сюда кое-кого, не раз и не два, – продолжила Анна Семёновна конфиденциально. – Правда, старался делать это по ночам, чтобы никто не заметил и не сплетничал, но шило в мешке не утаишь, мы же не слепые и не глухие, все видим.
Продолжение: