оглавление канала, часть 1-я
Марат растерялся. Инстинкты ему подсказывали, что надо бы испугаться, но он просто растерялся. Это что же — сказка про Иванушку-дурачка? Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что?
И тут опять раздался сухой клекот. Иршад смеялся. Смотрел на растерянную физиономию парня и смеялся! А потом спросил с ехидной ухмылкой:
— А тебе совсем не страшно? Почему?
Марат нахмурился. Он что, издевается?! Ответил сдержанно и сухо:
— А должно быть? Я ведь пришёл к тебе учиться, а не воевать. Так почему мне должно быть страшно?
В водянистых, пустых глазах мелькнуло что-то, напоминающее удивление. Старик ворчливо пробормотал себе под нос:
— Не часто я встречал на своём пути людей, которых бы не кидало в дрожь от моих предупреждений. За последние несколько лет — второй случай. — И, уже обращаясь к Марату с риторическим вопросом: — Может, я теряю хватку? А? Как думаешь?
Ответа он явно не ждал, но юноша, неожиданно для себя самого, ответил, глядя прямо и открыто в эти холодные глаза:
— Не знаю, что ты называешь «хваткой». Может быть, ты просто устал быть всё время один? И тебе хочется не приниженного страха, а обычного уважения или простой дружеской беседы? Когда твоему собеседнику ничего от тебя не надо, а просто хочется поговорить о незначительном? — И вдруг, расхрабрившись, с любопытством спросил: — Ты сказал: «второй случай»… А кто был первым?
Иршад нахмурился. В комнате словно сгустились грозовые облака. Даже пламя свечей, казалось, стало гореть тише и испуганнее. Но Марату, и правда, было совсем не страшно. Как ни странно, ему было немного жаль этого старого человека, забывшего, что такое обычное счастье, потому что он посвятил свою жизнь только одному — приобретению могущества и власти, за которыми была пустота. В его глазах были понимание и печаль, а ещё сожаление.
Иршад резко отвернулся, будто не в силах вынести этого взгляда. Он вдруг сразу как-то ссутулился, утратив свою величественную стать. Взгляд потух, морщины обозначились резче, а возле тонких губ залегла скорбная складка. И на какой-то миг он стал похож на жалкого, обычного старика, осознавшего, что жизнь прожита напрасно. Но это состояние длилось не дольше нескольких секунд. Иршад выпрямился, вновь приняв горделивую осанку. Все мысли в эту минуту явно отразились на его лице: глупости! Его пожалели?! И кто?! Какой-то безродный щенок?! Разве может кто-нибудь сравниться с его силой и мощью, с его умением повелевать стихиями, судьбами людей и этим миром?! Нет! Ему нет равных! А все эти нелепости — «дружба», «любовь» и прочая ненужная ерунда — только лишают сил! Это не для него. У него другие цели и смыслы жизни.
Заговорил сурово, скупо роняя сухие фразы:
— Я всё сказал. Ищи библиотеку. К моему возвращению должен быть результат. Дам тебе одну подсказку. Закрой глаза и освободи разум…
Марат послушно прикрыл веки и постарался ни о чём не думать. Через мгновение у него в голове вихрем пронеслись картины: длинный каменный туннель, на стенах которого горели факелы. Пламя плясало тенями по стенам, создавая иллюзию обширного пространства. Словно листок, подхваченный сильным порывом ветра, его потащило вглубь этого коридора — и вот он уже очутился внутри огромной пещеры, потолок которой терялся в темноте высоко над головой.
А внутри — стеллажи, стеллажи, стеллажи, бесконечные ряды стеллажей из массивного тёмного дерева, за стеклянными дверцами которых тускло поблёскивали тиснёные золотом на выделанной, потёртой коже надписи на корешках толстых фолиантов.
Ещё миг — и всё исчезло, будто стёртое невидимым ластиком. Он открыл глаза, испытывая лёгкую тошноту и головокружение. Пошатнулся, уцепившись за спинку ближайшего стула.
Иршад усмехнулся. Вид чужой слабости доставлял ему удовольствие. Вновь обретя утраченную на миг уверенность в себе, проговорил чуть вкрадчиво, с лёгкой насмешкой, почти с издёвкой:
— Ну вот… Ты видел. Теперь для тебя не составит труда попасть туда. Ступай…
Марат коротко кивнул. Нетвёрдым шагом подошёл к столу и взял лежащую на нём связку ключей. Затем, не говоря больше ни слова, развернулся и пошёл к выходу. Спина была напряжена, будто он ждал выстрела. Уже у самых дверей он вдруг услышал, как Иршад проговорил ему в спину едва слышно:
— Первой была девчонка, разрушившая Врата…
На секунду Марат сбился с шага, но оглядываться не стал. Осторожно открыл дверь и вышел в осеннюю ночь.
Вопросы роились в его голове, будто растревоженный улей. Наверное, поэтому он не сразу заметил и чуть не наткнулся на вихлястого Акку. Тот шарахнулся в сторону, чуть не свалившись на влажную землю. Выражение хитрой, как у хорька, мордочки было испуганно-жалким. Но в глазах блестел огонёк злобной зависти.
Он зачастил шёпотом, беспрестанно оглядываясь на двери, откуда только что вышел Марат, словно опасаясь окрика хозяина:
— Послушай… Я знаю, что ОН дал тебе задание найти его библиотеку… — шаман жадно облизал пересохшие губы и опять оглянулся.
Юноша, не сдержав эмоций, брезгливо поморщился:
— Что тебе надо? Ты что, подслушивал?
Вопрос был чересчур прямолинейным. К тому же, скрыть своё отношение к шаману Марат не сумел. Акка злобно стрельнул на него взглядом. Его козлиная бородка затряслась от едва сдерживаемого гнева. Он едва владел собой. Но, видимо, дело того стоило, потому что, смирив рвущийся наружу яд, он опять просительно зашептал:
— Возьми меня с собой, а? Я могу помочь тебе. Вместе мы могли бы…
Марат не дал ему закончить. Холодно проговорил:
— Иршад велел мне найти его библиотеку. О тебе он ничего не говорил. Если хочешь попасть туда — спроси его разрешения.
Акка испуганно отшатнулся и тут же замахал руками, опять зашипев, словно незажжённая газовая горелка:
— Что ты, что ты…! Хозяин запретил мне даже думать об этом! Говорит, мол, не твоего ума это дело… Но ты пойми… Ему выгодно, чтобы мы не могли… вместе. — От испуга он стал заикаться, кидая обрывки фраз, словно отрывая куски от ветхой тряпицы: — Но я ведь не просто так… Я шаман в шестом поколении! Я нойда, а не просто так! Я мог бы…
Марат не стал дослушивать, что именно он «мог бы». Остановился, глянув сверху вниз на щуплую трясущуюся фигуру старика, и проговорил, разделяя слова:
— Возможно, ты бы и мог. Да я не могу. А если тебе что-нибудь не нравится, обсуди это с Иршадом. Я ничем не могу тебе помочь.
И, не дожидаясь ответа, зашагал к своему временному пристанищу, затылком чувствуя прожигающий взгляд шамана. Мысленно усмехнулся. Мало ему Иршада, так он ещё, не успев появиться, умудрился приобрести себе такого врага, как Акка. Марат не питал в отношении шамана иллюзий. При всей своей невзрачной, почти убогой внешности, шаман был опасен. Очень опасен. Теперь ему стоило быть вдвое осторожнее. И глаза на затылке в этом случае ему бы не помешали, как не помешала бы и добавочная пара ушей.
Но сейчас ему было не до Акки. Ему было о чём подумать. Конечно, главным было исполнить задание Иршада. Другими словами, нужно было придумать, как проникнуть в ту реальность, где находилась эта загадочная библиотека. Он сказал, что если Марат сумел пройти Путём Велеса, то и это ему будет по силам. Но Марат не помнил, как он сумел пройти этим путём, чёрт бы его побрал! Он только помнил, как очутился там. К тому же, это было очень давно. Конечно, если он не справится с заданием, Иршад его просто выпроводит вон. Тут же насмешливый голос внутри хихикнул: Наивный… Кто ж тебя отпустит так просто?
Отмахнуться просто так от внутреннего голоса не получалось. Марат чувствовал всей кожей, словно стоял нагим на морозе, как вокруг него сгущается мрак. Он проникал сквозь поры, наполняя сознание горечью и безнадёжным отчаянием. Казалось, будто он вывалялся в грязи. Захотелось немедленно смыть с себя всё это ледяной водой озера. Решив, что ночь — не самое подходящее время для купания, он направился на поиски спокойного места, где мог бы безо всяких помех просто посидеть и подумать.
В дом не стал входить. Это не то место, где он чувствовал себя защищённым. Не зря в нашем народе существует приговор: дома и стены помогают. Но народ имел в виду не просто дом как строение, а именно Дом. Это было место, где тебя любят и ждут. Место, пронизанное светом и теплом собственной энергии и энергии всех близких, кто когда-либо жил там. Где каждая плашка, каждый камень или бревно чувствуют вибрацию твоей души. В таком доме он, пожалуй, смог бы сейчас спрятаться и от злобных взглядов, и от тёмной энергии. Но только не здесь — в этом чужом, холодном и безликом месте.
Он обошёл по кругу строение, которое стало его временным пристанищем. Марат не просто бесцельно бродил вокруг — он пытался «нащупать» пусть и не светлое место (откуда бы ему взяться в этом змеином гнезде тьмы), но хотя бы нейтральное, как говорил Сурма, «пустое». Ведь пустоту можно заполнить чем угодно — всем, что есть в твоей душе.
Такое место нашлось недалеко, метрах в тридцати за домом: обычный серо-коричневый валун, больше чем наполовину вросший в землю. Всё его основание было затянуто плотным, как картон, зелёным мхом. Марат хорошо помнил уроки прадеда. Будто наяву услышал тихий голос Сурмы:
«Почувствуй, как мир вокруг тебя вибрирует, услышь его музыку. Звери, птицы, насекомые — все встроены в гармонию энергии Земли. Они видят, чувствуют и слышат, как течёт её сила, вбирая в себя вибрации всего сущего. Потому птицы безошибочно, безо всяких компасов, находят весной дорогу домой, зверь в глухой тайге всегда знает, где есть вода. Человек, увы, утратил эту способность. Но её можно вернуть. Закрой глаза, отрешись от всего, что тебя окружает, услышь, как шепчутся деревья, как поёт вода, как дышит земля. Стань частью этого, и тебе откроются небывалые тайны этого мира».
Усевшись на камень, он прикрыл глаза, стараясь почувствовать дыхание камня, уловить ритм его вибраций, как учил дед. Получилось не сразу. Раздражение, хвосты тёмной энергии, исходившие от шамана, словно надоедливые комариные стаи, носились с противным писком вокруг. А потом, внезапно, в один момент всё пропало. Сила его желания отрезать себя от окружающего мира была столь велика, что вокруг него образовался плотный, похожий на гусеничный кокон, энергетический барьер. Он почувствовал, как где-то слегка сплюснуло тёмную кляксу энергии Акки, но границы сужать не стал. Пусть этот дедок держится лучше подальше. В следующий раз будет знать, как за ним следить!