Костя пришел в Центр Добрых Услуг за пятнадцать минут до открытия. Возле дверей толпились люди. Костя подошёл и встал сбоку. У всех были опущенные, напряженные лица. Кое-кто из толпы бросил на него взгляд, но тут же потерял интерес. Все молчали. Костя хотел спросить, кто последний, но постеснялся.
За пять минут до открытия к стеклянной двери изнутри подошел охранник и изучающе стал смотреть на толпу на улице. Толпа как-то сжалась — чувствовалось напряжение. Все сделали шаг к двери. Возле самой двери стояла женщина и держалась за ручку. Она облокотилась на стену и была на изготовке, чтобы войти. Рядом с ней стояла ещё одна женщина и тоже держалась за ручку, делая движения, как будто хотела встать перед той, которая подпирала стену. Она как-то неуверенно пыталась протиснуться, но первая женщина намертво вцепилась в ручку двери. Наконец она не выдержала:
— Женщина, не напирайте, вы не видите, что я здесь стою? — сказала она каким-то на грани истерики голосом.
— На мне вчера очередь закончилась, — нетерпеливо ответила вторая.
— И что? — вдруг вмешался высокий мужчина, — я уже четвертый раз прихожу.
Толпа загудела и сгруппировалась. Костя догадался, что как только дверь откроется, все начнут прорываться внутрь, чтобы занять очередь. Отступать было некуда. Инстинкт подсказывал: нужно занять позицию, чтобы потоком толпы его занесло внутрь. Костя, не умевший толкаться, сделал полушаг вперёд, неловко прижавшись к девушке впереди. Она обернулась, испепеляя его взглядом, полным ненависти и отчаяния. Костя отвёл глаза.
Между тем, возле двери страсти накалялись. Две женщины и высокий мужчина вступили в перепалку.
— Да я с пятнадцатого мая каждый день сюда хожу! — надрывалась женщина у двери, — То одной справки нет, то другой!
— Я специально вчера спросила, раз на мне очередь закончилась, могу ли я без очереди завтра, и мне сказали, что да! — парировала вторая.
— Ишь чего? Без очереди, — проворчал дед, стоявший рядом с Костей, и посмотрел на него, ища одобрения.
— Да кто вам такое сказал? — взревел высокий мужчина, его бас сотряс воздух, — Здесь все не первый раз!
Вдруг послышался звук открываемой двери. Толпа зашевелилась. Охранник зло смотрел через дверь:
— Отходим от двери! Отходим!
Дверь открывалась наружу, но никто не смел отступить ни на шаг. Все замерли в ожидании.
— Не открою дверь, пока не освободите проход! — охранник скрестил руки на груди, наслаждаясь властью.
Толпа неохотно потеснилась.
— Дальше! Дальше отходим! — охранник упивался моментом, словно дирижёр, управляющий оркестром.
Толпа подчинилась. Первая женщина с горечью отпустила ручку, а вторая, воспользовавшись моментом, попыталась вклиниться вперёд.
— Женщина, куда вы прёте? Я не поняла! — возмутилась первая, готовая вступить в бой.
— Ведите себя прилично! — огрызнулась вторая, испепеляя соперницу взглядом.
Высокий мужчина изобразил в лице решительность, какую Костя видел в лицах героев боевиков в минуты решающей схватки. Наконец, охранник распахнул дверь, и толпа ринулась вперёд, как выпущенная из заточения лавина. Костя почувствовал, как со всех сторон его сдавливает, толкает и несёт вперёд. Вдруг его охватил мальчишеский задор. Он тоже, вместе со всеми, стал напирать на впереди стоящих.
— Мужчина, не толкайтесь! — взвизгнула девушка впереди него, но Костя лишь хулигански ухмыльнулся, продолжая давить, чувствуя, как и его подталкивают сзади.
У самой двери развернулась решающая схватка. Две женщины и высокий мужчина пытались одновременно протиснуться в узкий проём, застряв и образовав пробку. Охранник, заложив руки за спину, презрительно наблюдал за этой бессмысленной борьбой. Наконец, грубая мужская сила одержала верх. Высокий мужчина первым прорвался вперёд, за ним, подгоняемые толпой, рванули женщины. Костя, оказавшись в эпицентре этой стихийной катастрофы, плыл по течению, не имея возможности сопротивляться. Он пронёсся мимо охранника, который, уперев руки в бока, смотрел на толпу, как на конвоированных преступников, и что-то бормотал себе под нос:
— Та-та, спакойна…
Костя, дезориентированный и оглушённый от борьбы, не знал, куда идти. Инстинктивно он встал в очередь, как и все остальные. Как только очередь сформировалась, все вдруг мгновенно успокоились, словно по волшебству, и встали друг за другом.
Все ожидали своей очереди к терминалу, чтобы получить талончик. Каждый посетитель подолгу колдовал возле автомата, и спустя долгие тридцать минут подошла очередь Кости.
На экране терминала мерцали два вопроса:
«Вы по записи? — Да, нет».
Костя нажал на экран — «нет».
«Вы обращаетесь как физическое или как юридическое лицо?»
Костя выбрал «физическое лицо».
Из предложенного перечня он выбрал «Уголовные и административные дела».
Затем, между «административные дела» и «уголовные дела», он выбрал «уголовные дела».
На экране возник новый список:
«Вы являетесь потерпевшим?»,
«Вы являетесь свидетелем?»,
«Вы являетесь подсудимым?»,
«Вы являетесь осужденным?».
Костя задумался. После некоторого колебания он нажал кнопку «Вы являетесь подсудимым», но тут же почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Может быть, нужно было нажать «Вы являетесь осужденным»? Но ему отчаянно не хотелось признаваться себе в этом.
На экране появился очередной каскад вопросов:
«Назначить государственного адвоката?»,
«У меня есть свой адвокат»,
«Отказаться от адвоката»,
«Дать показания по уголовному делу»,
«Дать полное признание в совершении преступления».
Костя понял, что попал не в свой раздел, и нужно было вернуться назад. Он нажал на стрелку и вдруг оказался в самом начале. На экране появилось:
«Вы по записи? — Да, нет».
— Мужчина, вы долго ещё? — раздался сзади раздражённый женский голос. Костя обернулся и увидел ту самую девушку, которая стояла перед ним у дверей. Во время хаоса штурма она, видимо, потеряла своё место и оказалась позади него. Девушка сверлила его ненавидящим взглядом. Костя промолчал, развернулся и начал заполнять анкету заново, чувствуя, как за его спиной очередь начинает роптать и волноваться.
Костя застыл перед пунктом вопросов на экране, словно перед входом в лабиринт:
«Вы являетесь потерпевшим?»,
«Вы являетесь свидетелем?»,
«Вы являетесь подсудимым?»,
«Вы являетесь осужденным?».
Сердце дрогнуло, но выбор был сделан: «Вы являетесь осужденным».
В новом пункте меню предлагалось:
«Вы хотите подать апелляцию?»,
«Вы хотите подать жалобу?».
Костя не понял, в чем разница, и задумался.
— Мужчина, вы что, уснули там? – услышал он раздраженный голос девушки, – Вообще-то, люди ждут!
Шепот пополз по очереди:
— Нет, вы только посмотрите на него…
— Сколько можно копаться?
— Да мы тут до обеда простоим!
Костя почувствовал, что взмок. В отчаянии он ткнул в экран: «Вы хотите подать жалобу». Мгновенно из узкой щели выплюнулся талон. Он схватил его – Х-66 – и поспешил в зал ожидания.
Посреди просторного зала стоял ряд металлических стульев спинка к спинке. Костя опустился на свободное место и стал изучать, как тут все устроено. Наверху висели мониторы, на которых высвечивались номера талонов в ожидании и номера талонов, которые приглашались, и номер окна, куда им нужно пройти. Напротив стульев, вдоль стены, — перегородка, за которой находились сотрудники, и над каждым из них висел номер окошка. Когда освобождалось окно, загорался номер талончика, и неприятный женский голос из хрипящего динамика металлически выплёвывал:
— Талон номер А-32, окно 2.
И ожидающий, словно подброшенный пружиной, срывался с места и бежал к своему окну. Костя заметил, что голос чаще всего отправлял всех к окну номер 2, где сидел круглолицый, пухлый мужчина лет тридцати в белоснежной рубашке. По обрывкам фраз, долетавшим до него, Костя уловил суть его работы:
— Это не ко мне – вам в седьмое окно.
И человек, понурившись, уходил дальше.
— Это не ко мне – вам в третье окно.
И так до бесконечности.
Иногда он выдавал более сложные пассажи:
— Вам нужно обратиться в отдел миграции.
Или:
— Вам нужно в другое подразделение, по другому адресу.
И на робкий вопрос: «Где это?» или «По какому адресу?» отвечал неизменно:
— Я справок не даю, уточните на справочном стенде, – и лениво указывал рукой в сторону стенда возле входной двери.
Возле окна номер 4 вот уже минут сорок стояла первая женщина и ругалась с сотрудницей в голубой рубашке и с погонами.
— Ну как нет справки? Я вам на прошлой неделе ПРИНОСИЛА! – выкрикивала она истерично, – Что значит «потерялась»? Ищите! Мне за этой справкой пришлось ехать на другой конец города! Меня скоро с работы уволят! Я уже с мая бегаю, эти справки собираю!
— Ничего не можем поделать, – отвечала женщина в погонах будничным тоном, – Если хотите, мы можем сделать официальный запрос. Заполните бланк по форме Е-00578, и мы отправим. Но ждать ответа придется два месяца.
— Вы что, вы что, ИЗДЕВАЕТЕСЬ?!
— Женщина, не кричите, что я могу сделать? Тогда езжайте сами.
Около окошка номер один стоял высокий мужчина и тоже спорил с молодой сотрудницей.
— Поймите, – гремел он басом, – вам должны были прислать мои документы для закрытия дела из другого ведомства! Но прошло уже несколько месяцев, а их все нет! Я уже оплатил долг! Почему с меня не снимают запрет?!
— Понимаете, мужчина, набежали пени, и поэтому, пока вы их не оплатите, запрет не снимется. Как только долг будет полностью погашен, запрет снимается автоматически.
— У меня вот здесь все документы на руках о том, что я погасил долг еще в прошлом месяце! – мужчина тряс перед ней толстой пачкой бумаг, – И, несмотря на это, я еще раз погасил долг, чтобы с меня сняли этот проклятый запрет!
— Я вам и говорю, мужчина, пока из старого департамента не придут документы о том, что вы погасили долг, он так и будет висеть на вас, – упрямо твердила девушка.
— Вы понимаете, ЧТО ПРОИСХОДИТ?! – мужчина понизил голос, – Я уже оплатил долг второй раз! Потом уплатил пени! Но когда платеж дошел, то за это время опять набежали пени – 30 копеек!
— Ну, в чем проблема, мужчина? Оплатите и всё. Есть задержка в оплате, да – можете оплатить больше, с учетом набегающей пени, а потом сделать запрос на возврат.
— Да сколько можно уже ходить туда-сюда и оплачивать?! – мужчина вновь сорвался на крик, – Я же говорю, вот у меня на руках ВСЕ квитанции по счетам!
— Ну хорошо, оставьте их, и мы проверим.
— Ага! А если вы опять потеряете их? Что мне тогда делать? – справедливо вопросил мужчина.
— Тогда сделайте копии квитанций. Там возле метро есть ксерокопия, сходите и принесите нам.
— То есть вы сейчас мне предлагаете, чтобы я потратил пятнадцать минут до метро, потом еще пятнадцать минут обратно и еще за свои деньги сделал копии? Причем это ваша вина – почему я должен тратить своё время и деньги?!
— Ну, не хотите, оставьте тогда эти документы у нас, – снова предложила девушка.
— Чтобы вы их опять потеряли?! – резонно заметил мужчина, – Сделайте здесь копии!
— Мы не делаем копии документов.
— У вас нет ксерокса?! – почти взмолился мужчина.
— Есть, но мы не предоставляем такой услуги. Платная ксерокопия – возле метро.
Мужчина глубоко вздохнул и продолжил спорить с девушкой.
Костя заметил, что рядом с ним сидит худая, болезненного вида женщина и лихорадочно роется в кипе бумаг, разложенных на соседних стульях и на коленях. Она что-то бормотала себе под нос, отчаянно выискивая что-то важное. Наконец, она выудила нужный листок, мигом сгребла остальные бумаги в кучу и бросилась к окну, возле которого возвышалась тучная дама, что-то яростно доказывающая сотруднице.
— Извините, я тут стояла… Мне нужно было свидетельство найти.
— Ну и что, что стояла? – надменно процедила тучная дама, – А теперь я здесь стою!
— Ну, мне только показать свидетельство… – не унималась женщина.
— И мне тоже только… — тучная женщина выглядела по-боевому и была решительно настроена не уступать позицию. Худая женщина это поняла и сделала шаг назад.
У Кости пересохло в горле. Он осмотрелся, ища кулер с водой. Вместо кулера стоял автомат, продающий воду и разные снэки. Костя подошёл к автомату, не выпуская из виду экран и прислушиваясь к голосу, приглашающему пройти к окну.
Пластиковая пол-литровка воды стоила в автомате шестьдесят рублей.
— Ничего себе… – пробормотал Костя. Автомат не принимал карты, и ему пришлось достать сторублевую купюру, запихнуть ее внутрь и набрать нужный номер. Бутылка глухо шлепнулась вниз. Костя достал ее и машинально протянул руку за сдачей, но автомат молчал. Присмотревшись, он заметил мелкую надпись возле купюроприемника: “Автомат сдачу не выдаёт”.
— Да что же это такое, а? – снова пробормотал Костя, чувствуя, как в груди нарастает раздражение. На маленьком экране автомата появилась надпись: “Баланс 40 рублей”.
Костя решил остаться рядом с автоматом и подкараулить следующего клиента. Он хотел, чтобы тот ему отдал разницу. Но через три минуты надпись “Баланс 40 рублей” исчезла.
Костя, чувствуя себя обманутым, с тяжелым сердцем вернулся на свое место и снова стал ждать. Худая женщина, дождавшись, пока тучная дама покинет поле боя, теперь что-то отчаянно доказывала сотруднице.
— Женщина, у вас в свидетельстве ошибка… — объясняла сотрудница женщине, — пол ребенка указан неверно. Поэтому сделка недействительна.
— Ну, вы поймите, я полгода ждала, когда будет готово свидетельство, и мне что теперь, еще полгода ждать?
— А что мы можем сделать? Процесс выдачи свидетельства — это долгий процесс.
Женщина расстроенная вернулась на стул и стала нервно укладывать все свои бумаги в папку.
Сидевший рядом старичок, которого Костя видел на улице, улыбнувшись сказал, глядя на женщину:
— Может, проще "..........................." ? Делов-то…
Женщина, не проронив ни слова, испепелила его взглядом, полным усталости и бессильной злобы. Старик съежился, втянул голову в плечи и отвернулся.
Костя томился в ожидании уже полтора часа.
Наконец, электронный голос произнес:
— Номер Х-66, окно номер шесть.
Костя подскочил, будто ужаленный, и быстрым шагом, почти бегом, бросился к шестому окну.
— Здравствуйте, — поздоровался он с женщиной в очках, — тут произошла какая-то ошибка…
— Паспорт давайте ваш, — произнесла женщина казенным голосом.
Костя достал паспорт и подал женщине. Она молча взяла его и, не отрывая взгляда от монитора, начала что-то заполнять на компьютере. Минуты через две, не поднимая головы, она спросила:
— Какой вопрос у вас?
— Ну, понимаете — произошла ошибка, мне пришло уведомление, что на меня заведено уголовное дело…
— Ну, так вам надо было в отдел заведенных уголовных дел.
— Ну, дело в том, что уже был суд вчера, и меня присудили…
— Так вы что, хотите апелляцию подать?
— Я не знаю, что мне делать, там было написано апелляция или жалоба…
— Вы хотите жалобу или апелляцию? Определитесь уже!
— Но я не знаю, что лучше…
— Я тоже не знаю, — с плохо скрываемым возмущением возразила сотрудница.
— Чем они отличаются? — Костя был в отчаянии.
— Мужчина, вы издеваетесь? Жалоба — это жалоба на судебный процесс, апелляция — подаётся на пересмотр дела.
— Тогда мне на апелляцию, — выпалил Костя.
Женщина, не глядя на него, протянула паспорт.
— Берите талончик, — коротко произнесла она.
— Но я же уже брал… — хотел было возразить Костя, но женщина, будто и не слышала его, уже нажала кнопку, и к окну протиснулся толстый мужчина, от которого исходил удушливый запах пота.
— Берите талончик — не мешайте работать, — вновь произнесла женщина, и толстяк своей тушей выдавил Костю с места.
Костя, сжавшись, вернулся к терминалу и встал в очередь. Минут через тридцать он, проговаривая про себя, как мантру: “апелляция, апелляция”, прошел тест и взял новый талон с номером Е-88.
Костя вернулся на металлический стул. У него внутри всё замерло, он чувствовал, как эмоциональные силы покидают его. Ему отчаянно хотелось, чтобы нашелся такой человек, ангел-хранитель, который просто возьмет его за локоть, посадит на мягкий диван, выслушает все его беды и скажет с теплой улыбкой: “Костя, не переживай — все будет хорошо”. Потом возьмёт его паспорт, уйдет и, вернувшись с улыбкой, скажет, что всё хорошо, дело улажено, и он может спокойно идти домой.
Костя тогда обнимет его, не стесняясь своих слез, и заплачет, как ребенок, а он погладит его по голове и скажет: “Ну все, все — успокойся”.
Косте захотелось в туалет. Он оглянулся вокруг, но не увидел ни одной двери с надписью "Туалет". Он встал и прошёлся по залу, выискивая спасительную табличку, — туалета нигде не было. Он решил спросить у охранника, сидевшего неподвижно на своем посту возле входа. “До охранника далеко, но я оттуда услышу, если объявят мой номер".
Он встал и быстро дошёл до охранника. В тот момент, как Костя подошёл, зазвонил телефон, и охранник, сурово взглянув мельком на Костю, поднял трубку. Ничего не происходило, через минуту он произнес:
— Принял, — и повесил трубку.
Костя, собравшись с духом, только хотел задать свой вопрос, но охранник взял ручку и, склонившись над журналом, что-то начал заполнять в нем, старательно выводя буквы. Костя боялся его отвлечь, но охранник не торопился.
“Он что, специально так медленно всё делает?” — подумал Костя, поглядывая в сторону зала. Наконец он закончил писать, резко захлопнул журнал и, поднявшись со стула, вопросительно посмотрел на Костю.
— Не подскажете, где здесь туалет? — тихо, почти шепотом спросил Костя.
Охранник, ничего не говоря, вышел из-за поста и, положив руку на плечо Кости, повёл его к выходу.
— Что, куда мы идём? — занервничал Костя. Он от страха подумал, что, возможно, он что-то сделал не так, нарушил какие-то негласные правила, и его сейчас выгонят вон.
— Идём, идём — не бойся, — охранник продолжил вести его к выходу. Костя, ничего не понимая, послушно шёл за ним.
Выйдя на улицу, охранник, все еще держа одну руку на спине Кости, словно направляя его, другой рукой стал указывать куда-то в конец улицы.
— Вот смотри, — серьезным голосом произнес он, — видишь там такое большое кирпичное здание?
— Да, — ответил Костя, пытаясь понять, что происходит.
— Вот за ним торговый центр, и там на четвертом этаже туалет. Понял?
— Да, спасибо, — ответил Костя поникшим голосом.
— Не за что, — сказал охранник и, фамильярно хлопнув его по спине, ушел обратно на свой пост.
Костя, чувствуя себя опустошенным и униженным, вернулся в здание и, стараясь не смотреть в глаза охраннику, прошел обратно в зал ожидания и опустился на свое сиденье. В туалет хотелось неимоверно, до боли в животе, но он понимал, что если сейчас уйдет, то может пропустить свою очередь, и тогда весь этот кошмар придется начинать сначала. Он решил терпеть, стиснув зубы.
Минут через тридцать он не выдержал мучений и пулей вылетел из зала и помчался в торговый центр. Быстрым шагом, почти бегом, добежав до торгового центра, он взлетел на четвертый этаж, нашел спасительный туалет и, облегченно вздохнув, сделал свое дело. Затем, так же быстрым шагом, чуть ли не бегом, вернулся обратно.
Но все его самые страшные опасения сбылись — он пропустил свою очередь. На табло неумолимо горел номер его талона в колонке прошедших.
Костя, охваченный отчаянием, подошел к окошку номер шесть, где он был до этого, и робко обратился к той же женщине:
— Скажите, пожалуйста, меня вызывали, но я выходил…
— И что я сделаю? Где вы ходите? Сидите здесь и ждите, когда вас вызовут, — грубо, даже злобно ответила женщина, не поднимая глаз от монитора.
— Но что мне теперь делать? — тихо спросил Костя, в голосе его звучала безнадежность.
— Берите талончик и ждите, — нетерпеливо отрезала женщина.
— Но я уже два раза брал талончик, — отчаянно пытался хоть что-то сделать Костя.
— Молодой человек, — обратился к нему пожилой мужчина, который до этого момента внимательно и неприязненно его рассматривал, — имейте совесть, не видите, мы работаем, что вы лезете?
Костя отошёл от окна и вернулся в очередь к терминалу. Прошло ещё минут тридцать, прежде чем он взял талончик. Он вернулся на сиденье и стал наблюдать за шестым окном. Рядом с собой он заметил женщину, которая тоже, не отрываясь, следила за этим окошком.
— Подскажите, а вы тоже в шестое окно? — спросил её Костя.
Женщина медленно повернулась к нему и окинула его оценивающим, недоверчивым взглядом с головы до ног.
— А вам какое дело, в какое мне окно? — спросила она резко.
— Извините, — попытался успокоить её Костя, — я просто хотел узнать, сколько человек передо мной.
Женщина не ответила и отвернулась. Костя решил больше не лезть к ней с расспросами, но когда минут через двадцать пожилой мужчина отошёл от окна, прозвучал электронный голос:
— Талон номер Р-54, окно номер шесть.
И женщина вскочила и подбежала к окну.
Костя посмотрел на свой талон: Р-55. “Точно — я за ней”. Он подсел поближе и стал ждать. Но когда минут через сорок женщина отошла от окна и Костя поднялся, чтобы подойти, женщина в погонах встала и ушла, поставив на окно табличку “Обед”.
Костя, словно подкошенный, сел обратно на свое сиденье. У него всё внутри оборвалось. Он стал думать о работе, о поставщиках, контрактах, — ему так хотелось сидеть сейчас на своем рабочем месте, где всё знакомо и понятно, где он чувствует себя хозяином своей жизни. Он тяжело вздохнул.
Женщина с погонами вернулась через час. Костя нетерпеливо поднялся и стал ждать голос, который произнесёт номер его талона. Но женщина не торопилась начинать работать: она то сидела в телефоне, то о чём-то общалась с женщиной из соседнего окошка. Когда наконец она повернулась к монитору, электронный голос произнес:
— Талон номер Р-55.
Костя в долю секунды был уже возле окошка.
— Здравствуйте, я уже подходил насчет суда, — произнес он, протягивая паспорт.
Женщина, приняв документ, отчеканила казенным тоном:
— Знаете, сколько тут таких, как вы, за день проходит?
— Мне нужно подать апелляцию на решение суда.
— Номер судебного производства, будьте добры, — сухо отрезала она.
— Я не знаю номер. Мне письмо на "Добрые Услуги" пришло.
— Вы издеваетесь? — взгляд женщины был настолько пронзительным, что Косте стало не по себе, — Как вы заполните заявление, если не знаете номер судебного производства?
— А где его узнать?
— Вы же сказали, что получили письмо на "Добрые Услуги"?
— Да, но номер я не помню, — Костя почувствовал, как рушится его мир.
— У вас установлено приложение "Добрых Услуг" на телефоне?
— Нет, — прошептал Костя. — Может, сейчас скачаю и установлю?
— А как вы получите доступ? Код придет только в личный кабинет. Приходите завтра.
— Но я не могу завтра! Суд же был! — в отчаянии воскликнул Костя, готовый разрыдаться. — Мне назначено явиться… — он запнулся, боясь произнести эти слова. Ему казалось, что он смотрит кино и это происходит не с ним.
— Женщина, пожалуйста, скажите, что мне делать? — спросил он, чуть не рыдая.
— Звоните в департамент подачи апелляций, — она вернула паспорт.
Костя почувствовал еще один шанс надежды, за который можно уцепиться.
— Хорошо, — он достал телефон. — А номер не подскажете?
— Все номера на стенде у входа, — не глядя на него, отрезала женщина, давая понять, что разговор окончен. К окошку уже тянулся следующий посетитель.
Костя побрел к выходу. На листах формата А4, прикрепленных к стендам, пестрели названия отделов и департаментов, набранные мелким шрифтом, а рядом – номера телефонов. Возле стендов толпились посетители, как и он, лихорадочно выискивая заветные цифры.
Костя хотел было приступить к поискам, но с ужасом понял, что забыл название департамента. Застыв в нерешительности, он решил вернуться и переспросить. С замиранием сердца он приблизился к окошку, за которым молодой человек яростно спорил с женщиной в погонах. Костя, набравшись храбрости, перебил их:
— Извините, не напомните название?
Женщина посмотрела на него с нескрываемым раздражением:
— Какое название? — резко спросила она.
— Название департамента, — Костя боялся, что всё сейчас повторится по кругу — его прогонят и заставят взять талончик. Молодой человек злобно смотрел на него и, казалось, сейчас ударит.
— Департамент подачи апелляций, — медленно, с расстановкой проговорила женщина, словно разговаривала с ребёнком.
— Спасибо, спасибо! — качая головой, Костя попятился назад. — Департамент подачи апелляций, департамент подачи апелляций… — бормотал он про себя, словно мантру, чтобы не забыть.
Подойдя к стенду, он принялся выискивать нужный номер. С остальными посетителями они, как в игре в пятнашки, перемещались перед стендом, загораживая друг другу обзор. Наконец, увидев заветные цифры, он достал телефон и начал набирать. Но тут услышал за спиной холодный голос охранника:
— Ничего не получится.
Он обернулся. Охранник стоял у входа и, как показалось Косте, всё это время наблюдал за ним с нескрываемым злорадством.
— Простите, что? — переспросил Костя, не веря своим ушам.
— Я говорю, не получится. По внутреннему телефону нужно звонить, — охранник злобно ухмыльнулся и кивнул подбородком в сторону угла.
Там, на тумбочке, стояли два допотопных дисковых телефонных аппарата. Костя уже и забыл, как они выглядят.
— То есть, по обычному телефону я не смогу позвонить?
— Нет, — отрезал охранник.
Костя заметил на столе с телефонами стопку бумаг и ручки. Он взял листок и выписал нужный номер.
Набрав номер и услышав гудки, он приготовился к долгому ожиданию. Через пять минут в трубке раздался женский голос.
— Да? — сухо и недружелюбно произнес кто-то на другом конце провода. В трубке шипело и трещало.
— Здравствуйте, — поздоровался Костя. — Мне нужно апелляцию подать.
— Ну, хорошо, подавайте, — голос был едва слышен.
— Но мне нужно восстановить доступ к личному кабинету, — надрываясь, кричал Костя, — чтобы узнать номер судебного производства.
— А зачем вы сюда звоните? — еле слышно прозвучал вопрос. — Вам нужно позвонить в отдел…
Дальше связь оборвалась. В трубке раздалось невыносимое шипение. Ко всему этому, рядом, по второму телефону, мужчина тоже громко кричал.
— Извините, какой отдел? — переспросил Костя, напрягая слух.
— Отдел по… — и снова оглушительное шипение.
— Какой отдел, еще раз? — отчаянно прокричал Костя, но в ответ услышал лишь короткие гудки. Он снова набрал номер.
— Да? — снова раздался тот же отрывистый вопрос.
— Извините, связь прервалась, — затараторил Костя. — Подскажите еще раз, какой отдел?
— Отдел по восстановлению доступа в личный кабинет, — раздраженно произнес голос.
— Понял, понял, спасибо! — Костя повесил трубку и бросился к стенду, чтобы найти нужный номер, пока вновь не забыл название отдела.
— Отдел по восстановлению доступа в личный кабинет, — твердил он, как заклинание.
Но, просмотрев все листки, он так и не нашел искомого отдела. Он вернулся к началу и, более тщательно изучая каждый пункт, снова прошелся по спискам, но результат был тот же – отдела не существовало.
"Блин, да что же это такое?" – подумал он, чувствуя, как вновь подступает отчаяние. – "Может, я неправильно расслышал?"
Решив перестраховаться, он позвонил еще раз. Набрав номер, он услышал знакомое:
— Да?
— Извините, я вам только что звонил, — начал объяснять он, — я не могу найти этот отдел.
— А вы и не найдете, — отрезал голос, — его там нет.
— Как нет? — Костя опять запаниковал. — Что же мне делать?
— Записывайте, — резко произнес голос. — Пятьдесят четыре, тринадцать…
И снова шипение. Костя, судорожно схватив листок и ручку, принялся записывать, но ручка, как назло, отказалась писать. Он схватил вторую, но и она не оставила следа на бумаге. Наконец, третьей ручке все же удалось подчиниться, и он начал записывать номер, одновременно крича в трубку:
— Не слышу, повторите, пожалуйста!
— Пятьдесят четыре, тринадцать…
Костя никак не мог расслышать последние две цифры.
— Извините, не слышно, еще раз!
Голос в трубке, казалось, тоже терял последние капли терпения:
— Пятьдесят четыре, тринадцать, тринадцать! – прокричал голос, и Костя, наконец, услышав номер полностью, повесил трубку.
Он выпрямился и глубоко выдохнул. Его взгляд упал на охранника, который, скрестив руки на груди и широко расставив ноги, смотрел прямо на него. Во взгляде охранника читалось неприкрытое презрение, как будто Костя был опасным преступником. Он решил не обращать внимания на это и начал набирать номер.
В трубке булькнуло, словно кто-то нырнул в воду, и синтетический женский голос процедил:
— Алло?
— Здравствуйте, я звоню по поводу восстановления доступа к личному кабинету, — проговорил Костя, чувствуя, как в горле пересохло.
— Ну, хорошо, а чего вы от нас хотите? — В трубке по-прежнему трещали искры, будто кто-то жарил яичницу.
— Ну, я хотел узнать, что мне делать? — почти прокричал Костя, отчаянно пытаясь перекрыть помехи.
— Заполняйте форму номер… — последние слова утонули в шипении, Костя уловил только обрывок фразы, — …ментов.
— Извините, связь отвратительная — не расслышал. Повторите, пожалуйста, — Костя заткнул ухо пальцем, так как рядом кричал говоривший по телефону мужчина.
— Заполняйте форму номер А 666-73-13 и подавайте в окошко 6 с ксерокопией остальных документов, — еле-еле сквозь шипение расслышал Костя и быстро записал на листочке номер формы и номер окошка.
— Скажите, а копии каких документов еще нужны?
— Ну, как обычно, — донеслось сквозь помехи, словно из глухой бочки, — паспорт, СНИЛС, ИНН.
— Паспорт, СНИЛС, ИНН? — заорал Костя в трубку, словно пытаясь растолкать сонного оператора.
— Да, — ответил голос, и Костя повесил трубку.
“Так, теперь нужно понять, где взять форму для заполнения?” — подумал Костя и вспомнил, что, когда искал туалет, видел стойки в зале, где люди заполняли что-то. Он хотел пройти мимо охранника, который сверлил его взглядом.
Но вдруг охранник, словно выросший из-под земли, преградил ему дорогу. Костя, хлопая глазами от страха, уставился на него. Охранник буравил взглядом и молчал. Костя, не зная, что предпринять, попытался обойти его, но охранник, сделав шаг в сторону, снова перекрыл путь. Костя выпучил глаза.
— На место верни, очкарик, — процедил охранник тихо, но злобно.
— Что? — у Кости все внутри похолодело от такого обращения. В последний раз так с ним разговаривали в школе.
— Ручку верни на место, — повторил охранник с той же тихой злостью, и только сейчас Костя заметил, что сжимает в руке ручку, машинально прихваченную возле телефона. Он вернулся к телефону, положил ручку на столик и, стараясь не глядеть в глаза охраннику, юркнул в зал.
Впереди ждало новое испытание, и Косте казалось, что он уже почти у цели. Это как в танках: осталось взять последний рубеж. Собрав остатки воли в кулак, он решительно направился к стойкам.
Перед ним предстала унылая картина: горы пустых бланков и толстенные папки с образцами, испещрённые непонятными штампами и пометками. Костя, торопливо схватив пару бланков, принялся листать папки, выискивая форму номер А 666-73-13.
Наконец найдя форму, он принялся заполнять её, старательно выписывая нужные цифры и слова в квадратики, но и квадратики, и оставленные пропуски в тексте были такие маленькие, что Костя запорол уже три бланка — у него слова не помещались и всё время вылезали за пределы текста.
На четвёртом бланке, с горем пополам, всё уместилось. Костя, до смерти боясь допустить ошибку, перепроверял каждую букву, каждую цифру, разложив перед собой на стойке паспорт, СНИЛС и ИНН. Едва закончив заполнение, он с ужасом понял, что ему ещё нужны ксерокопии документов. Вспомнив утреннюю перепалку высокого мужчины с девушкой-сотрудницей, Костя стремглав бросился к выходу и рванул в сторону метро. Он бросил взгляд на часы — до закрытия Центра оставалось чуть больше часа. Представив себе, сколько времени он проторчит в очереди за талоном и в томительном ожидании вызова, Костя перешел на бег. Он нашёл вывеску с надписью "Ксерокопия", сделал на всякий случай по две копии каждого документа и, задыхаясь, помчался обратно.
Запыхавшись, он прошёл мимо охранника, не глядя на него, и встал в очередь. Через тридцать минут он дошёл до терминала и начал выбирать нужный пункт. Костя чувствовал себя уже профессионалом в этом. Из выпадающих пунктов меню нашёл кнопку: “Восстановление доступа к Добрым Услугам”.
Получив талон, он опять переместился в зал и начал ждать. Костя всё это время смотрел на часы, и когда до закрытия осталось десять минут, его номер прозвучал из динамиков, и он подошёл к окну 3.
— Здравствуйте, — выпалил он скороговоркой, протягивая заветную пачку документов и ксерокопий, — мне нужно восстановить доступ к Добрым Услугам.
Женщина, с лицом, не выражающим никаких эмоций, молча забрала документы и принялась что-то бездушно печатать. Через пять минут она вернула оригиналы.
— На электронную почту вам придёт код доступа для восстановления доступа, — отчеканила она еще через минуту и добавила: — Но это будет только завтра.
Костя почувствовал, как у него похолодели конечности и моментально пересохло во рту.
— Как завтра? — прохрипел он, словно умирающий.
— Потому что сегодня рабочий день закончился, — отрезала женщина.
— Но мне нужно подать апелляцию, — пробормотал Костя, находясь в состоянии полного оцепенения.
— Вот завтра и приходите, — сухо сказала женщина, встала из-за стола и, не говоря ни слова, покинула свое рабочее место.
Костя продолжал стоять, как парализованный, не в силах вымолвить ни слова. Он, словно выброшенная на берег рыба, беспомощно шлёпал губами, пытаясь вдохнуть воздух.
Вдруг он услышал знакомый голос за спиной.
— Центр закрыт — на выход, — прозвучало над ухом.
Костя обернулся и увидел охранника, который, скрестив руки на груди, стоял в нескольких метрах от него. Оглянувшись, он увидел, как последние посетители, понурив головы, медленно брели к выходу. Костя, как сомнамбула, поплелся вслед за остальными, а охранник, словно тень, неотступно следовал за ним. Едва Костя переступил порог, охранник захлопнул за ним дверь и запер на замок. Костя бросил последний тоскливый взгляд на непроницаемое лицо охранника, на его ехидную улыбку, сунул документы в пакет и, понурившись, медленно побрел в сторону метро.
Пришло сообщение от Светы:
"Как дела?"
Он хотел позвонить, но, вспомнив её бесконечные семинары и тренинги, решил не беспокоить и коротко написал:
"Ничего не получилось. Еду домой."
Ответа не последовало. Он, словно призрак, добрался до дома и вошел в тускло освещенную квартиру. Света сидела на кухне, словно ждала его.
— Есть будешь? — спросила она. Костя машинально отказался — несмотря на то, что он за целый день не проглотил ни крошки, он не чувствовал голода. Все, что с ним происходило сегодня, физически и морально его вымотало. Он мечтал только об одном — лечь и забыться.
— Во сколько тебе нужно завтра быть там? — спросила Света, и Костя вздрогнул, словно от удара током.
— В письме было написано приехать к одиннадцати, — ответил он убитым голосом.
— Ладно, давай не будем тебя заранее хоронить — съездишь, посмотришь, скорее всего, это какая-то ошибка, — сказала Света, глядя на него, но тут же отведя взгляд, добавила: — Хотя мне Ленка рассказывала, что у её сестры так мужу тоже пришло письмо от Добрых Услуг, муж уехал и не вернулся.
Костя чувствовал опустошение. Он разглядывал прилепленные к холодильнику магниты. Ему показалось странным, что он их никогда раньше не замечал, словно увидел их впервые в жизни.
— Откуда у нас эти магниты? — спросил Костя, тупо рассматривая разноцветные фигурки.
— Да они уже тут сто лет висят, — рассеянно ответила Света и вдруг добавила: — Я сегодня говорила с юристом. Сядь, пожалуйста.
Костя удивленно посмотрел на нее. Только сейчас он заметил перед ней на столе стопку каких-то бумаг. Костя, ничего не говоря, обреченно сел.
— На, подпиши это, — Света, не глядя в глаза, протянула ему несколько листков с текстом.
— Что это? — спросил Костя, машинально подтягивая к себе бумаги.
— Дарственная на квартиру, — холодно, не своим голосом сказала Света.
Костя попытался прочитать то, что было написано, но никак не мог сосредоточиться. Он вглядывался в строчки, но буквы казались ему муравьями, деловито марширующими друг за другом, а заглавные буквы были командирами.
— По той статье, по которой тебя осудили, возможна конфискация имущества. А квартира тебе досталась от родителей, а значит, в твоей собственности. Тебе нужно будет переписать дарственную на меня.
Костя поднял взгляд на Свету и бессмысленно захлопал глазами, не понимая, что происходит.
— Что ты на меня так смотришь? — вдруг с вызовом выпалила Света и, добавив в голос истеричных нот, проговорила: — Не обо мне, хотя бы о детях подумай!
Костя, не говоря ни слова, взял протянутую ручку. Света тут же подсунула ему бумаги и суетливо показала, где нужно поставить подпись. После того, как он, не глядя, черкнул свою фамилию на всех листах, он встал из-за стола, чувствуя дикую усталость и непреодолимое желание уснуть.
— Можно я спать пойду? — тихо спросил он у Светы.
— Да, конечно, — ответила она, быстро собирая подписанные бумаги.
Костя, как зомби, направился в спальню, но в дверях остановился и тихо спросил:
— А ты можешь завтра со мной поехать?
— Костя, ну я же тебе говорила — у меня интенсив по раскрытию женской сущности. Я уже аванс внесла, — отрезала Света, не глядя на него.
Костя ничего не ответил и вошел в спальню, скинул одежду, рухнул на кровать и мгновенно провалился в глубокий сон.