Новость свалилась на Анну как снег на голову посреди унылого октябрьского вечера. Её сожитель Вадик, с которым они делили быт и постель уже третий год, оторвался от экрана смартфона и с видом полководца, объявляющего о начале победоносной кампании, изрёк:
— Через месяц у нас встреча одноклассников. Юбилейная, пятнадцать лет. Ты должна пойти со мной.
Слово «должна» прозвучало как приказ. Анна, помешивая суп в кастрюле, саркастически усмехнулась.
— Должна? В каком статусе, позволь узнать? В статусе твоей «соседки по квартире»? Или мне представляться как «женщина, которая готовит тебе ужин»?
Вадик нахмурился, не оценив иронии.
— Хватит язвить. Если тебе так важен этот штамп, я готов расписаться. Зайдём в ЗАГС, поставим подписи. Но тратить деньги на всю эту свадебную мишуру — фату, лимузин, пьяных родственников — я не собираюсь. Это блажь и глупость.
Он говорил об их возможном браке с таким же воодушевлением, с каким говорят о необходимости заплатить налоги. Затем, словно считывая с невидимого телесуфлёра, он перечислил свои истинные финансовые приоритеты.
— Деньги нужно тратить с умом. На хорошую еду. На обслуживание машины. На спорт — маме нужно оплачивать абонемент в бассейн. И, конечно, на саму маму, ей нужно помогать.
Анна молчала, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. В этом списке для неё места не нашлось. Впрочем, Вадик быстро её «обрадовал».
— И на тебя, так и быть, тоже потратимся. Вот тебе моё прямое указание: в ближайшее время идёшь и покупаешь себе дорогое вечернее платье. И к косметологу сходи, сделай какие-нибудь омолаживающие процедуры. Нужно, чтобы ты выглядела свежее и моложе. Я там парням случайно соврал, что тебе двадцать восемь.
Анна проглотила обиду. От идеи с косметологом она отказалась сразу — унижаться до такой степени она была не готова. Но вот перспектива шопинга и покупки нового платья её, как любую женщину, обрадовала. Она действительно нашла потрясающее шёлковое платье глубокого изумрудного цвета, которое идеально подчёркивало её фигуру и цвет глаз.
Что касается маникюра, она никогда не доверяла салонам и предпочитала делать его сама, аккуратно покрывая ногти дорогим полупрозрачным лаком благородного телесного оттенка.
В день встречи Вадик, уже одетый в свой лучший костюм, нетерпеливо ходил по квартире, пока Анна заканчивала последние штрихи. Увидев, как она наносит на ногти второй слой своего любимого лака, он буквально взорвался.
— Это что такое?! — воскликнул он, брезгливо указывая на её руки. — Ты серьёзно собираешься идти с ЭТИМ?
— С чем «с этим»? — не поняла Анна. — У меня идеальный маникюр.
— Идеальный для пенсионерки! — отрезал Вадик. — Я тебе зачем деньги давал? Чтобы ты выглядела современно, статусно! А у тебя ногти, как у сельской учительницы! Немедленно иди в ближайший салон и сделай нормальный, современный дизайн! Френч, стразы, что там сейчас модно! Меня твой «благородный оттенок» не устраивает!
Анна посмотрела на часы. До встречи оставалось меньше часа.
— Я никуда не пойду, мы опоздаем. И мне нравится мой маникюр.
Они препирались ещё минут десять. Вадик кипел от ярости, Анна стояла на своём. Наконец, поняв, что рискует вообще никуда не пойти, он нехотя отступил.
— Ладно! — процедил он сквозь зубы, будто делая ей величайшее одолжение. — Прощаю тебя на этот раз. Но учти, в следующий раз, когда я доверю тебе ответственную миссию по моему сопровождению, будь добра подходить к вопросу более основательно!
Вся эта драма оказалась напрасной. «Грандиозная» встреча одноклассников проходила в полупустом зале унылого ресторана на окраине города. Кроме них, пришло всего пять человек: три замученных бытом парня и две девушки, одна из которых была той самой «силиконовой» Матвеевой. Вадик оказался единственным, кто пришёл с парой, и этот факт, казалось, должен был его возвысить. Но что-то пошло не так.
Весь вечер он с отчаянным упорством пытался хвастаться своими мнимыми достижениями. Он громко рассказывал о своей «ответственной должности» в логистической компании, о «бешеной» зарплате, о новой машине, которую он взял в кредит, но преподносил как купленную за наличные. Он пытался ввернуть в разговор названия дорогих брендов и модных курортов.
Но его одноклассникам всё это было глубоко неинтересно. Они слушали его вполуха, обменивались понимающими усмешками и быстро переводили разговор на другие темы: вспоминали школьные приколы, обсуждали общих знакомых, жаловались на ипотеку и детей. Попытки Вадика выделиться и самоутвердиться откровенно игнорировались. Он был похож на петуха, который распустил хвост на скотном дворе, где всем было наплевать на его оперение.
Поняв, что вечер провалился, и он не стал звездой этого убогого праздника жизни, Вадик, почерневший от злости и разочарования, в середине вечера грубо схватил Анну за руку и увёл домой, даже не попрощавшись.
В такси Вадик молчал, глядя в окно и тяжело дыша. Анна тоже не начинала разговор, чувствуя, как в воздухе сгущается гроза. Наконец, когда они подъезжали к дому, его прорвало.
— Это всё из-за тебя! — прошипел он, поворачиваясь к ней. Его лицо было искажено злобой. — Весь вечер насмарку! Дело… в тебе!
— Во мне? — опешила Анна. — Я сидела тихо и молчала весь вечер!
— Вот именно! Ты не соответствовала! Я — успешный мужчина, рядом со мной должна быть яркая, статусная женщина! А ты пришла в этом простом платье, с этим своим ужасным маникюром! На тебя даже никто не посмотрел!
Он говорил так, будто она была не живым человеком, а дорогим аксессуаром, который оказался дешёвой подделкой и испортил весь образ.
— Ты видела Матвееву? — продолжал он, входя в раж. — Вот это я понимаю — женщина! Губы, грудь, всё сделано! Сразу видно — в себя вкладывает, не жалеет денег! Муж у неё, наверняка, олигарх!
Анна не выдержала.
— Вадик, она же вульгарная! У неё лицо, как резиновая маска, а говорит она так, будто у неё три класса образования.
— Завидуешь! — победно воскликнул Вадик. — Ты просто завидуешь, потому что у неё есть деньги на пластику, а у тебя нет! Потому что на неё мужики смотрят, а на тебя — нет!
Оскорбление было последней каплей. На следующий день Анна, вместо того чтобы идти на работу, демонстративно направилась в самый дорогой салон красоты в центре города. Она провела там полдня. Когда вечером Вадик вернулся домой, его ждал сюрприз. В квартире было тихо и пахло лаком для ногтей, а не ужином. Анна лежала на диване, закинув ноги на подушку, и с восхищением разглядывала свои руки. На её ногтях красовался яркий, агрессивный дизайнерский маникюр с росписью и стразами — апофеоз безвкусицы, который он так хотел.
— А где ужин? — растерянно спросил Вадик.
— Какой ужин, милый? — томно протянула Анна, даже не повернув головы. — У меня гелевое покрытие. Мне мастер сказала, что два часа нельзя ничего мочить, а домашней работой лучше вообще пару дней не заниматься, чтобы не повредить такую красоту. Так что сегодня у нас на ужин сосиски. В холодильнике лежат, можешь сам сварить.
Не дожидаясь его реакции, она протянула ему сложенный вдвое чек.
— Кстати, вот. С тебя пять тысяч. Раз это было твоё горячее пожелание, будь добр его оплатить.
Вадик ошарашенно посмотрел на чек, потом на её ногти. Но это было только начало.
— Ах да, — спохватилась Анна, доставая из сумочки блокнот. — Я тут записалась на будущее. Ты же хотел, чтобы я соответствовала. Итак, «уколы красоты» в лоб и носогубку — тридцать тысяч. Увеличение губ, как у Матвеевой, — ещё двадцать. Курс антицеллюлитного массажа — двадцать пять. Итого, с тебя семьдесят пять тысяч. И это только на ближайший месяц.
Она протянула ему листок с расчётами. У Вадика от этих цифр нервно задергался глаз.
— Ты… ты с ума сошла?! — закричал он. — Почему я должен на тебя тратить такие деньги?!
— Ну как же, дорогой, — мурлыкнула Анна, переворачиваясь на другой бок. — Ты сам сказал: успешному мужчине нужна соответствующая женщина. А красивая, статусная женщина, как ты понимаешь, бесплатно не достаётся. Это инвестиции в твой имидж.
— Другие бабы как-то сами за себя платят! — не унимался Вадик, потрясая в воздухе чеком из салона. — Мои друзья встречаются с нормальными девушками, которые…
Анна резко села на диване. Её томность и игривость испарились без следа.
— С какими «друзьями», Вадик? С теми тремя неудачниками, которые вчера пришли? Или ты про женщин? Я, знаешь ли, имела неосторожность пообщаться с ними в дамской комнате, пока ты пытался произвести фурор.
Она встала и подошла к нему вплотную. Её глаза метали молнии.
— Хочешь знать, что они мне рассказали о тебе? Что ты в школе был забитым «ботаником». Что у тебя никогда не было нормальной девушки, только «серые мышки», которых тебе сватала твоя драгоценная мама. И что ни одна уважающая себя женщина на тебя никогда не «клюнет», потому что от тебя за версту несёт маменькиным сынком и инфантильностью!
Анна перевела дух и выплеснула всё, что копилось в ней годами.
— Ты тратишь деньги только на свою маму и свои «хотелки»! Ты палец о палец не ударил, чтобы помочь мне по дому! Ты даже гвоздь забить не можешь! А в постели, если уж на то пошло, ты тоже так себе!
Финальный удар был нанесён по самому больному.
— И знаешь, в чём твоя главная проблема? В твоей маме! Если бы она действительно думала о твоём счастье, а не о своём комфорте, она бы давно заставила тебя на мне жениться! Но ей удобнее, чтобы ты жил с «соседкой», на которую не нужно тратиться и которую в любой момент можно выставить за дверь!
После этого взрыва в комнате повисла оглушительная тишина. Вадик стоял посреди комнаты, совершенно раздавленный, с открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег. Он был похож на маленького, обиженного мальчика. Анна с удивлением посмотрела на него и вдруг почувствовала не злость, а острую, пронзительную жалость. И в тот же миг поняла, что всё кончено. Пришло время поставить жирную точку в этой унизительной истории. Она молча развернулась и пошла в спальню, достала с антресолей чемодан и начала бросать в него свои вещи.
Вадик пришёл в себя только когда она вытащила из шкафа все свои платья.
— Ты… ты куда? — в его голосе был не страх потери, а паническое недоумение. — А как же встреча одноклассников? Вторая, через две недели? Там же все «важные ребята» будут, из параллельного класса! Я же не могу пойти один!
Этот вопрос окончательно убил в Анне последние остатки сочувствия.
— Возьми маму, — холодно бросила она через плечо и продолжила собирать чемодан.
Ей больше не было жаль ни его, ни потраченных на него лет. Она чувствовала только огромное, всепоглощающее облегчение, будто сбросила с плеч неподъёмный груз. Она наконец-то поняла, с кем жила всё это время, и какую жалкую роль играла в его спектакле для одного зрителя — его эго. Уходя, она знала, что это не конец, а начало. Начало её новой жизни, в которой она сама будет решать, какому статусу ей соответствовать.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать увлекательные истории.