«Современные психотерапевты склонны придавать слишком большое значение постановке диагноза. Заботясь о ведении дел, бюрократия и соответствующие администраторы требуют, чтобы психотерапевты сразу ставили точный диагноз, а затем приступали к курсу быстрой, фокусированной терапии, которая подходила бы к данному диагнозу. Звучит неплохо. Звучит логично и рационально. Но, к сожалению, такой подход имеет слишком мало общего с действительностью в которой мы оказываемся.
Такой подход — всего лишь иллюзорная попытка оправдать применение научной точности там, где она нежелательна и, в принципе, невозможна». Ирвин Ялом
Современная психотерапия действительно часто требует быстрой постановки диагноза — ведь так удобнее. Кажется логичным: определил проблему, подобрал лечение, добился результата. Но на практике этот подход немножко далек от реальности. Вместо точной науки мы получаем иллюзию контроля там, где его быть не может.
«Хотя диагноз, бесспорно, необходим для определения курса лечения многих тяжелых заболеваний с биологическим субстратом (например, шизофрении, биполярных расстройств, тяжелых эмоциональных расстройств, височной эпилепсии, наркотической интоксикации, органических заболеваний или заболеваний мозга под воздействием токсинов, дегенеративных причин или инфекционных агентов), диагноз довольно часто приводит к обратным результатам при ежедневной психотерапии, имеющей дело с куда более здоровыми людьми».
Диагнозы действительно важны в случаях тяжелых расстройств с биологической основой: шизофрения, биполярное расстройство, органические поражения мозга. Но в обычной психотерапии, где работают с относительно здоровыми людьми, ярлыки часто приносят больше вреда, чем пользы.
«Почему? По одной простой причине — психотерапия состоит из последовательного процесса раскрытия, в ходе которого терапевт пытается узнать пациента как можно лучше.
Диагноз же ограничивает видение, снижает возможность относиться к другому как к личности.
После постановки диагноза мы склонны не замечать те черты личности, которые не укладываются в определенный диагноз, и, соответственно, придавать большее значение аспектам, подтверждающим первоначальный диагноз».
Главная проблема в том, что психотерапия — это постепенный процесс раскрытия. Мы постепенно узнаем человека, его историю, его уникальность.
Диагноз же сужает восприятие. Как только мы ставим человеку «пограничное расстройство» или «истерию», мы начинаем видеть только то, что подтверждает этот ярлык, а остальное, к сожалению, игнорируем.
Кроме того, диагноз может стать самоисполняющимся пророчеством.
Если терапевт относится к клиенту как к «истерику», тот бессознательно начинает соответствовать ожиданиям. История психиатрии знает немало примеров, когда ошибочные диагнозы формировали у людей симптомы, которых изначально не было.
«Кто из терапевтов не был поражен тем, насколько легче поставить диагноз, пользуясь ДСМ-IV, после первого же собеседования, нежели позднее, скажем, после десятого сеанса, когда мы узнаем о личности гораздо больше? Не странно ли это?»
Интересно, что диагноз по DSM (классификатор психических расстройств) легче поставить после первой встречи, чем после десятой. Чем больше мы узнаем человека, тем сложнее втиснуть его в рамки какого-то расстройства.
Один психолог как-то спросил студентов: «Какой диагноз по DSM ваш терапевт мог бы вам поставить?» Вопрос заставляет задуматься: насколько условны эти категории.
В заключение
Психотерапия — это не точная наука, а живой, спонтанный процесс. Если мы начнем воспринимать диагностические системы слишком серьезно, мы рискуем потерять главное — человечность. Сегодняшние диагнозы когда-нибудь устареют, как устарели многие теории прошлого.
Диагнозы полезны в медицине, но в психотерапии они часто мешают. Человек — не набор симптомов, а уникальная личность. Чем меньше ярлыков, тем больше шансов понять его по-настоящему.
Итак, эффективная психотерапия — это искусство видеть человека, а не диагноз. Моя роль как супервизора и наставника заключается в том, чтобы помочь психологам сохранить это «человеческое» видение, не попадая в ловушку диагностических шаблонов. С позиций Терапии принятия и ответственности (ACT) мы работаем не с «депрессией» или «тревогой» как с врагами, а с самим человеком, помогая ему принимать внутренние переживания и направлять энергию на то, что для него по-настоящему ценно.
А на этом пока всё. Ваши вопросы, истории и комментарии важны для меня — делитесь ими в комментариях!
С уважением,
Арсений Михайловский
Клинический психолог, АСТ-терапевт, супервизор.
*Практические материалы ждут вас в моем Telegram-канале «ПУТЬ ПСИХОЛОГА на практике». Гайды, протоколы, скрипты — #БезВоды.
**Индивидуальная поддержка. Я помогаю психологам расти через супервизию и наставничество с зачетом часов. Чтобы записаться, просто напишите мне в Telegram.
***Общая психология. Моя мастерская практической психологии в ВК и ТГ
Пишите и присоединяйтесь — будем исследовать Ваши вопросы бережно и без стереотипов